ЛитМир - Электронная Библиотека

Я подумал, мог ли я заняться подобным промыслом? Сами отношения, связанные с арендой дома, привязывают тебя. Нет, это не моё.

Мы заехали на безликую, скупо освещённую улицу, состоящую из одинаковых двухэтажных жилых домов. В середине улицы остановились у одного из таких. Узенькая бетонированная дорожка от тротуара, через калитку, вела к двери дома. Место было тихим, но отдалённым от станции метро и торговых точек.

Открыв ключом дверь, нас провели в дом. На втором этаже горел свет.

— Руслан! Вы дома? — окликнула кого-то женщина.

— Дома! — отозвались сразу два голоса сверху. И по лестнице к нам спустились двое парней. По их говору и внешности я легко определил их, как украинцев.

Они сразу заговорили о каких-то бытовых вопросах, а мы стали осматривать первый этаж.

Комната, в которой мы все остановились, очевидно, была общей — «ленинской». Далее располагалась стандартная кухня, из которой — одна дверь в ванную, а другая — выход на задний двор.

— Которую комнату мы можем занять? — вклинился я в их разговор.

Валерий оставил свою партнёршу, выяснять отношения с жильцами, а сам провёл нас к открытой двери у самого входа в дом. Все входящие и выходящие из дома будут проходить мимо двери комнаты.

Сама комната оказалась достаточно просторной для двоих. Одно окно выходило на улицу. Платить за это пространство по 35 фунтов в неделю, в общем-то, можно. Но оставалось ещё выяснить о прочих коммунальных платежах и составе других проживающих, количество которых могло возрасти до невероятного.

Оставшись в комнате одни, мы решили, что для начала, можно остановиться и здесь, чтобы оглядеться, предпринять кое-какие поисковые и анти бюрократические шаги.

Заявив о своём решении, мы вручили украинским предпринимателям 70 фунтов. Они выдали нам подушки, одеяла и ключ. Покидая дом, напомнили нам, что за газ и электричество жильцы платят по счётчикам. Меня это не удивило. Мы вернулись в реальную жизнь, где за всё приходится платить.

Двое парней со второго этажа оказались из Тернополя. Это также не было для меня сюрпризом. Пришлось познакомиться и ответить на их вопросы. Я не особо скрывал своё желание поскорей удалиться в комнату. Егор был солидарен со мной. Соседи признали нас чужыми и недружелюбными типами. Это было очевидно. Но нас совершенно не интересовало их впечатление.

Определившись, кто, какое место займёт и, поделив подушки, мы просто выключили свет и залегли по своим местам. Полежав какое-то время молча на новом месте, и прислушавшись к доносившимся звукам внутри дома и за его пределами, мы прочувствовали новое место временного обитания.

— А дверь нашей комнаты без замка, однако, — тихо заговорил я, уверенный, что Егор не спит.

— Да уж. Я это заметил. Комната, — которую никто не захотел, это и украинцу понятно, — проворчал Егор в темноте.

— Кстати, я уверен, скоро их здесь будет много, как тараканов, — рисовал я перспективы проживания в этом доме.

— Ты меня пугаешь! И все они будут такие любопытные? — напрягся партнёр.

— В этом можешь не сомневаться.

— Блин! Я хочу к маме в Саутхэмптон. Меня начинает беспокоить твоя привязанность к землякам. Они повсюду! И задают слишком много вопросов. До знакомства с тобой я ничего о них не знал. Ты заметил, в гостиной несколько писем, и все они распечатаны. Эти питекантропы суют свой нос во всё.

— Они не считают меня своим земляком. Думаю, ты это заметил. Я тоже хочу в свою уютную бесплатную комнату в Саутзэмптоне, — согласился я с ним.

— И с бесплатным, неограниченным Интернетом с принтером в городском колледже и библиотеке, — продолжал плакать Егор.

— Короче, Штирлиц, отставить панику! Завтра же займёмся бюрократическими вопросами. Задерживаться в этом доме нам крайне нежелательно, — подвёл я итог дня, и вставил в уши наушники своего радио, желая проверить лондонский эфир. Радио ФМ здесь, конечно же, было побогаче, чем в Саутхэмптоне.

