ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Добравшись до сферы, Конгер прошел внутрь и взял пистолет. Переключил его в режим полной мощности. Слем-пистолет решит проблему махом. Цепной реакцией расплющит всех до единого — и полицейских, и любопытных, и варваров горожан…

Не видать им Конгера! День еще не закончится, а они все подохнут. И жить будет Конгер — слиняет, если, конечно, захочет…

На глаза попался череп.

Внезапная догадка осенила охотника. Отложив пистолет, он схватил череп и возле зеркала поднял его на уровне лица, присмотрелся к зубам. Обнажил свои.

И все понял.

Он держал в руках собственный череп. Собственный череп он прижал сейчас к своей, пока еще живой щеке.

И умереть сегодня должен сам Конгер. Он и есть Основатель.

Отложив череп на полку, он выждал какое-то время. Лениво перебрал рычажки на пульте, вслушиваясь в приглушенный рев моторов снаружи, к голосам. Может, вернуться в свое время, туда, где его дожидается Спикер? Попытаться бежать…

Бежать?

Конгер еще раз взглянул на череп. На пожелтевшие от времени кости. Куда бежать, если он вот сейчас держал в руках собственный череп?

Ну отсрочит он свою смерть на месяц, год или полвека — и что? Время ничего не значит. Он пил горячий шоколад с девушкой, которая родилась за полтора столетия до самого Конгера. Бежать? Если только ненадолго.

По-настоящему скрыться не получится. Не выиграет он себе времени больше, чем выигрывал или выиграет кто-либо когда-либо в мире.

Разница в том, что Конгер держал в руках свой череп, свои кости. Голову собственной смерти.

Другие же — нет.

Покинув кабину, Конгер, безоружный, двинулся навстречу поджидающим его людям. Их собралось много — стоят и смотрят. Приготовились к бою, потому что знают: Конгер прихватил с собой нечто. Слышали про случай в кафе.

Пришло много полицейских — с оружием и слезоточивым газом. Они спускались по холму, шли сквозь заросли деревьев. Подбирались все ближе и ближе. Знают свое дело, им не привыкать.

В Конгера чем-то бросили. С улыбкой он посмотрел себе под ноги — камень.

— Ну давай! — крикнули из толпы. — У тебя что, бомбы нет?

— Кинь бомбой! Ты, бородатый! Разбомби нас!

— Да, разбомби!

— Кинь пару атомных бомбочек!

В толпе засмеялись. Конгер упер руки в бока, и смех прекратился. Люди поняли: незнакомец желает что-то сказать.

— Прошу прощения, — сказал Конгер. — Бомбу я не прихватил. Вы ошиблись.

Люди зашептались, забормотали.

— Зато у меня есть пистолет, — продолжал Конгер. — Хороший пистолет. Его создали ученые гораздо умнее ваших. Но я и его не стану использовать.

— Почему? — недоуменно выкрикнули из толпы, с самого края которой стояла женщина и смотрела на Конгера.

Знакомое лицо…

Ну конечно! В тот день, возле библиотеки. Конгер свернул за угол и наткнулся на нее. Женщина тогда посмотрела на Конгера, обомлев, а он и не понял почему.

Теперь же он улыбался. Смерти, которую охотник сейчас добровольно принимает, получится избежать. Толпа стоит и смеется, смеется над человеком вооруженным, но оружие не применяющим. А ведь этому человеку, благодаря причудам науки, суждено предстать перед ними спустя пару месяцев, когда его кости уже будут гнить, погребенные на тюремном кладбище.

Затейливым образом Конгер обманет смерть. Сегодня погибнет, а после воскреснет — ненадолго, всего на полдня.

Но и того людям хватит, чтобы увидеть его и понять: он выжил и неким образом вернулся в мир.

Потом он вновь родится, но уже два века спустя. Целых два века спустя.

Родится, как ни в чем не бывало, в маленькой охотничьей деревушке на Марсе. И вырастет, учась охотиться и торговать…

К краю поля подкатила полицейская машина. Толпа чуть попятилась, а Конгер поднял руки.

— У меня для вас любопытный парадокс, — сказал он. — Те, кто отнимает жизни, теряют собственные. Те, кто убивает, гибнут сами. Однако те, кто отдает свою жизнь, живут дальше!

Все засмеялись — как-то нервно, негромко. Тем временем полиция подошла совсем близко. Конгер улыбнулся. Он сказал все, что хотел. Оставил такой маленький парадокс, над которым людям предстоит еще думать, который им предстоит помнить.

