ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Молодой человек нахмурился:

— Что случилось, дорогая, мне казалось, вы хотите того же, что и я? Ваша матушка далеко, кто и что может нам помешать?

Пока Луиза обдумывала достойный ответ, портьера отодвинулась, и в комнате появился граф де Лош собственной персоной. Хотя, по мнению Луизы, граф всегда объявлялся некстати, сейчас он оказался рядом вовремя. Юная красавица уже успела понять, что на брак с Анри она может рассчитывать только в случае скоропостижной кончины королевы-матери. Хотя… из-за положенного по такому случаю трауру ей пришлось бы ждать не менее двух лет. А Луизе был нужен муж в ближайшие пару месяцев.

— Дама под моим покровительством, сударь, так что потрудитесь объясниться, — жестко произнес Жорж-Мишель, остановившись в паре шагов от них.

Молодой человек неохотно отпустил руку Луизы и неприязненно посмотрел на графа. Мадмуазель с интересом наблюдала, что будет дальше. Но вначале ничего не последовало. Гость застыл в явном замешательстве. Казалось, что Жорж-Мишель был удивлен не менее своего визави, но быстрее овладел собой, хотя бы потому, что схватил стоящий рядом табурет и, не задумываясь, швырнул его в Ландеронда.

— Дитя мое, — обратился граф к юной даме, придав своему тону выражение величайшей учтивости, — я искал вас. Вернее будет сказать, моя жена.

Эжен де Ландеронд с проклятием начал подниматься с пола, держась за плечо. Мадмуазель де Вилландри поняла, что она чужая на этом празднике жизни, и попыталась гордо выйти из комнаты. Именно попыталась, поскольку знакомый ей шевалье де Ликур довольно резко и бесцеремонно вытащил ее в коридор, тотчас передал в руки какого-то корнета и строго приказал доставить мадам в ее апартаменты. Коридор заполнился стражей.

— Опять решили меня убить? — шевалье Жорж-Мишель, казалось, не собирался скрывать свои чувства. — Смерть Христова, что за наглость!

Шевалье де Ландеронд, вновь оказавшийся на полу, попытался вывернуться из рук шевалье д'Англере. Не смог и вновь разразился проклятиями.

— Ну и ну! — шевалье Жорж-Мишель понял, что его жизни более ничто не угрожает, и искренне рассмеялся. — А я-то думал, гугеноты не ругаются!

Шевалье Жорж-Мишель слегка слукавил, ибо, даже самый упорный в вере протестант, оказавшись в положении шевалье де Ландеронда, не смог бы сдержаться. Молодой человек попытался было что-то сказать, но оперся на раненую руку и вновь выругался.

— Ладно, приятель, — продолжал шевалье Жорж-Мишель, не обращая более внимание на брань. — Если ты честно и без утайки все мне сейчас расскажешь, я, пожалуй, не стану отдавать тебя правосудию. Мне, знаешь ли, жену расстраивать не хочется. Повезло тебе, один удар шпагой — и все.

Господин де Ландеронд неприязненно оглядел офицеров новоявленного принца и фыркнул:

— А с чего это вы решили, что я гугенот?! Я такой же добрый католик, как и вы.

— И полгода назад не вы воевали вместе с Конде, — съязвил Жорж-Мишель.

— Ну, было дело, — пожал плечами шевалье Эжен. — А кто из нас не ошибался?

Граф де Лош и де Бар вот уже несколько лет как не испытывал симпатии к шевалье де Ландеронду, но чужую дерзость и храбрость ценил. Хотя, что этому Ландеронду жаловаться?

— Гроб Господень! Да я на службе его преосвященства, кардинала Лотарингского, — что бы ни воображал себе граф де Лош, шевалье де Ландеронд вовсе не торопился на встречу с Создателем. — Я письмо привез!

— Действительно, от дядюшки, — удивился Жорж-Мишель, прочитав несколько строк. — Но как это вы убеждения поменяли?

Шевалье понял, что в ближайшие четверть часа его не убьют. Граф де Лош и де Бар махнул рукой, отсылая всех, кроме Ликура.

— Воды дайте, — шевалье де Ландеронд уселся на табурет и начал обрывать клочки воротника и манжет.

— А то так есть хочется, что даже переночевать негде, — пробурчал Ликур.

— Наглый, но храбрый, — согласился Жорж-Мишель. — Знаете, шевалье, а может, не стоит вас убивать?

— Будешь тут храбрым, — огрызнулся де Ландеронд. — Сначала Конде, потом Колиньи, потом ваш дядюшка — что он не знает, что вы меня терпеть не можете?!

