ЛитМир - Электронная Библиотека

Всех, нетрезво присутствующих в этом дымном трейлере, доставил сюда наш общий знакомый Стас. Это позволило ему состричь с нас троих недоумков, сумму, которую каждый из нас сможет заработать, пропахав здесь месяц! Все вышли на него по объявлению, и все объясняли такое распределение ролей, его знанием языка и информированностью.

Слушая своих новых коллег-соотечественников и наблюдая очевидную тягу некоторых к алкоголю, я прогнозировал, что многие из них, сколько бы не прожили в этой стране, далеко от этого трейлера не уйдут, ибо нагружать себя чужим языком и решением текущих проблематичных задач, они не любители. Для этого у них существуют другие, готовые оказать услуги. Хотя, любому из них, на помощь может подоспеть господин Случай. Всех их объединяли безнадега на родине, привезённые оттуда амбиции, стремление что-то заработать здесь, ленивое неприятие иностранных языков и этот прокуренный трейлер без колес, на котором далеко не уедешь.

Воскресный, солнечный день незаметно слинял в ранние зимние сумерки, и навсегда растворился в тихой ночи с чистым звёздным небом. Каждый свой выход на воздух, я под луной делал новые отметки на острове, нетрезво осознавал возникшие долговые и трудовые обязательства, русскоязычное окружение и всё тоже чувство неприкаянности и временности.

Мой земляк-попутчик заметно сосредоточил своё внимание и дружелюбие на новом, более интересном для него, субъекте — Аркадий, который, в отличие от меня, располагал годовалым лондонским опытом, звучащим, на мой слух, несколько преувеличено и хвастливо, а так же мобильным телефоном, с помощью которого можно из прокуренного трейлера позвонить родственникам домой. Моё пассивное участие в застолье позволяло мне всё чаще, продолжительней и незаметней для всех, оставаться вне трейлера. Со своими вопросами и сомнениями я коротал время на свежем воздухе в компании молчаливой и всё понимающей сестрицы луны.

На этой временной остановке, всем пассажирам трейлеров предлагалось каждое утро в семь часов, становиться у конвейера и чистить, обрезать и паковать лук, морковь, редьку. К этому я был плохо готов. Ещё не начав эту работу, я уже понимал, от чего сбежали те три австралийские работницы.

Остаток ночи, проведенный в прокуренной одежде и в новеньком спальном мешке под храп соседа, пролетел быстро. Сигналы о подъеме прозвучали, когда стояла, всё та же ночная тьма и по-зимнему сияли звезды. Санитарные удобства располагались в пристройке среди трейлеров, куда вяло потянулись сонные работники. В свежем утреннем воздухе зависли лагерно-казарменные настроения. Я невольно ожидал звука горна, означающего всеобщий подъем, построение и готовность к труду и обороне. Моя внутренняя пружина анархиста напряглась и осталась взведённой. В унисон моему настроению и лагерному режиму, кто-то из бывалых напомнил мне, что нам следует прихватить с собой паспорта.

Ровно в семь мы стояли перед ангаром со своими паспортами, выряженные в рабочую одежку и резиновые сапоги. Со стороны хозяйского дома на электрокаре подъемнике, бесшумно и по-молодецки ловко, к нам подъехал-подкрался седой и мрачный, как зимний понедельник, дед. По тому, как он в ответ на утренние заискивающие приветствия своих работников, бросил им связку ключей и невнятные указания, я понял, что это и есть хозяин Кларк. Лихо, развернувшись, он укатил в соседнее складское помещение, а работники, открыв ангар, приступили к организации труда. Включилось освещение, тепло-обдув и радио. Кто-то из португальцев, исполняя функции бригадира, призвал всех занять рабочие места у одного конвейера. Нам выдали ножи, и указали, где следует стать. В начале конвейера двое с вилами стали набрасывать с кучи слегка подмёрзший зеленый лук, который разбирался работниками, распределившимися вдоль ленты конвейера, чистился и обрезался до строго определенной кондиции. На конце конвейера, очищенный и обрезанный лук, омывался и укладывался в пластиковые ящики.

Люди действовали как роботы, разговаривать с рядом стоящими не позволял шум работающего конвейера, радио и заданный темп. Я мысленно стал составлять свой устав для этого производства. Отметил про себя, что возможность разговаривать в процессе этого монотонного, совершенно неумственного труда, существенно скрасило бы и облегчило этот процесс. Однако, взглянув на сосредоточенных сотрудников, я с горечью осознал, что попал в совершенно чужое хозяйство, и в моём уставе здесь не нуждаются. Время от времени в ангар заезжал хозяин, крикливо раздавал указания и снова куда-то исчезал. У него были повадки старого пирата, заправлявшего интернациональной шайкой беглых негодяев, за которыми следует строго и бдительно следить. Когда он, наконец, слез со своего транспортного средства и неловко, но торопливо захромал в свою конторку, я мысленно обозначил его, как пират Кларк-Сильвер.

