ЛитМир - Электронная Библиотека

— This man is not sorry for what he had done. He is just sorry he had been caught,[85] — удивил он меня своей проницательностью. Считаю, что в данном случае содержание его под стражей — вполне уместно. Суд приговаривает Сергея Иванова к девяти месяцам тюремного заключения, — закончил он, торопливо собрал бумаги, встал и направился к двери. Секретарь, что-то крякнула, все привстали.

Обо мне говорили, словно меня здесь уже не было. Как об учебном пособии, абстрактном участнике судебного процесса. Такой подход к делу и приговор в виде максимального срока, возмутили меня.

Какой-то хмырь, не вникнув в цели и мотивы совершённого правонарушения, абсолютно не изучив личность обвиняемого. наспех вынес максимальный приговор и убежал допивать чай. Сам-то, вероятно, потомок работорговцев, с массой комплексов… Лицемерный гомик, возможно, и педофил, прикрытый мантией и париком…

Охранник приоткрыл калитку вольера и, молча, ожидал, пока я закончу осмысление приговора и оторву, наконец, свой зад от скамьи.

Он вёл меня обратно в камеру ожидания, а я про себя отчаянно и чистосердечно раскаивался в том, что мало сотрудничал с моряками, доставлявшими на остров контрабандные сигареты. Что платил налоги на содержание системы. Что не получил денежные кредиты от их банков. Что не организовал в своей солнечной беженской комнатушке выращивание и продажу марихуаны…

Оказавшись снова один, я стал подсчитывать, когда же заканчивается срок моего тюремного заключения.

Назначенные мне девять месяцев, я уверенно разделил пополам. От четырёх с половиной месяцев реального заключения я отнял один месяц, что уже отсидел в HMP Highdown. Оставалось три с половиной месяца. Лишь в ноябре меня выпустят! Лето и осень я проведу… Ещё и неизвестно, где и в каких, условиях заточения!

Another night in court
The same old trial
The same old questions asked
The same denial…[86]

Из полуподвального помещения здания суда меня вывели и усадили в автобус, уже в новом статусе — осуждённый. Перед тем, как сдать меня в тюрьму, мне предоставили автобусную экскурсию по городу Льюис.

Мы кружили по тесным улицам старого городка, затем сделали остановку у какого-то казённого дома. Вероятно, это был полицейский участок. Там кого-то подсадили, и экскурсия по городу продолжилась.

Наконец, автобус упёрся в высокие металлические ворота, которые раздвинулись и мы проехали на территорию тюрьмы. Я уже, как бывалый, определил это безошибочно. Оказалось, что в этом безликом городишке есть не только суд, но и тюрьма. На фасаде здания из тёмно-красного кирпича каменщики выложили дату постройки 1853. Я вышел из автобуса и огляделся. Внешне это место выглядело мрачновато. Тюрьма располагалась посреди города. По всем признакам — заведение старое, с ограниченной территорией. Солнце скрылось за тяжёлыми тучами. Назревал дождь. Я почувствовал голод, — признак того, что пришёл в норму. Снова вспомнил о своей камере с телевизором и недочитанными книгами. Сейчас, я бы уже пообедал и отдыхал, в одноместном номере, почитывая книгу.

Мне вручили мой мешок с вещами и провели в приёмное отделение. Проходя процедуры оформления и получения белья и одёжки, я невольно сравнивал всё с предыдущим местом. Здесь всё было старым, хотя и поддерживалось в чистоте. Я усомнился, что в этой тюрьме викторианского периода будет такая же богатая библиотека и современная школа. Я быстро отметил, что здесь более мягкое, ленивое отношение надзирателей. Эти реагировали на вопросы и шутки доставленных более человечно, почти по-приятельски.

Пройдя формальные процедуры беглого осмотра и выдачи белья, нас уводили на поселение. На новом месте меня снова доставили в сектор некого карантина. Это оказалось ограниченное пространство, лишь с несколькими камерами. Располагался этот инкубатор для вновь поступивших, на цокольном этаже. Уже там, дежурный охранник флегматично пояснил нам, что здесь мы пробудем лишь несколько дней, пока нас ознакомят с правилами и всеми действующими службами. По окончанию инструктажа о порядке пребывания в карантинном отделении, охранник подал нам бумагу для подписи. Взглянув на неё, я понял, что там фиксируется факт моего поселения и пройденного инструктажа об общих правилах содержания. От меня требовалось написать свою фамилию и расписаться. Я сделал это. Рядом сидящий со мной молодой, худощавый, долговязый парень с оттопыренными ушами, получив такую же бумагу, даже не взглянул на неё. Когда охранник вопросительно посмотрел на него, парень, в ответ, протянул ему лист бумаги обратно.

