ЛитМир - Электронная Библиотека

При всей их вежливости, у меня закралось подозрение, что эти молодые медработники будут не только лечить меня, но и тренироваться, набираться практического опыта.

Осмотрев мои челюсти, индийский доктор остановилась на повреждённом зубе. Как я и предполагал, спасти эти останки можно было только установкой коронки. На этом и остановились. Я приготовился к серии болезненных сеансов.

Девушки упаковали свои руки в резиновые перчатки по локоть и распяли меня в кресле в горизонтальном положении. Ассистентка приготовила дозу и передала шприц доктору. И началось!

Обширяв, десну вокруг больного зуба, меня оставили с моими страхами, а сами стали готовить необходимые инструменты. Дождавшись, когда пациент дошёл до кондиции, доктор прикрылась защитными очками и приступила к опиливанию остатков зуба. Судя по применяемым инструментам, движению её рук и обилию моей кровушки, молодая доктор не церемонилась с моими дёснами. Ассистентка только успевала откачивать и менять тампоны. Пока она возилась с моим кровотечением, доктор включала вполне приятную улыбку и обращалась ко мне на английском, не искажённым индийским акцентом, — признак рождения и обучения в Англии.

— Are you OK, mister Stitskoff?[43] — бодренько спрашивала она меня.

— Still alive,[44] — коротко отвечал я, неловко ворочая деревянным языком.

Затем она принялась пилить, пилить и пилить объект своего профессионального внимания. Я многократно пожалел, что ввязался в это. Проще было бы просто удалить проблему. Но лечение уже шло полным ходом. Допилив до нужной кондиции, доктор сделала слепок и подробно объяснила мне предстоящие процедуры. Следовало подождать пару дней, пока изготовят коронку. Что касается материала, то его стоимость не покрывается моей социальной программой, поэтому мне следует быть готовым оплатить 50 фунтов. На этом, пока расстались, и я поспешил в свою комнату-убежище, зализывать раны.

Спустя два дня, я снова наведался в приёмную, где мне назначили время приёма.

Приняли меня те же девушки, в том же кабинете. Посматривали они на меня с некоторым любопытством. Возможно, удивлялись, что я не загнулся от потери крови, да ещё и добровольно вернулся к ним.

Коронка была готова. Осталось поставить её.

В процессе подгонки защитного саркофага, молодая индуска постоянно спрашивала о моих ощущениях и разъясняла мне возникающие перед нами технические задачи. Мои короткие ответы веселили их. Я оптимистично рапортовал о том, что я по-прежнему живой, и весь отдаюсь в их руки, что эта коронка переживёт меня и послужит средством точного опознания моей личности… Просил их не имплантировать под коронку никаких электронных чипов для слежения за моими мыслями и перемещением в пространстве. Они лишь посмеивались и продолжали что-то монтировать в моём онемевшем рту.

В общей сложности, я провёл несколько часов в теснейшем контакте с двумя девушками восточного и западного происхождения. Я потерял в этой клинике немало крови и пятьдесят фунтов наличными. Уходил я от них вполне довольный, с громоздкой конструкцией во рту, надёжно скрывающей и защищающей недавно повреждённый зуб.

Впоследствии, всякий раз, обращаясь к услугам стоматологов, при осмотре, меня спрашивали о происхождении этого странного изделия из современного материала. Я отвечал, что это особая коронка, она имеет связь с древним, культовым, каменным сооружением Стоунхэдж, которое находится в полях юго-западной Англии. И это не просто коронка, а символ-памятник длинной, дождливой истории, в которой участвовали индусы, англичане и люди многих других национальностей. Когда-нибудь, я сделаю на этом камне надпись. К примеру;

It's the book of my days, it's the book of my life
And it's cut like a fruit on the blade of a knife.
Sting[45]

Оставшись живым после такого испытания, я вспомнил о людях из прошлой жизни и решил поинтересоваться, как и где они поживают.

Я попробовал номер мобильного телефона Аркадия. Но ответил кто-то другой.

— Серёга, это ты? — отозвался мужской голос.

— Да, это я. К кому я попал? Могу ли я поговорить с Аркадием?