В строго определённое время объявлялись кратковременные перерывы для отдыха. В такой перерыв нам кто-то напомнил занести в контору паспорта. Там заседали, ворчащий на что-то, папа Кларк и его послушный сын. Мы лишь оставили паспорта, и по едва заметному кивку головы сына, поняли, что мы можем убираться. Мы так и сделали.

Позднее, когда под регулярные окрики старого пирата Сильвера, экипаж набрал обороты, и очищенная продукция стала заваливать упаковщиков, на конце конвейера появилась ещё одна работница — женщина средних лет. Кто-то сообщил мне, что это невестка Кларка. Когда у них там что-то не ладилось с отгрузкой заполненных поддонов или подачей пустой, чистой тары, они приостанавливали конвейер. На такое затишье сразу же, как из-под земли, возникал хромой Сильвер, и независимо от причин остановки конвейера, начинал орать. Он безадресно размахивал своим костылём и покрывал всех и всё однообразным английским матом.

Во время участия в производственном процессе его невестки, он довольно часто использовал безымянные обращения типа Fuck'n stupid bitch![8]

Все молчаливо проглатывали его нападки и послушно исполняли команды, словно это происходило на борту пиратского судна, и все члены экипажа были беглыми уголовниками, для которых судно Кларка-Сильвера это единственное и последнее пристанище. Смиренное послушание невестки, внешне вполне приличной женщины, удивляло меня. А холуйски суетливое стремление какой-то молодой балтийской сучки, готовой угодить свирепому самодуру, просто достало меня с первого же дня! Когда тот орал на них по поводу плохо организованного процесса упаковки, и невестка, молча, сносила привычные нападки самодура тестя, литовская шавка с угодливым прогибом, применяя свой убогий запас английских слов, пыталась что-то лизнуть-объяснять пахану, жестами указывая в сторону работников, предъявляя ему образцы нашего брака. Наблюдая за этими сценами, я представлял, какое может быть отношение английской мадам к этой иностранной дешевке, с которой она оказалась в одной упряжке.

Я намеренно коротко обрезал несколько луковиц, вопреки предписанным стандартам, и запустил их на конвейер. К сожалению, когда мой привет был обнаружен на пункте упаковки, Кларка там уже не было, и концерт не состоялся. Зато, с моими обрезками вдоль конвейера прошлась с наигранно возмущенным видом литовская блюстительница европейского качества и строго призвала всех нас к соблюдению технологии. Её пренебрежительный тон и литовские фразы, с которыми она обратилась к нам, вызвали у нас лишь дружное чувство неприязни к ней.

По занимаемым местам в производственном процессе, нетрудно было заметить, что португальцы здесь — свои люди. И многие из них имеют немалый стаж работы в этом хозяйстве.

Это было моё первое соприкосновение с представителями Португалии. Я допускаю, что состав этой бригады оказался из парней, приехавших сюда из глубокой португальской провинции, но, даже сравнивая их с нашими сельскими жителями, они показались мне умственно отсталыми, несмотря на их формальную причастность к современной объединенной Европе. В их внешности и поведении наблюдались необразованность и крепкая привязанность к алкоголю и прочим, дурманящим сознание средствам. На мой субъективный взгляд, эти португальские сельхоз кадры, приехавшие в Англию без всяких препятствий, и даже без паспортов, выглядели в большей степени чужаками, чем нелегально пребывающие и работающие здесь украинцы. Формально, португальцы пребывали здесь на правах соседей-партнеров по евро-коммуне. Родились и сформировались они в стране с колониальной историей и традициями частного капитала, чего не скажешь о нас. Но нечего даже и сравнивать этих европейских дебилов с нашими совками, получившими дома стандартное школьное среднее образование. Наши кадры, конечно, не обременены глубокими религиозными чувствами и уважением к частной собственности, зато все они хорошо знакомы с таблицей умножения и имеют представление о географии. Но все, кому не лень, всячески дают нам понять, что мы здесь непрошенные, полулегальные пришельцы, которым делают огромное одолжение, предоставляя неквалифицированную работу. Это особенно нелепо, когда о нашей неполноценности нам напоминают такие европейцы, как неумытые португальцы и самовлюбленные прибалтийцы.

вернуться

8

Ё-я глупая сука!

12
{"b":"558763","o":1}