ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Сейчас, однако, имеет место важное качественное отличие. Ранние кризисы в альянсе были в целом в духе семейных конфликтов, вызванных разной трактовкой требований согласованной совместной безопасности. Сегодня само определение совместной безопасности и, действительно, совместной цели вызывает большой вопрос. Проблема американского размежевания от колониальных интересов Европы сейчас выглядит почти исторически старомодной. В момент написания этой книги именно европейские союзники отмежевываются от американской политики вне зоны НАТО, часто весьма демонстративно – начиная с санкций в отношении Кубы, Ирака или Ирана и кончая американской политикой в Тайваньском проливе и планом строительства национальной противоракетной обороны. В то время как в прошлом оппозиционные партии в европейских странах часто осуждали американские решения о размещении, для глав правительств стран – членов НАТО было беспрецедентным случаем нападать публично или совместно с русским руководителем на стратегические решения союзника, от которого зависит их безопасность. И тем не менее именно это случилось, когда российский президент Владимир Путин посетил Париж в октябре 2000 года. На совместной пресс-конференции с гостем президент Жак Ширак, говоря от имени Европейского союза, – в котором Франция председательствовала в течение полугода, – обрушился на план администрации Клинтона заняться пересмотром Договора по ПРО:

Мнения Европейского союза и России совпадают. Мы осудили любой возможный пересмотр Договора по ПРО, полагая, что такой пересмотр вызовет риск распространения, что будет очень опасно для будущего 3.

Еще более вопиющим является направление команды миротворческого характера от Европейского союза с целью изучения возможностей ослабления напряженности на Корейском полуострове с миссией, объявленной как идущей в противовес американской политике, провозглашенной президентом Бушем всего двумя неделями ранее. Достоинства двух точек зрения сейчас не обсуждаются. Однако как минимум было бы логично, если бы было проявлено больше терпения и сдержанности во взрывоопасном регионе, в котором Соединенные Штаты берут на себя все военные риски.

Во время холодной войны европейская интеграция была востребована как метод укрепления атлантического партнерства; сегодня многие из его сторонников рассматривают его как некое средство создания противовеса Соединенным Штатам. Отличительной чертой вооруженных сил Европейского союза, функционирующие с 2003 года, является создание возможности действий за рамками НАТО. В таком же духе немецкий министр иностранных дел Йошка Фишер заявлял, что в дальнейшем Организация Объединенных Наций будет играть бо́льшую роль в немецкой внешней политике в некоторых случаях, больше, чем в рамках НАТО4.

Когда этот альянс был сформирован, его объединяющим элементом была общая политика в отношении Советского Союза. Сегодня главные союзники по обе стороны Атлантического океана стремятся определить свои собственные «особые отношения» с Москвой. Хотя их усилия не обязательно направлены друг против друга, но они и не горят желанием учитывать интересы друг друга. Они стараются выпячивать свои собственные варианты – в какой-то степени в качестве политики страховки друг против друга – за счет завоевания расположения Москвы.

То, что считается общей политикой альянса в отношении России, часто представляет собой сентиментальную интерпретацию личности нынешнего российского лидера. Одно время это был Борис Ельцин, а сейчас (по крайней мере, на начальной стадии) Владимир Путин. Это позволяет каждому ее члену свободно проводить государственную политику в соответствии с психологическими критериями, которые он разрабатывает сам для себя.

Расхождения в экономической сфере, пожалуй, даже острее. Крупные торговые трения возникли по ряду угроз ответных мер Соединенных Штатов против Европы по поводу бананов и говядины и, соответственно, Европейского союза в отношении Соединенных Штатов по поводу американского налогообложения экспорта. Обе стороны Атлантики на момент написания книги зашли в тупик по поводу того, как или даже вообще стоит ли начинать новые многосторонние торговые переговоры во Всемирной торговой организации. Они расходятся как по существу, так и по процедурным вопросам. А на горизонте маячит еще одно столкновение – по вопросу об энергетической политике, особенно в случае сохранения высоких цен на нефть.

