ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Через час напряженной работы Жорж-Мишель с удовольствием взглянул на готовый эскиз, наконец то сообразив, для какой картины его использовать. Чистая красота юного лица, золотистые волосы, легкая меланхолия ярко-синих глаз идеально подходили для картины Благовещения. Граф де Лош тщательно поправил пару штрихов и довольно взглянул на мальчишку.

— Как тебя зовут и сколько ты хочешь за работу?

Молодой человек встал, неожиданно побледнев. С вызовом вскинул голову.

— Я беру дорого — триста ливров… — Жорж-Мишель удивленно свистнул, — а зовут меня шевалье Александр.

Граф де Лош молча отстегнул кошелек и презрительно швырнул мальчишке. В кошельке было не менее семисот ливров, но граф не собирался считаться. Он испытывал разочарование, почти что негодование, что Всевышний даровал подобную красоту самой знаменитой шлюхе двора. Жорж-Мишель небрежно поставил на листе дату и имя юного пакостника. Бросил через плечо:

— Подойдешь для аллегории Порока и Добродетели…

— И… кем же вы собираетесь меня писать, ваше сиятельство? — голос пажа прозвучал неожиданно напряженно.

— Конечно, Добродетели, — съязвил Жорж-Мишель, не успев удивиться тому, что паж осмелился задать ему вопрос.

— Я за добродетель не беру, — отрезал юноша и швырнул кошелек на табурет, стоящий между ним и графом.

— Что такое?! — надменно переспросил шевалье и шагнул к обнаглевшему щенку. Пренебрежительно приподнял его подбородок. Повернул лицо к свету. И неожиданно остановился.

Стервец стоял неподвижно, закусив губу и изо всех сил борясь с подступавшими слезами. Жорж-Мишель вдруг понял, что паж сейчас разрыдается. Быстро убрал руку.

— Ну, что ж, шевалье, — ровно произнес граф, не глядя на пажа и лихорадочно соображая, какой из своих перстней отдать юнцу за труд. — Коль скоро вы не хотите брать деньги, отдайте их своим товарищам…

Юноша схватил кошелек и жестом принца швырнул его за портьеру.

— Поделить! — отрывисто бросил он, сдержанно поклонился графу и пошел прочь, гордо вскинув голову и неестественно выпрямив спину, словно боялся сгорбиться.

Жорж-Мишель ошеломлено посмотрел юноше вслед, пару мгновений прислушивался к его шагам, с удивлением понял, что мальчишка почти побежал.

— Помилуй Бог, — прошептал он. — Кто бы мог подумать! Я не на шутку расстроил его… Этакого поганца!..

Шевалье оглянулся и только теперь заметил забытые молодым человеком воротник и берет. По знаку графа Луи торопливо подал хозяину оставленные пажом вещи и шевалье Жорж-Мишель вновь не сдержал удивленного свиста. Лучшие брюссельские кружева, изысканное шитье, изящная пряжка с сапфиром, крепившая перо, элегантная вышивка — все это выдавало немалый вкус владельца и должно было стоить не менее пятисот ливров, однако юноша все бросил, словно вещи не имели в его глазах никакой цены.

«Неужели ему не нравится то, чем он занимается?» — поразился граф. «Тогда зачем он этим занимается?!» Шевалье Жорж-Мишель никогда или почти никогда не делал того, что ему не нравилось и теперь пребывал в искреннем недоумении.

— Эй, вы там, кто-нибудь! — позвал Жорж-Мишель. За портьерой послышалось шушуканье и к графу подбежал один из королевских пажей. — Отдашь хозяину, — приказал шевалье и порылся в карманах. Конечно, мальчишки уже получили более ста ливров каждый, но шевалье было стыдно не заплатить за услугу.

Паж умчался выполнять поручение, и граф де Лош вновь присел на табурет. Внимательно вгляделся в портрет. Господи, ничего не понимаю! — подумал он. В глазах нарисованного пажа была не меланхолия, а такая тоска, что сердце шевалье сжалось. А все-таки, я хороший художник, не забыл похвалить себя Жорж-Мишель, но похвала не вернула ему душевного равновесия.

— И что же со всем эти делать? — шептал шевалье. — А почему я должен что-то делать?! — ни с того ни с сего рассердился граф. — И вообще, на кого я потратил четверть часа своих переживаний? На шлюху, которая за триста ливров ляжет в постель к любому, хотя бы и ко мне?!