Улыбаясь, Конгер ждал заранее уготованной смерти.

1952

Перевод Н. Абдуллина

Защитники

(The Defenders)

Откинувшись на спинку стула, Тейлор читал утренний выпуск газеты. Тепло кухни и запах свежего кофе прекрасно дополняли чувство уюта, с которым Тейлор принимал выходной. Первый за долгое время. И Тейлор радовался отдыху.

Перевернув страницу, он удовлетворенно вздохнул.

— Что пишут? — спросила Мэри, стоявшая у плиты.

— Прошлой ночью снова бомбили Москву, — сказал Тейлор, довольно кивнув. — Задали русским перцу: скинули на город РХ-бомбу. Поделом им…

Он еще раз кивнул в знак одобрения.

Вслушался в ощущение комфорта на кухне, комфорта от близости своей пышечки, красавицы жены, от завтрака на столе и от кофе. Вот это отдых. Новости с войны хороши — хороши и радостны. Тейлор прямо видел, как светится справедливой гордостью статья в газете, и чувствовал себя невероятно полным, состоявшимся человеком. Ведь он часть военного механизма, не какой-нибудь там оператор мусорной тележки, а один из архитекторов нервного ствола войны.

— Тут еще сказано, что новые подлодки скоро войдут в строй. Подождем, пока их спустят на врага. — В предвкушении Тейлор облизнул губы. — То-то Советы удивятся, когда мы запулим по их городам из-под воды.

— Славное дело, — подтвердила Мэри. — Угадай, кого мы сегодня видели? Наша команда собирается показать школьникам свинцового. Я пригляделась к роботу, но совсем недолго. Думаю, детям полезно знать, какой вклад свинцовые вносят в общую кампанию, как по-твоему?

Жена посмотрела на мужа.

— Свинцовый? — пробормотал Тейлор, медленно кладя газету на стол. — Тогда хорошенько его обеззаразьте. Чтобы ни капли радиации не осталось.

— О, их всегда моют, прежде чем спустить сюда с поверхности. Без промывки ни одного свинцового вниз не пошлют. Я же права? — Мэри чуть помолчала, задумавшись. — Я тут вспомнила…

— Знаю, знаю, — кивнул Тейлор.

Он и правда знал, о чем сейчас думает жена. Первые недели войны, когда еще не все переместились под землю, случилось им увидеть, как выгружают из санитарного вагона раненых. Людей выносили под дождем со снегом, и Тейлор видел лица несчастных — вернее, то, что от них осталось. Неприятное зрелище…

Пока длилось переселение, такое встречалось сплошь и рядом.

Тейлор посмотрел на жену. Что-то в последние месяцы она слишком часто вспоминает о прошлом. Как, впрочем, и все.

— Забудь, — велел муж. — От радиации больше не гибнут. Наверху никого не осталось. Только свинцовые, да и те не возражают.

— Все равно, я боюсь, когда их приводят сюда, вниз. Вдруг одного из свинцовых не так хорошо отмоют…

Рассмеявшись, Тейлор встал из-за стола.

— Да забудь ты об этом. Все замечательно. У меня выходной, я дома. Ничего делать не надо, сиди себе и наслаждайся жизнью. Посмотрим кино?

— Кино? Это обязательно? Не люблю смотреть на руины, на разруху. Иногда показывают места, которые я помню. Как-то видела снимок Сан-Франциско: мост разрушился и обвалился в воду. Я так расстроилась. Не хочу больше фильмов.

— Разве тебе не интересно, что наверху? Ведь людей там больше нет, никто не гибнет.

— Все равно это ужасно! — Мэри напряглась. — Прошу, Дон, не надо фильмов.

Дон Тейлор мрачно взял газету со стола.

— Заняться-то все равно нечем. И вообще, вражеские города страдают больше наших.

Мэри кивнула.

Тейлор перевернул страницу из жесткой тонкой бумаги и снова стал читать. Хорошего настроения как не бывало.

И надо ей постоянно бояться?! Жизнь хороша настолько, насколько может быть хороша. Чего еще ожидать от подземного города, где и солнце, и еда — все искусственное? Конечно, трудно привыкнуть, что над головой нет неба и нельзя пойти, куда хочешь. Когда кругом лишь металлические стены и грохочущие фабрики, заводские полигоны и бараки. Все равно это лучше, чем сейчас на поверхности. Однажды все переменится, война завершится, и можно будет вернуться наверх. Никто не хотел такой жизни, однако другой попросту нет.

19
{"b":"558795","o":1}