Гораздо более тревожным является утрата человеческого общения между двумя берегами Атлантики, которая происходит, несмотря на беспрецедентные взаимные поездки. Больше американцев и европейцев стало посещать другой континент по сравнению с прошлым. Но они перемещаются в коконе своих предубеждений или профессиональных отношений, не имея знаний истории и нематериальных ценностей другой стороны Атлантики. То, что нынешнее поколение американцев знает о Европе, не выходит далеко за рамки деловых контактов и не затрагивает политические и культурные связи. С другой стороны, Соединенным Штатам, про которые большинство европейцев знает только через свои СМИ, вынесен смертный приговор как стране с якобы неудовлетворительной системой медицинского страхования, переполненными тюрьмами и другими такого же рода стереотипами.

Разумеется, главные руководители Европы использовали вступление Джорджа У. Буша на пост президента для подтверждения своих обязательств в отношении атлантического альянса. Однако остается вопрос: является ли этот альянс выражением общей судьбы или он превращается в страховочную сетку для сугубо национальных или региональных политических линий? Перед руководителями обеих сторон по берегам Атлантического океана нет более важной проблемы, как ответить на эти вопросы.

Изменения взаимоотношений в рамках Атлантического альянса.

Смещение в отношениях в атлантическом альянсе не вызвано специфической политикой отдельных руководителей; скорее, эти политические линии отражают реакцию на четыре фундаментальных изменения в традиционных отношениях:

• распад Советского Союза;

• объединение Германии;

• растущая тенденция отношения к внешней политике как к инструменту внутренней политики; нарождение европейского самосознания.

С тех самых пор, как Америка вступила в Первую мировую войну в 1917 году, ее политика основывалась на признании того, что в ее геополитических интересах не допустить доминирования в Европе потенциально враждебной державы. Чтобы отстоять этот интерес, Соединенные Штаты отказались от своей традиционной изоляции после Второй мировой войны и вступили в конфронтацию с Советским Союзом в ходе длительной борьбы. В Европе приветствовали роль Америки и в том, и в другом случае, даже когда ее миссионерская прыть и тенденция равнять внешнюю политику с моральным совершенствованием раздражающе действовали на руководителей, национальная история которых научила их следовать ценностям более ограниченных амбиций. Осознание того, что советской угрозе можно противостоять только совместными усилиями стран, выходящих на берега Атлантики, и подчинением в большой степени своих национальных интересов общей пользе, стало основой существующей структуры альянса – возможно, самой эффективной за всю историю.

При этом развился такой подход с обеих сторон Атлантики, который выходил за традиционные рамки совместной обороны: члены Североатлантического альянса считали, что они принадлежат уникальному и специальному сообществу со своими ценностями, а не просто соединению неких национальных интересов. Однако конец советской угрозы возродил искушения в плане более традиционных партнеров национальной дипломатии и внутренней политики, что мы обсудим далее в этой главе.

Объединение Германии ускорило эти тенденции. Одна из ироний судьбы, что Германия выходит сильнее в отношениях со своими соседями после каждой из мировых войн, в которых она терпит поражение, чем она бывала до их начала. Ничто так четко не доказывает ограниченность человеческого предвидения, как итоги этих войн. Германия сыграла важную роль в развязывании Первой – хотя другие европейские государства охотно воспользовались такой возможностью – и она, и только она одна спровоцировала Вторую для того, чтобы добиться доминирования в Европе и, вероятно, во всем мире. Если бы Германия не участвовала в этих войнах, она почти автоматически достигла бы господствующего положения, по крайней мере, в рамках Европы, к чему она сейчас приближается на основе мощи своей экономики и жизненной энергии своего народа. И все это несмотря на два поражения, оккупацию своей территории иностранными войсками и ее разделение на два соревнующихся государства на протяжении более чем четырех десятилетий. Катастрофа периода нацизма, раздел страны и тот факт, что демаркационная линия холодной войны проходила через ее центр, убедила основателей новой немецкой демократии в том, что они больше всего должны избегать любого повторения национального развития в одиночку.

6
{"b":"558790","o":1}