ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вместо старого тесного дворца Дмитрий велел выстроить новый, затейливой архитектуры с горницами, обитыми веселой разноцветной тканью. Там играла музыка, там пели и пировали.

Помимо обычных царских забав – охоты, медвежьих боев – государь развлекался и небывалыми прежде игрищами: велел построить большую снежную крепость и на радость зрителям устроил потешный штурм.

«Москва стала изменять свой суровый характер, – пишет Костомаров. – Теперь уже не преследовались забавы, как бывало в старые годы: веселые скоморохи с волынками, домрами и накрами [барабанами] могли как угодно тешить народ и представлять свои «действа», не чинили наказания ни за зернь [кости], ни за тавлеи [шашки]. В корчмах наряжались в хари [маски], гулящие женки плясали и пели веселые песни».

Нечего и говорить, что подобные новшества многим не нравились, тем более что не все царские забавы, кажется, были невинны. Ходили слухи о том, что молодой государь с собутыльниками много блудит с мужними женами и девицами, в том числе даже с монахинями. Шептались, что он взял в наложницы Ксению, дочь покойного царя Бориса. Эту сплетню, в сущности, никем не подтвержденную, почти все историки повторяют как непреложный факт, хотя дьяк Тимофеев выражается более осторожно: удивительно, пишет он, если злодей не совершил над царевной «тайноругательное что».

Дмитрий, конечно, был не ангел, но к гибели его привели не мелкие грехи, а ряд серьезных промахов, которые допустил этот способный, но легкомысленный правитель.

Главной ошибкой было недостаточное осознание собственной уязвимости. Захватить власть легче, чем удержать ее. Ахиллесовой пятой нового царя было вечное сомнение в правдивости рассказа о чудесном угличском избавлении. Перейдя от Годунова к Дмитрию, высшая государственная инстанция в глазах народа все равно осталась «недостаточно священной». Своей простотой и несолидностью царь лишь усиливал это ощущение. Он явно не понимал, как устроено сознание его подданных.

Дмитрий вел себя, будто природный властитель, уверенный в незыблемости своего положения. Должно быть, он свято верил в свою звезду. Не будем также забывать, что он был очень молод.

Более расчетливый человек постарался бы укрепить свое положение хотя бы среди боярства, породнившись с каким-нибудь сильным родом и заручившись его поддержкой. Но нет – Дмитрий остался верен слову, данному Марине Мнишек.

Более расчетливый человек всячески демонстрировал бы свое благочестие – но Дмитрий словно нарочно дразнил подданных, без конца нарушая разные религиозные правила.

Более расчетливый человек осторожнее обходился бы с высшим сословием, боярами, которые по своей близости к престолу представляли для верховной власти наибольшую опасность, – Дмитрий сделал всё, чтобы настроить аристократию против себя.

Сначала бояре его очень боялись. Они ждали жестоких кар в духе царя Ивана или суровых репрессий, как при царе Борисе. Но очень скоро выяснилось, что новый государь совсем не грозен. И тогда первоначальный страх сменился дерзостью. Сознание московских вельмож, воспитанных в системе ордынского самоуничижения, не знало середины: эти люди умели или трепетать, или дерзить.

Иностранный очевидец с изумлением пишет, что бояре запросто могли сказать царю «ты врешь», и им ничего за это не бывало. Однажды окольничий Михайла Татищев посмел выбранить Дмитрия за то, что тот плохо соблюдает пост. Сначала царь вспылил, но быстро отошел и оставил наглеца при дворе (совершенно напрасно, потому что Татищев вскоре стал одним из активных участников заговора).

Одним словом, царь проявлял мягкость, когда требовалась суровость, и шел напролом, когда следовало маневрировать.

Не только бояр, но многих русских людей раздражала явная приверженность царя к иностранцам. Дмитрий любил даже одеваться по-западному, что было совсем уж неразумно.

Все просчеты и недостатки Самозванца проявились в истории с его женитьбой, которая стала прологом и непосредственной причиной кровавого финала.