Я долго не мог уснуть. Прошарил все радио станции, и продумал под музыку план действий на завтра.

Прежде всего, нам нужно было формальное, письменное подтверждение адреса нашего проживания. Для этого, нам следовало обратиться в ближайшую поликлинику, или контору национального социального страхования, или трудоустроиться.

Рано утром я сквозь сон слышал, как наши соседи вышли из дома. Предположил, что они имеют работу. Это уже хорошо. После их раннего ухода, какое-то время я тупо лежал с закрытыми глазами, но уже не спал. Сумбурно думал. Было бы лучше для меня поспать, или… помолиться. Но я маниакально продолжал строить план действий. Я лежал и генерировал поток сумбурных мыслей.

Оказавшись в доме одни, мы смогли спокойно воспользоваться туалетом, ванной комнатой и осмотреться. Завтракать не стали. Не хотелось пользоваться чей-то посудой.

Я бегло просмотрел вскрытую и брошенную в общей комнате почту. Имена получателей были английские. Когда-то здесь временно проживали и таковые. Это была банковская корреспонденция и прочие коммерческие предложения; купить, подписаться…

Я взял себе пустой конверт с полным почтовым адресом этого дома. Наш район обозначался, как Forest Gate. Ещё мне хотелось знать, в какое время сюда приносят почту.

Выйдя из дома на улицу, мы выбрали направление к станции Страдфорд. Я полагал, что все административные учреждения этого района должны быть где-то поблизости от этой станции метро. Шагая по нашей сонной улочке, я запомнил, что улица обозначена, как Trumpington, а наш дом? 51. Проходя уже по соседней улице, я заметил почтальона с сумкой-коляской, торопливо курсирующего от дома к дому. Предположил, что на нашу улицу почта доставляется до десяти утра.

Где-то недалеко от станции метро, в оживлённом торговом квартале, мы отметили центр досуга, и направились туда. Изучив информацию для посетителей, мы узнали, что там имелся платный Интернет, библиотека, видеотека и прочие развлечения для молодёжи. Для пользования некоторыми услугами необходимо было зарегистрироваться. Мы взяли по анкете и заполнили их, указав новые имена и адрес. Предъявив анкеты служащей, та пожелала видеть наши удостоверения личности. Мы охотно предъявили свои паспорта и наблюдали за её реакцией на наши голландские ксивы. Реакции никакой не последовало. Она лишь убедилась в правильности указанных в анкете данных, внесла их в компьютер и выдала нам по карточке посетителя Центра. Тестом документа на качество — это не назовёшь, но это было первое применение паспортов. Теперь, к ним добавились членские карточки местной библиотеки с нашими именами. Не документ, но какое-то дополнение. Там же я узнал адрес районного офиса национального социального страхования. Это место оказалось неподалёку от станции метро.

Войдя в общий зал ожидания, я невольно сравнил это с конторой в Саутхэмптоне. Здесь, среди посетителей преобладали чёрные и цветные лица.

Обратившись в информационное окошко с вопросом о получении социального номера, служащая профессионально поинтересовалась, где мы проживаем? Я назвал адрес. Бегло заглянув в свои записи, она ответила, что нам следует обращаться в другой офис, и выдала нам адрес.

Мы послушно отправились туда, по пути отмечая себе, что интересного есть в этом районе.

День выдался солнечный, с явными признаками весны. Но эта часть Лондона меня никак не радовала, и ничем не впечатляла. Серость и безликость. Нужную нам контору мы нашли по соседству со станцией метро Leyton. Наше жильё находилось одинаково далеко от двух станций Центральной линии метро Страдфорд и Лейтон.

В этом офисе оказалась та же картина; много посетителей, и почти все — выходцы из Африки и Азии. Наша чужеродность была очевидна. Мы взяли номерки очерёдности, и присели в ожидании приёма.

Принимали несколько служащих, но ожидание заняло не менее получаса. Наконец, назвали наши номера и пригласили к разным окошкам. Меня принимал пожилой негр. Он устало поприветствовал меня и поинтересовался, что мне надо?

— Я бы хотел поработать в этой стране. Мне необходим социальный номер, — объяснил я цель своего визита.

105
{"b":"558763","o":1}