— Это я, Николай. Помнишь ферму Кларка и сына?

— Помню. Узнал. А что Аркадий?

— Аркадий исчез. Остался лишь его мобильный. Мы здесь на севере, на цветочной ферме вместе работали. Последнее время, он стал бухать и частенько занимать у меня деньги. Я на всякий случай попросил его передать мне в пользование мобильный, пока он собирается рассчитаться со мной…

— И что с ним теперь?

— Не имею понятия. Он одолжил кое-какие суммы ещё у нескольких товарищей по работе и тихо слинял в неизвестном направлении. Пока ещё никому не звонил. Полагаю, что уже не увижу и не услышу его, — закончил Николай.

— А как твои землячки — Люда и Оксана? — поинтересовался я.

— Они по-прежнему в Лютоне, пакуют бананы.

— Понятно. Я как-нибудь свяжусь с ними. И ты не пропадай. Держись! — поспешил я прервать связь, чтобы спокойно обдумать услышанное.

Я поймал себя на мысли, что с облегчением воспринял весть о том, что все эти люди вдали от меня и заняты своими делами. Немного позднее, я позвонил Татьяне в Лютон и, как обещал, сообщил ей для Люды и Оксаны телефон и адрес украинского секретаря адвокатской конторы в Лондоне.

15

… к сожалению, мы не можем предоставить вам разрешения на работу.

Однажды дождливым утром, когда я сладко спал после ночной работы, меня разбудил телефонный звонок. Это был ещё один человек из прошлой жизни — Наталья, осевшая в качестве студента колледжа в городе Worthing. Она наспех сообщила мне, что успешно проделала все процедуры по регистрации прошения убежища, и готова сейчас же выехать в Саутхэмптон. Я сонно соображал. От меня ждали ответа. Я ответил, что встречу её, тогда всё и решим/ Жду звонка. И снова провалился в дремоту.

Позвонила она с местного телефона уже во второй половине дня, когда я приятно убивал время чтивом. Наталья звонила с вокзала. Я советовал ей взять такси и подъехать к супермаркету АSDА, что неподалёку.

Дождь продолжал нудно накрапывать. Я взял зонтик и вышел на встречу, соображая, как организовать ей социальное обеспечение и скорейшее трудоустройство.

Встретившись, мы направились в наш дом, чтобы оставить там её вещи и спокойно обсудить план дальнейших действий. Я успокоил её, что в случае каких-то осложнений с соцобеспечением, она сможет уверенно рассчитывать на временный ночлег в нашем доме и скорое трудоустройство.

Система социального обеспечения беженцев при городском Совете Саутхэмптона работала по-прежнему безотказно.

К этому времени, офис нашего ведомства уже дважды сменил адрес, и теперь находился в центре города. Штат работников социальной службы тоже разросся. Возглавляла эту службу, по-прежнему, Эдна Кинг.

От меня потребовалось лишь провести гостью в контору и показать, к кому обратиться. Далее, бюрократическая машина быстро оформила новоприбывшую. Её внесли в списки, вручили адрес и ключи от комнаты.

Дом оказался в отдалённом от центра районе Townhill Park на тихой Meggeson Ave. Это был стандартный частный двухэтажный дом с небольшим внутренним двориком. В доме было чисто и тихо. Все комнаты были уже заняты беженками из Литвы и Латвии, скрывающимися здесь от «политических преследований на родине». Натальи указали на единственную, свободную комнатку на втором этаже. Своим размером эта комнатушка больше походила на кладовку, но её ловко организовали как жилую площадь.

На площади метров шесть квадратных разместили кровать, платяной шкаф и столик. Окошко выходило во дворик. Во всяком случае, комнатка была чистой, тихой и укомплектованной всем необходимым для проживания. Весь дом ещё носил следы недавнего косметического ремонта.

вернуться

43

Вы в порядке, мистер Стыцькофф?

вернуться

44

Всё ещё жив.

вернуться

45

Это книга моих дней, это книга моей жизни

Это нарезано подобно фрукту на лезвии ножа.

78
{"b":"558763","o":1}