ЛитМир - Электронная Библиотека

Они лишь взглянули на нашу афро-индусскую компанию и продолжали весело комментировать недавнее судебное заседание. Я понял, что все они попали сюда вместе, по одному делу. По их бодрому настроению было очевидно, что факт предстоящего заключения их вовсе не огорчал. По тому, как они подготовились к службе Её Величеству, нетрудно догадаться об их опыте. Почти каждый прихватил с собой музыкальный центр.

Трое африканцев, прибывших с нами, тихо сидели в одном углу, я с двумя индусами — в другом.

В разговоре местных парней возникла пауза. Кто-то закурил. Один из них, сидящий ближе ко мне, окинул оценивающим взглядом нашу интернациональную компанию.

— Откуда вас привезли, — обратился он ко мне, кивнув головой на остальных. Говорил он невнятным гнусавым говором, типичным для юго-запада Англии.

— Льюис, — коротко ответил я.

Его приятели, услышав наш разговор, тоже обратили внимание на тихое присутствие доставленных.

— Осуждён? — продолжил знакомство тот же тип.

— Да, — неохотно ответил я.

— Надолго? — пристал он ко мне.

— Осталось около месяца.

Он хотел спросить что-то ещё, но, видимо, определив, что я не местный и не особо разговорчивый, демонстративно игнорировав меня, вернулся к разговору со своими парнями.

He goes out at night with his big boots on
None of his friends know right from wrong
The kick a boy to death «cause he don't belong
You've got to humanize yourself…
Sting.[110]

Я ожидал, что сейчас меня спросят; за что осуждён? Но, в комнату ожидания ввели ещё одного. Азиат, выряженный в костюм и светлую рубашку.

— Совсем не местный, — подумал я, взглянув на новенького.

Тот, оглядев всех присутствующих, почему-то направился в мою сторону, и пристроился рядом со мной. От него крепко несло приторно-сладким парфюмерным запахом.

— Меня через пару дней освободят, — заявил он мне, как будто я его о чём-то спрашивал.

Он говорил с неисправимым азиатским акцентом. Я лишь кивнул головой. Зато наш английский сосед, пытавшийся поговорить со мной, взглянул на новенького с брезгливой гримасой. Он лишь оглядел его наряд, но ничего не сказал. Мой пахучий сосед суетливо снял пиджак и беспардонно оглядел меня и индусов.

Мы, и трое африканцев в другом углу, были выряжены в казённые, спортивные костюмы. Английские парни — в повседневную одёжку, в какой были задержаны. Новенький в костюме выглядел здесь нелепо.

— Адвокат сказал, что это ошибка, — снова сделал он попытку разговорить меня.

— Откуда ты? — поинтересовался я, пытаясь отгадать его национальность.

— Из Портсмурда, — охотно ответил тот.

— Из какой страны ты приехал в Англию? — спросил я конкретней.

Англичанин, тоже пожелал услышать ответ. Он нагловато уставился на азиата в костюме, ожидая его ответа.

— Из Турции, — ответил он. — Знаешь? — тут же обратился с вопросом ко мне.

— Знаю. Бывал не один раз, — ответил я, с досадой отметив про себя, что не смог разглядеть и разгадать в нём турка.

Тот смотрел на меня, ожидая продолжения разговора. Он начинал утомлять меня, хотя я и понимал, что парень сейчас переживает стресс.

— У моего брата в Анталии гостиничный бизнес, — нелепо сообщил он мне.

— А меня в Стамбуле доставали уличные чистильщики обуви, — резковато ответил я, лишь бы что-то сказать ему в ответ.

Двое ближних к нам английских парней громко заржали. Турок кисло улыбнулся и пожал плечами. Остальные британцы поинтересовались у своих, с чего это они рассмеялись? Те коротко пересказали им, на своём гнусавом языке, диалог двух иностранцев. Все снова рассмеялись, поглядывая на меня и турка.

Наше знакомство прервали призывом выходить. Начали процесс расселения.

По всем внешним признакам, эта тюрьма была старей и мрачней, чем предыдущая, в городе Льюис. Многие детали интерьера сохранились с середины девятнадцатого века и успешно функционировали.

По мере оформления вновь прибывших, нас уводили в крыло, предназначенное для прохождения карантина.