Жоржа-Мишеля передернуло. Никогда в жизни он не думал о мальчиках, тем более не станет думать о таком… Жорж-Мишель напомнил себе о регулярных походах наглого щенка в Шатле, о его злобных выходках и решительно тряхнул головой. Хватит! Он не позволит портить себе настроение только потому, что у испорченного юнца оказались печальные глаза. И что значит печальные?! У его собак глаза не менее печальны, особенно когда они пытаются выклянчить кусок пожирней.

Граф де Лош встал с табурета, составляя план действий по спасению своего доброго настроения. Прежде всего следует убрать этот портрет с глаз долой… и как можно дальше. Затем отыскать самую красивую фрейлину двора и нарисовать ее в образе Психеи. А, может быть, не стоит рисовать фрейлин? Может быть, стоит нарисовать жену? Жорж-Мишель понял, что за пару прошедших месяцев успел стосковаться по Аньес. Два дня в седле — чепуха! Шевалье всегда был готов проскакать сотню другую лье, танцевать пять часов кряду на балу, провести полную безумств ночь, а утром драться на дуэли.

Итак, решено, он немедленно едет в Лош.

Через два часа Жорж де Лоррен спешно покинул Париж.

* * *

— Он меня даже не узнал, — через два часа после сеанса жаловался шлюхе Смиральде шевалье Александр. — Не снизошел…

— И ты ему надерзил, — обвиняюще произнесла Сми.

— А что еще я мог сделать?

— Болван! — сквозь зубы процедила девушка. — Ты бы сначала думал, а уже потом говорил. Мог бы поклониться пониже. Сказать «К вашим услугам». Поблагодарить за щедрость. Что у тебя, спина бы переломилась? Или, может быть, отвалился бы язык?

Паж вздохнул и отвернулся от подруги, делая вид, что разглядывает сухую травинку. Смиральда помолчала, исподтишка наблюдая за молодым человеком.

— Придумал тоже, — вполголоса проворчала она, — деньгами кидаться. И кремы твои, притирания… Спасибо, конечно, Александр, только все это баловство!

— Ты же сама… жаловалась… на морщинки… — попытался оправдаться шевалье.

— Ну и что?! — несколько непоследовательно отрезала девушка. — Мало ли, на что я жалуюсь? Ты бы лучше пошел к его сиятельству и извинился. Был бы поуслужливей. Придержал бы пару раз его стремя… подал оброненный платок… Может, тебе бы повезло, и он взял бы тебя на службу…

— Да не хочу я быть его слугой! — с неожиданным отчаянием воскликнул молодой человек, бросаясь на траву. — Я хочу… Хочу быть его другом! — выговорил шевалье де Бретей уже сквозь слезы.

Ответом ему был смех, неожиданно грубый и наглый. Смиральда смеялась, хохотала от души, как хохочут над сальной шуткой торговки на рынке.

— Ты?! Другом?! — будь Александр де Бретей чуть старше, он, конечно же, обратил бы внимание и на внезапную дрожь в голосе, и на тревогу в глазах. Но шевалье Александр несмотря ни на что оставался всего лишь мальчишкой тринадцати лет от роду, так что уловил в словах подруги лишь жестокую насмешку. Он резко сел.

— Да, другом. А что тут такого?

— Ни-че-го! — голос девушки был полон злой иронии. — Ни-че-го… Конечно. При твоих талантах и внешности ты вполне можешь лечь к нему в постель… И другом стать — на целую ночь… За хорошие деньги, кстати, — голос Смиральды сорвался почти на крик. — Хотя… Ты же лучший в нашем ремесле! Так что вполне сможешь заделаться его «братцем» — ни забот, ни тревог!

Смиральда вытянулась как струна, глубоко вдохнула — неужели… дура… влюбилась в этого мальчишку! Девушка закрыла глаза. Ревность гасила все чувства и доводы рассудка. Хоть бы это была женщина, нет же — граф де Лош! Стервец!!! — непонятно к кому относилась последняя мысль девушки, поскольку вслух она бросила совсем другое:

— Впрочем, можешь попытаться забраться повыше — может, дофина соблазнишь?!

Шевалье Александр вскочил.

— Ты… Ты… Сумасшедшая! Он такой же дворянин, как я… И мой род…

Смиральда вновь расхохоталась — злой, короткий смешок.

— Твой род?! Да что в тебе от дворянина?! Имя?! Много ж оно тебе дало! Да ты просто шлюха, как я! И, кстати, это ремесло тебя спасло… и исправно кормит, поит и одевает! И ты — друг шлюхи!

85
{"b":"558727","o":1}