ЛитМир - Электронная Библиотека

- Нет, нет, что ты делаешь, нет, Ари.

Но Ари просто стоит молча и наблюдает за тем, как я поворачиваюсь к Эби. В груди у меня разрываются на части органы, в голове вскипает кровь, но я ничего не могу с собой сделать. Я не контролирую свои действия! Не отвечаю за свое тело!

О Боже. Распахнутые от ужаса глаза покрываются пеленой, я судорожно соображаю, как мне быть, что делать, у кого просить помощи, и понимаю, что помощь не придет. Мне никто не поможет, кроме меня самого, поэтому я обязан бороться. Я не поддамся, нет!

- Черт возьми, – рычу сквозь стиснутые зубы я, чувствую, как пот толстыми струями катится по подбородку, и испускаю стон. В голову приходит безумная идея, и я начинаю с неистовым рвением стрелять в воздух, надеясь, что, когда я наставлю дуло пистолета на Эбигейл, в магазине не останется патронов. Выстрелы разрывают тишину на части, и меня ударяет раз за разом лихая отдача, но я упрямо продолжаю опустошать обойму. Я борюсь, я кричу что-то, а потом едва не нажимаю на курок, когда перед глазами оказывается лицо плачущей Эбигейл, плачущего эльфа. Она прикрывает ладошками дрожащие губы, а я уже перестаю дышать, уже ничего не ощущаю. Я просто шепчу:

- Беги. – Руки трясутся, сжимая обжигающий металл. – Беги, пожалуйста.

Но она не может, она не в состоянии сорваться с места так же, как и я не в состоянии опустить оружие. Эби пошатывается от легкого ветра, а я до скрипа стискиваю зубы.

- Не делай этого с ним! – Неожиданно кричит Хэйдан. – Не поступай так с Мэттом, я прошу тебя, Ари, пожалуйста, не надо!

Брат валится на колени, закрыв рот, а я чувствую, как судорога прокатывается вдоль тела и взрывается где-то в башке яркими красками.

- Я не сдамся, – сиплым голосом бормочу я, – я не сдамся, не сдамся.

Ариадна подходит ко мне и нежно проходится пальцами по моим волосам. Она тихо, едва слышно посвистывает, проглатывая воздух. А я смотрю на нее и вижу, как уголки губ у нее дрогают. Она невольно подается вперед. И мне неожиданно кажется, что в глазах ее больше нет жизни, нет света. Они наполняются черной пеленой, будто краской; это пугает меня и поражает. Черные точки, вместо знакомого взгляда. Как это возможно?

Меня колотит и трясет. Я пытаюсь выговорить хотя бы слово, чтобы образумить Ари и привести в чувство, но все тщетно, тщетно. Она касается теплыми губами моей щеки так чувственно и проникновенно, что огненная лавина скатывается по мокрой коже, и шепчет:

- Стреляй.

Я нажимаю на курок.

Звучит оглушающий выстрел, самый громкий звук в моей жизни, и я пячусь назад.

Что я сделал. Не понимаю. Что я сделал. Ничего не вижу, не слышу.

Ариадна уходит, оставив горячий след своими пальцами на моей спине, а я внезапно вижу Эбигейл, на земле. Я вижу ее с дыркой в голове, из которой тянется алая лужа. Крик.

Хэрри вскакивает с земли, Джейсон подрывается на ноги. Наши враги уходят, а я не схожу с места, прибывая в трансе и видя происходящее в замедленной съемке, на повторе. Снова и снова. Снова и снова. Выстрел, падение. Выстрел, падение. Мои глаза так широко раскрыты, что резь прошибает веки, скулы, виски. Я просто стою, просто наблюдая за тем, как мой брат качает в руках мертвое тело одиннадцатилетней девочки, и я просто молчу.

Я убил ее. Убил Эбигейл Роттер. Сказал, что спасу. И убил.

- Мэтт... – Джейсон оборачивается, а я пячусь назад, закинув за голову руки. В груди растет нечто колючее, горячее, неистовое, оно пульсирует, орет, вопит, оно заставляет все во мне гореть от адской боли. Оно не дает дышать, я задыхаюсь. Хватаюсь рукой за горло, чувствую, как под пальцами сводит мышцы, и пошатываюсь назад, все дальше и дальше.

- Мэттью, постой.

Я не стою. Я срываюсь с места, словно обезумевший, словно не соображаю и ничего не вижу перед глазами. Я несусь сквозь лес, сквозь время и пространство, и единственное, что слышу – это выстрел, после которого я стал убийцей, а Эби - моим прошлым.

Я неистово работаю руками, грубо разрывая воздух перед собой, я бегу изо всех сил, не испустив звука, не проронив слов. И я не чувствую своих ног, врезаясь ими так резко в землю, что удары отдаются по всему телу и прошибают голову.