Шевалье де Ландеронд очень хотел жить, а потому поставил все на единственное чувство графа, которое могло сдержать его гнев — любопытство. Граф де Лош и де Бар всегда был любопытен, а потому кивком дал понять собеседнику, что согласен выслушать его историю.

— Да все просто, — тряхнул головой шевалье. — Конде отбил у меня милашку, а для верности решил меня прирезать. Но я что, дурак, смерти ждать?! Поговорил с одним, другим. У нас этого карапузика много кто терпеть не мог. Правда, за идею подставляться никто не хотел, так что пришлось к вашим обратиться. Я деньги и передал кому следует — Монтескью и Каймару.

Граф де Лош и де Бар вначале побледнел, затем покраснел. Еще раз оглядел шевалье де Ландеронда с ног до головы, как будто впервые в жизни видел. Эжен судорожно вздохнул. Человек, обговаривавший с ним условия сделки, был в маске. И они вовсе не желали узнать друг друга.

— А потом Гаспар решил меня прикончить, подумал, будто эта дуреха разбалтывала мне секреты Конде, — совершенно упавшим голосом закончил шевалье де Ландеронд, — а я вовсе никаких секретов не знаю! — добавил он, совершенно четко сознавая, что только что проник в такую тайну, что шансов остаться в живых у него и вовсе не осталось.

И тут шевалье Жорж-Мишель понял, зачем дядюшка отправил Ландеронда в Лош. Задумался:

— Ну и что мне делать?

Ни шевалье де Ликур, ни шевалье де Ландеронд не были столь самонадеянны, чтобы решить, будто вельможа спрашивает у них совета. Так что замерли, ожидая решения графа.

— А если вы женитесь на мадмуазель де Вилландри? — неожиданно предложил шевалье Жорж-Мишель.

— Ну, уж нет, лучше смерть! — тотчас ответил де Ландеронд, понимая, что вляпывается еще больше. И угораздило же графа «нашалить». В том, что Вилландри ему просто так не предложат, Эжен не сомневался.

Граф де Лош и де Бар понимал чувства молодого человека и настаивать не стал. Он даже проникся сочувствием к авантюристу, обладавшему гораздо большей щепетильностью, чем можно было предположить.

— Ладно! Завтра же вы покидаете пределы Французского королевства, и я забываю о нашей встрече.

— Ничего не выйдет, — спокойно ответил Эжен — Экипировка, оружие, деньги. Мне совершенно не нужна жизнь, если я не могу жить так, как привык.

— Вот это да, — удивился граф.

— Убить дешевле, — де Ландеронд был настроен решительно — трудно убить человека с которым беседуешь битый час.

— Ладно! — согласился шевалье Жорж-Мишель, понимая разумность требований. — Я не собираюсь переселяться к Средиземному морю, так что мы вряд ли увидимся еще. Только не решите вдруг обосноваться на Пиренеях, — добавил зять испанского короля. — Лучше уж Марокко.

— Предпочитаю Корсику, — меланхолично ответил шевалье.

— Необходимое получите утром, — ответил граф, коротким кивком давая понять, что разговор окончен, и Ликур свободен.

Наутро Эжен де Ландеронд, осчастливленный блестящей экипировкой и тугим кошельком, покинул Лош, и Жорж-Мишель сообщил кузине, что встреча с надоедливым поклонником ей более не грозит. Луиза вздохнула. Только сейчас она догадалась, что упустила чуть ли не единственную возможность выйти замуж, ибо обеспокоенный состоянием жены, кузен никого не принимал, и тем самым лишал Луизу возможности подцепить какого-нибудь престарелого герцога.

Дама де Вилландри с тоской вспоминала двор и Анри и готовилась к неизбежному. Помня о деликатном положении принцессы Релинген, никто не удивлялся ее перешептыванию с компаньонкой, разводимым секретам и перемигиваниям. Граф де Лош приказал выполнять любую прихоть жены, и слуги, довольные тем, что мадмуазель де Вилландри берет на себя большую часть их забот, не мешали Луизе развлекать принцессу.

Если бы Жорж-Мишель знал, о чем шептались юные дамы, он бы посадил кузину под замок и сжег все находившиеся в Лоше романы. Вдохновленные чтением, опьяненные именами Амадиса, Эспландиана и Пальмерина, Аньес и Луиза бесконечно обсуждали положение Луизы, а главное — возможность сокрытия плода ее любви. Лихорадочно перелистывая одну книгу за другой, молодые женщины пытались выбрать между украшенной цветами корзиной, которую можно было бы опустить в реку, и зеленой лужайкой ближайшего леса, где можно было бы оставить будущего принца, чтобы его воспитал святой отшельник, странствующий рыцарь или какой-нибудь король.

71
{"b":"558727","o":1}