ЛитМир - Электронная Библиотека

— О, кстати, с ними можно поговорить о фиктивном браке, — вспомнил Роби о нашем недавнем разговоре. — Я их знаю. Они лесбиянки и наркоманки. Уже давно бродяжничают. Стали совсем грязные. Та, что говорила со мной, она из приличной обеспеченной семьи, могла бы хорошо жить не работая. Но последнее время дома с родителями не живёт, бродяжничает со своей подружкой, постоянно под кайфом… — заочно познакомил меня Роби с потенциальной невестой.

— Боюсь с ней уже поздно говорить о таких делах, — без энтузиазма предположил я.

— Она может заинтересоваться, если ей предложить деньги, — продолжал Роберт устраивать мою личную жизнь.

— Не сомневаюсь. К деньгам она проявит интерес. Но кроме регистрации брака, мне потребуется её трезвое участие в бюрократических процедурах. Ты представляешь её в таком деле? — раскритиковал я кандидатуру невесты.

— Она очень изменилась, — с сожалением констатировал Роберт, глядя им в след.

На том и расстались.

В ночь снова на работу. Время коротал в компании рядом работающего местного Ли. Я поинтересовался, что привело его в агентство, работать вместе с нами? И мы нашли, о чём поговорить до окончания смены.

— Сергей, это агентство меня вполне устраивает, как временный вариант. Они предлагают мне работу на двух фабриках; на этой ITT Cannon и BAT (British American Tabaco). Особенно удобно для меня, что, работая через агентство, можно легко не выйти на работу, если надо. Просто позвонил и сообщил им, что берёшь перерыв.

— Так же и они, в любой день могут позвонить тебе и попросить не выходить на работу. А из заработанного тобой, имеют свой посреднический процент интереса.

— Это точно! — согласился он. — Работая от агентства, получаешь меньше, но остаёшься свободней. Некоторые не терпят вообще никакой зависимости, не вступают ни в какие отношения, бродяжничают и живут на улице.

— Если можешь себе позволить ни на кого не работать или можешь жить на улице. А если не можешь ни того, ни другого, то приходится подрабатывать, быть немножко жертвой системы, — комментировал я. — Я не могу жить, как те уличные ребята. Понимаю их, но не смог бы так. Я зависим от бытовых удобств.

— Мы — ночные жертвы системы, Сергей, — засмеялся Ли.

— Служим Её Величеству по ночам, — добавил я.

— Кстати, бездомные парни, могли бы легко добывать себе средства, достаточные для аренды дешёвого жилища и на пропитание, но им нравится жить так. Странные люди, — констатировал Ли.

— Вероятно, не хотят быть зависимыми от бытовых удобств, подобно мне, и прономерованными жертвами системы, — предположил я.

— Я надеюсь, в обозримом будущем вернуться в семейный бизнес, поэтому, меня пока это устраивает, — пояснил Ли.

— Что за бизнес?

— Мой папа занимается этим делом с 60-х годов, и я работал у него несколько лет. Но, затем решил уйти. Это мастерская по изготовлению под заказ транспортировочных контейнеров для музыкальных инструментов и прочей аппаратуры. Заказчики — музыканты, гастролирующие с концертами. Производство налажено, заказов достаточно.

— Тогда почему ты здесь, а не с папой? — удивился я.

— Вот именно, не с папой! Я не с папой, потому, что мне не нравится, как он, последнее время, управляет этим делом. Отказывается от выгодных заказов, передаёт своих постоянных клиентов другим изготовителям. Я устал спорить с ним, и ушёл. Жду, когда он совсем отойдёт от дел, тогда я буду управлять всем сам.

— Станешь работодателем, позвони мне.

— Обязательно. Ты будешь управляющим ночной смены. Сергей, кстати, папин офис подобен фото музею британской рок культуры. Там полно любительских фотографий известных людей. Папа и сейчас часто общается по телефону с такими заказчиками, как Стинг, и прочими активно гастролирующими. У него всегда водятся билеты на концерты. Но папе больше нравится играть в гольф.

— Всё это интересно, — поддержал я разговор. — С 60-х годов делаете контейнеры? В те времена было, для кого делать! Теперь же, и сфотографироваться не с кем, — комментировал я.

— Последние годы, сами музыканты не очень-то и занимаются хозяйственными вопросами. Они больше заняты созданием новых хитов.