Я не понимаю, сколько проходит времени, даже не понимаю, куда бегу. Лишь достав из кармана ключи, распахнув входную дверь, я осознаю, что пришел домой. В свой дом. Я взлетаю по лестнице, бегу в свою комнату и пересекаю порог, отрывисто вдыхая, выдыхая воздух. Останавливаюсь в центре. Впиваюсь пальцами в волосы и порывисто наклоняюсь.

Я не мог этого сделать. Нет. Все это очередная иллюзия Меган фон Страттен. Да, все это обман. Я уверен. Я знаю, знаю, знаю.

- Нет! – Ору я, запустив пистолет в стену. Звучит грохот, по комнате проносится эхо, и я горблюсь под его натиском, вцепившись пальцами в пульсирующее от злости лицо. Не верю, не могу поверить, это невозможно, так не должно было случиться. – Нет, нет! Нет!

Упираюсь лбом в стену и грубо ударяю по ней кулаком. Пальцы сводит. А я все бью и бью, и бью, и ору, что есть мощи, до срывающегося голоса, до рези в глотке! Эбигейл.

- Я не хотел, – взвываю я не своим голосом, зажмурившись, – не хотел.

- Я же сказал тебе не возвращаться, пока ты... – Это отец. Он оказывается в спальне неожиданно, и я испуганно поднимаю голову. Папа затихает, смотрит на мое лицо, на мои руки и рассеянно поводит плечами. – Что с тобой? Что ты делаешь?

- Ничего.

Отстраняюсь от стены и смахиваю мокрые полосы с глаз. Лишь потом понимаю, что оставляю кровавые разводы от разбитых костяшек пальцев. Глаза отца округляются, он ко мне идет медленным шагом, будто я свирепое животное, готовое в любом момент рвануть на него и вспороть ему глотку. Но я не сорвусь. Я держу все под контролем. У меня всегда все под контролем. Всегда. Всегда!

Импульсивно отворачиваюсь и стискиваю виски в ладонях до такой степени, что моя голова вот-вот взорвется, словно воздушный шар, словно грецкий орех.

- Я не помог ей, не помог, – мямлю я, осматривая комнату невидящим взглядом.

- Кому, Мэтт? Что стряслось? – Отец шумно выдыхает. – Какого черта ты творишь?

- Все в порядке.

- Мэттью, что случилось?

- Все в порядке.

- Если ты сейчас не...

- Я же сказал! Все хорошо, отлично, нормально! У меня все в порядке! – Я кидаюсь к книжному шкафу и со всей силы ударяю по нему ногой. – В порядке! – И ударяю вновь. И вновь, и вновь. И я ору, и бью, и папа вдруг оказывается рядом и сжимает меня в стальных тисках, которые душат, которые не дают разбить себе череп, сорвать с себя кожу. – Нет, я должен, должен был остановить это, я должен был!

- Все хорошо, сынок.

- Нет, нет.

Папа внезапно проходится ладонью по моей шее и крепко прижимает к себе. Я давно не был к нему так близко, давно не чувствовал его защиту или поддержку. Он сдавливает своей гигантской ладонью мой затылок и шепчет:

- Я с тобой, Мэтт, все хорошо.

- Ты не понимаешь, – я пытаюсь вырваться, – ты ничего не понимаешь!

- Тише, успокойся. Успокойся. Ладно? Я с тобой. С тобой.

Его слова заставляют меня превратиться в маленького мальчишку, который неистово и дико нуждается в таких словах, нуждается в родителях. Я вцепляюсь в плечи отца, как в нечто святое, крепкое, важное, и порывисто опускаю голову.

- Что я натворил, – плачу я, давясь идиотскими слезами, – что я сделал, что я...

Голос срывается, пальцы болят, и тогда отец обнимает меня еще крепче.

- Я здесь, Мэтт. Я рядом. Ты дома. Все будет хорошо.

Не будет. Но я верю, потому что я верю в ложь во благо. Верю в то, чего нет. Верю в людей, которые умерли сегодня вместе с Эбигейл Роттер.

Мэттью Нортона и Ариадну Блэк.

ГЛАВА 14. ЧУДОВИЩЕ.

Мое лицо отражается в стекле; я наблюдаю за тем, как сумерки опускаются на город. Чего я жду? Я не знаю, мне не пошевелиться. Поперек горла стоит колючий ком, в мыслях путается яд, в голове пустота. Отключить эмоции - единственный выход; перестать сидеть перед окном, перестать думать, дышать, ждать, надеяться. Я должен так поступить. Но это трудно. Я никогда не боялся трудностей, а теперь я боюсь даже собственного отражения.

65
{"b":"558742","o":1}