Я оказался в двухместной камере с долговязым, мрачным африканцем. Тот, который попрощался с тюрьмой Льюис, сердито швырнув невкусный сэндвич. Такое соседство мне не очень нравилось, но я знал, что нас продержат здесь лишь два-три дня, затем, расселят в другом крыле.

Камера была действительно тюремной! Со времени постройки этой двухместной пещеры, здесь добавили лишь современные удобства; водопровод, канализацию, и электричество.

Двух ярусная армейская койка, умывальник, стол и два стула. Отдельной комнаты-клозета не было. Туалет размещался прямо в камере, символически ограждённый дверкой полутораметровой высоты.

Сплошные лишения и унижения. Моё внимание привлекли старинные выключатели на стене у двери.

Это была грубая литая конструкция из чугуна и латуни. Один выключатель освещения в камере, а другой — кнопка вызова дежурного, над которой, уже современная надпись шариковой ручкой:

Push for a cunt.[111]

Мой чёрный сосед заметно сник. Он так и не вышел из угрюмого молчания. Отчаянно бросив свои вещи на пол, он уткнулся лицом в руки, упёршись локтями в матрац второго яруса. Возможно, он плакал. Звуков никаких не издавал.

Я ничего о нём не знал, кроме того, что он, как и я, — из тюрьмы Льюис. Беспокоить его вопросами и утешениями я не стал. Этот парень попал сюда не из дома, и, возможно, имел больший тюремный опыт, чем я.

Я достал своё радио и проверил эфир в новой местности.

Вскоре нас открыли и призвали получить обед. Мой сосед не пошевелился. А я вышел на экскурсию.

Кухонный отсек размещался в подвальном пространстве со сводчатыми потолками и освещался неоновыми лампами.

Возможно, когда-то в этих подвальных помещениях приводили в исполнение смертные приговоры.

Раньше, здесь вешали. Теперь, готовят и выдают горячие обеды.

Встретив на кухне своих индусов, я узнал, что их расселили по разным камерам, неподалёку от меня.

Наш Тигр-Тамил выглядел потерянно и не хотел расставаться с нами. Возвращаясь с кухни каждый в свою камеру, мы с индусом успокаивали Тигра, поясняя, что это временные условия. Хотя, я уже был уверен, что эта тюрьма хуже, чем Льюис.

Вернувшись в камеру, я нашёл своего соседа лежащим на втором ярусе, укрытым с головой простынёй, подобно покойнику.

Я тихо поедал жареный картофель, обдумывая своё положение в новом ограниченном пространстве.

Отметил, что в каждом заведении жареный картофель имеет свой вкусу. Также было очевидно, что эта тюрьма — место паршивое, хотя и достопримечательное в историческом и архитектурном смысле. На одиночную камеру с телевизором я уже не рассчитывал. Ожидать здесь некурящего соседа, любителя классической музыки и эксперта по недвижимости на юге Англии… едва ли стоило. Единственно, я мог просить поселить меня с некурящим соседом, и найти свою нишу в отделе образования.

Мой сосед не подавал никаких признаков жизни. Я начал уважать его тихую грусть. Он не жаловался, не болтал попусту, и не обещал вскрыть себе вены зубами. Вероятно, он мысленно молился своим Богам и позволял мне думать о своём. С ним было спокойно, и я это ценил. Вместо него, со мной в камере мог легко оказаться болтливый, приторно пахнущий турок. Это было бы сущим наказанием.

Когда нас открыли для общения в пределах крыла, я смог увидеть всех вновь прибывших, но уже в казённой одёжке. Оказалось, бедного Тигра-Тамила из Шри-Ланки посадили в одну камеру с японцем. Этого самурая с подкрашенной причёской я помнил по Льюис. О нём, как о представителе японской мафии в Лондоне, мне что-то плёл мой первый чёрный сосед.

Тигр выглядел очень затравленно. Из его отчаянных пояснений с помощью отдельных слов и жестов, я понял, что японский сосед просто убивает его своим постоянным курением. Я его понимал!

вернуться

110

Он выходил по ночам, одев, свои большие ботинки,
Никто из его друзей особо не задумывался, пиная паренька до смерти, лишь потому, что тот не принадлежал их кругу.
Тебе следует очеловечить себя…
вернуться

111

Нажать для вызова суки.

172
{"b":"558763","o":1}