Мотивы, по которым Дмитрий не отказался от намерения жениться на уже не нужной ему Марине Мнишек, в общем, психологически понятны. Если правда, что во время разлуки он напропалую беспутничал, вряд ли можно говорить о какой-то большой любви. Скорее тут сказалось тщеславное желание поразить «гордую полячку», которая знала его в ничтожестве, своим теперешним величием. Ну и кроме того, московские боярышни, выросшие взаперти, робкие, необразованные, должны были казаться жовиальному молодому человеку скучными.

Дмитрий засыпáл невесту и будущего тестя письмами, торопя приезд. Мнишеку было послано несколько сотен тысяч злотых, чтобы он мог как следует экипироваться.

Пан Ежи не торопился, очевидно, не уверенный, что его протеже прочно сидит на троне. В путь Мнишеки тронулись только в апреле 1606 года.

Встреча была пышной, свадьба великолепной.

Но сразу же начались трения с москвичами.

Юная невеста вела себя неумно. По обычаю, она должна была несколько дней просидеть в монастыре, якобы знакомясь с православной верой, но Марина капризничала, развлекалась музыкой, отказывалась есть русскую пищу – это немедленно становилось известно в столице, настороженно приглядывавшейся к будущей царице.

Неосторожен был и Мнишек. Он всячески демонстрировал боярам, что собирается занять первое место в государстве. А с Мнишеком прибыло больше двух тысяч поляков, которые держались хозяевами в городе, и без того уставшем от иноземцев.

Еще больше обострил ситуацию сам Дмитрий, когда вопреки обычаям и традициям потребовал короновать Марину раньше свадьбы. К неудовольствию русских, требование было исполнено, но все заметили, что девушка отказалась принять православное причастие.

На свадебном пиру царица появилась в польском платье, а Дмитрий, тоже переодевшись в нерусский наряд, танцевал с женой (о ужас!) нерусские танцы.

Празднества продолжались несколько дней, а тем временем шли последние приготовления к перевороту.

Переворот

У заговора было несколько причин. Во-первых, возмущение «исконного» боярства тем, что ему пришлось потесниться. Главные места в Думе теперь занимали худородные приверженцы Самозванца из числа перебежчиков, а после свадьбы появилась новая опасная фигура в лице царского тестя. Во-вторых, многих раздражали новации – пристрастие Дмитрия ко всему иноземному и нарушение древних обычаев. Главная же причина безусловно заключалась в том, что сомнительная власть в отличие от власти, освященной стариной, всегда вызывает искушение ее свергнуть. Рано или поздно находится честолюбец, который начинает примеривать корону на себя.

Такой честолюбец в окружении Дмитрия имелся: князь Василий Иванович Шуйский, один из знатнейших бояр, глава большого и сильного рода, человек огромной хитрости и изворотливого ума. Он потихоньку собирал вокруг себя тайных врагов Самозванца. Заговорщики ждали лишь удобного момента для удара.

Свадебные торжества создали идеальную ситуацию для исполнения их замысла.

Дмитрий от радости утратил бдительность (которой у него и так было немного), а обстановка в городе стала взрывоопасной – москвичи находились в большом озлоблении на пришельцев с Запада.

Как мы знаем, столкновения горожан с поляками происходили и прежде. Самодовольство спутников Мнишека переполнило чашу терпения. Шляхтичи и наемники были повсюду. Они вели себя шумно и задиристо, приставали к женщинам, чуть что хватались за оружие. Из-за свадебных гуляний город был переполнен пьяными – как поляками, так и русскими.

Беспорядки начались 14 мая, когда слуга Адама Вишневецкого поколотил москвича и потом огромная толпа чуть не разнесла двор польского князя. На следующий день чужаки на улице оскорбили боярыню, и опять по улицам бродили возмущенные толпы, гудел набат. Обстановка накалилась до такой степени, что царь расставил по городу в местах возможных столкновений усиленные караулы из стрелецких сотен и солдатских рот – не для собственной безопасности, а для защиты поляков. Уверенный в народной любви, Дмитрий за себя не опасался.

9
{"b":"558782","o":1}