— Я не умею ни читать, ни писать, — невнятно пробубнил он. — Сделайте это за меня.

— ОК — вовсе не удивился охранник, и выполнил формальность.

Мы вышли из его офиса на небольшое овальное пространство, посреди которого стоял стол для игры в настольный теннис. По периметру располагались несколько камерных дверей. Другой охранник неторопливо ходил от двери к двери и отпирал их.

Время общения. Из камер вышли всего человек пять-шесть. Всё это выглядело по-домашнему тихо, и больше напоминало некое стационарное лечебное учреждение. Двое стали играть в пинг-понг, двое других — присели рядом в очереди и закурили. Молодой индус, не проявивший интерес к игре, неприкаянно стоял неподалёку и наблюдал за нашим расселением по камерам. Охранник-инструктор, уточнив, кто из нас курящий, а кто нет, стал подбирать нам места в камерах. Индус приблизился к охраннику и стал что-то объяснять ему. Выслушав индуса, тот безразлично пожал плечами, и что-то ответил ему. Я услышал «Russian» и взглянул в их сторону. Охранник оставил индуса и повёл долговязого, показывать его место. Индус неуверенно направлялся ко мне.

— Раша? — обратился он ко мне с вопросом.

— Да, — ответил я, ожидая продолжения.

— Давай со мной, — показал он на открытую камеру.

Я понял, что он приглашает меня быть его соседом. Я же, очень надеялся, что мне снова, как некурящему, предоставят одиночный номер. Сейчас мне хотелось побыть одному. Предложение индуса не заинтересовало меня. Хотя выглядел он вполне тихим парнишей, и держался с искренним уважением ко мне и надеждой на взаимность. Он честно смотрел на меня своими красноватыми глазами, как побитая собака. Ждал от меня ответа.

— Ты куришь? — стал я искать причину для отказа.

— Да, — кивнул он головой, полагая, что я нуждаюсь в куреве.

— А я не курю. Извини.

— Я тоже не курить! Я курить, или не курить… Это не важно, давай со мной! — призывал он.

Мне стало жалко его. Было очевидно, что это его первые дни в заключении, и он хотел, чтобы я был его соседом. Ибо, в любое время к нему могут подселить неизвестно кого. Я был близок к тому, чтобы пойти ему на встречу. Хотя и точно знал, что одному мне сейчас было бы лучше. Тем более что собеседник он, скорее всего, утомительный.

Вернулся охранник, и указал мне на ближайшую камеру. Открыл дверь, дав понять, куда мне следует бросить свои вещи и кости. Я послушно вошёл в номер, эгоистично оставив индуса без ответа, и стал разбирать пожитки.

В номере стояла армейская двух ярусная койка. Окно расположено на высоте верхнего спального места. Я выбрал верхнюю полку, головой к окну. Окно находилось едва над грунтом. Солнечный свет едва проникал в подземную камеру. Кирпичные стены были толщиной не менее метра. Ни телевизора, ни электрочайника. Приоткрыв окно, я прислушался. Уличный шум сюда не доносился. Тихое и вполне благоприятное место для временного отдыха и размышлений. Вдруг, я уловил звуки, присущие местности, расположенной вблизи моря или реки. Это покрикивали невидимые мне чайки, или иные какие-то, наверняка, морские птицы. По издаваемым ими звукам было очевидно, что они кружат в воздухе где-то неподалёку. Вероятно, здесь есть какой-то постоянный источник подпитки. Я вспомнил голубей, пасущихся под окнами тюремных камер. Доносящийся писк морских птиц пришёлся мне по душе, эти звуки природы умиротворяли меня. Я приблизился к оконной решётке и глубже вдохнул воздух. Я определённо находился невдалеке от морского побережья. Выезды на пляжи и морские прогулки на яхте мне здесь едва ли обеспечат, но надо принять это как отдых на морском курорте. Скоро должны покормить.

вернуться

85

Этот человек не сожалеет о том, что он совершил. Он лишь сожалеет, что был пойман.

вернуться

86

Ещё одна ночь в суде
Всё то же старое испытание
Всё те же вопросы заданы
И те же отрицания…
147
{"b":"558763","o":1}