— И гастролируют по миру с дерьмовой музыкой, — добавил я.

— Это точно! Я помню, во второй половине 70-х в Саутхэмптоне выступали несколько команд, среди них были Dire Straits, тогда их ещё, едва знали. Так им не дали доиграть, засвистали и закидали пивными банками! По тем временам это считалось, как ты выразился, «дерьмовой музыкой». Теперь же…

— Я впервые услышал их только в начале 80-х, это был альбом «Make Movies», тогда они мне понравились. Но раньше, в 70-х, я, возможно, не обратил бы на такое внимание. Всё меняется, — продолжал я заполнять рабочее время хоть каким-то содержанием.

— Ещё и как всё меняется! — согласился Ли. — Можешь себе представить, в шестидесятых годах можно было с одним фунтом пойти в паб. А чёрные и цветные мигранты, при встрече с тобой на улице, приостанавливались и вежливо приветствовали: «Добрый день, сэр». Можно было не закрывать на замок двери дома или автомобиля… И какова Англия сегодня.

— Полагаешь, девальвация фунта и общая деградация происходят по причине массового присутствия иммигрантов?

— Лишь в некоторой степени. Но сама миграционная политика действительно несовершенна. Следует более разборчиво отбирать мигрантов, желающих жить в Англии. Среди них бывают и вполне приемлемые люди, и, совершенно вредные для страны. Но никто этим не занимается. Страну превратили в зверинец, — серьёзно завёлся Ли.

— Ли, не боишься, что я могу тебя покусать! — зарычал я.

— Нет, Сергей, тебя я не боюсь. Я бы сказал, что ты иммигрант лишь формально. Фактически, если тебе дать британский паспорт, ты легко и гармонично растворишься в местной среде, — оценил меня местный сотрудник.

— Боюсь, британский паспорт мне пока не светит, разве что через брак, — осторожно включил я тему.

— Пожалуй, это единственный для тебя способ, Сергей, — вполне положительно реагировал Ли на мою готовность раствориться в их среде. — У тебя уже есть кандидатура для этого? — поинтересовался он.

— Кажется, есть одна местная подружка… Как-то пригласила меня к себе домой на обед, позваниваем друг другу. Спрашивает, кода я снова в гости зайду… Правда, она постарше меня, — рассказал я о бабушке Берил.

— А сколько ей? — поинтересовался Ли.

— Восемьдесят шесть. Но с юмором у нею всё в порядке, можно договориться, — поделился я.

Ли разразился громким хохотом.

Работающие неподалеку, внимательно посмотрели на нас.

— Сергей, я бы тебе за твой юмор пожаловал бы гражданство!

— К сожалению, ваше миграционное законодательство не учитывает такие важные качества.

— Наше законодательство пишут нам педики и прочие wankers, (мудаки) — популярно объяснили мне законодательную ситуацию в стране. — От наших законов не жди ничего хорошего, действуй самостоятельно, Сергей.

— Ваше деградирующее, как ты заметил, Королевство принимает голубых из других стран, как ущемлённых в правах, и якобы всеми гонимых. И не в состоянии разглядеть проблемы нормального субъекта, нуждающегося в убежище. Вот и приходится работать здесь по ночам. Зарабатывать на свадьбу.

— Ты ж меня пригласи на свадьбу, когда договоритесь с подругой, — снова заржал Ли.

— Если это случится, то мы просто и скромно зарегистрируем брак. Я приглашу тебя свидетелем. А после процедуры, пойдём в паб и выпьем пива. Так я себе представляю свою свадьбу.

— Не скромничай, Сергей, подружка, наверное, сказочно богата? Рассказывай!

— Ну, дом у неё хороший, в пригороде, неподалёку от гольф клуба. Но у неё есть сын, постарше нас. Думаю, он бдит о её имуществе.

— Сергей, если её сын, вдруг, помешает вашему счастью, тогда я познакомлю тебя со своей бабушкой. Правда, она постарше твоей подруги, но ты можешь ей понравиться. Кто знает…

— Хорошо, Ли. Можешь рассказать обо мне своей бабушке.

— Сергей, а ты не женатый? Сколько у тебя детей? Будь честен со мной! Мы можем стать родственниками, — продолжал смеяться Ли.

74
{"b":"558763","o":1}