ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На экране видеофона появился оператор, и Вуд отправил Совету зашифрованное послание. Хэстен тупо наблюдал за происходящим. Наконец он встал и вышел из ангара. Рука болела нещадно.

На площадке несколько солдат с любопытством изучали времямобиль. Хэстен наблюдал за ними без каких-либо эмоций, в мозгу его не было ни одной мысли.

— А что это, сэр? — вдруг спросил один из солдат.

— Это? — удивился Хэстен. — Это времямобиль.

— Нет, я имею в виду вот эти штуки. — Солдат показал на купол сферы. — Вон там, сэр. Их не было, когда машина отправлялась.

Сердце Хэстена пропустило удар. Он протолкался к капсуле и задрал голову. Сначала он не увидел ничего, кроме изъеденного металла, а затем волосы на его теле от ужаса начали подниматься дыбом.

На поверхности сферы Хэстен увидел что-то маленькое, коричневое и мохнатое. Он протянул руку и коснулся загадочного предмета. Мешочек, твердый маленький коричневый мешочек. Сухой и пустой, открытый с одного конца.

Хэстен посмотрел на сферу. По всей поверхности времямобиля прилепились маленькие коричневые мешочки, некоторые еще с содержимым, но большинство уже пустые.

Коконы.

1954

Перевод А.Криволапова

Полный расчет

(Paycheck)

И вдруг словно включили кинопроектор, и звук, и картинку. Ровно гудели двигатели, под крылом маленького частного ракетоплана проплывали поля и какие-то поселки.

— Уф-ф, — сказал он и потер ладонями виски.

— Приходите в себя?

На соседнем сиденье — Эрл Ретрик, глаза его светятся живым интересом.

— Где мы? — Дженнингс помотал головой, пытаясь стряхнуть тупую пульсирующую боль. — Я понимаю, что мой вопрос не слишком точно сформулирован.

Было уже ясно, что никакая сейчас не осень, а весна. Поля внизу сверкали молодой изумрудной зеленью, а ведь какие-то секунды назад он входил вместе с Ретриком в лифт, и было это в Нью-Йорке поздней осенью.

— Да, — сказал Ретрик, — прошло уже два года. За это время многое изменилось. Тогдашнее правительство пало несколько месяцев назад. Новое правительство еще жестче. ПБ, полиция безопасности, получила почти неограниченную власть. Детей теперь учат доносить на родителей. Впрочем, мы давно понимали, что к тому все и идет. Что же еще-то интересного? Нью-Йорк заметно разросся. Сан-Францисский залив то ли кончают засыпать, то ли уже засыпали.

— Больше всего мне хотелось бы узнать, какого черта я делал последние два года, — Дженнингс нашарил в кармане сигареты и нервно закурил. — Вот это — это вы можете мне сказать?

— Нет, конечно же, о чем мы вас заранее предупреждали.

— Куда мы летим?

— Домой, в наш нью-йоркский офис. Где мы с вами впервые встретились, помните? Глупые вопросы я задаю; ну конечно, вы помните, и гораздо лучше, чем я. Для вас же это было вчера.

Дженнингс кивнул. Два года! Два года, начисто вычеркнутые из жизни. Это казалось диким, невероятным. Входя в лифт, он еще продолжал что-то решать, спорить с самим собой. Может, плюнуть на все и отказаться? Платят, конечно же, много — даже по его стандартам много, — но хотят-то, если разобраться, еще больше. Он до конца своих дней будет терзаться вопросом, что же это там была за работа? Вполне ли законная? А вдруг… Но было уже поздно что-то там передумывать. На этом самом месте мысли его оборвались, а потом — этот ракетоплан и тупая боль в голове.

— Я уже получил расчет? — Он вынул бумажник, заглянул внутрь. — Похоже, что нет.

— Не получили. С вами расплатится Келли, в конторе.

— Полный расчет?

— Да. Все пятьдесят тысяч кредитов.

Дженнингс улыбнулся. Вот ерунда вроде бы, просто названа вслух заранее известная сумма, а все равно как-то теплее на сердце. Может, не так все и плохо. Ну, примерно, как если бы тебе заплатили за то, что ты поспишь. Вот только сон этот продолжался целых два года. Он стал на два года старше, жить ему осталось на два года меньше. Вроде как продал часть самого себя, часть своей жизни, а жизнь в наше время — штука дорогая. Да ладно, сейчас-то чего терзаться? Раньше надо было думать.

— Почти долетели, — сказал Ретрик. Автопилот повел машину на снижение, за иллюминаторами замелькали нью-йоркские пригороды. — Как знать, может, я вас больше уже и не увижу, так что, — он протянул Дженнингсу руку, — давайте попрощаемся. А в качестве частичного ответа на ваш вопрос могу сказать, что все это время мы с вами работали буквально бок о бок, и это было для меня истинным удовольствием. Вы едва ли не самый лучший электронщник, какого я только видел, так что мы ничуть не прогадали, взяв вас на работу, даже за такое жалованье. Вы отработали его сторицей, хотя сами того и не помните.

— Весьма приятно слышать, что я стоил своего прокорма.

— Похоже, вы на нас все-таки злитесь.

— Нет. Я просто пытаюсь сжиться с мыслью, что так вот вдруг постарел на два года.

— Ну, — рассмеялся Ретрик, — вы все равно еще очень молоды. А получите сейчас все, что вам причитается, так и настроение станет получше.

Ракетоплан доставил их прямо на крышу высокого административного корпуса. Ретрик вышел на пятачок посадочной площадки первым и, не задерживаясь, направился к лифту. Войдя следом за ним в кабину, Дженнингс испытал некоторое потрясение. Эти стены, эти зеркала были последним, что он видел перед тем, как все померкло, а потом вдруг — салон ракетоплана и тупая боль в висках.

— Келли вам обрадуется, — заметил Ретрик, выходя в широкий, ярко освещенный коридор. — Она уже несколько раз о вас спрашивала.

— Что вдруг?

— Заметный, говорит, парень, и лицо неглупое.

Ретрик приложил кодовый ключ к панели, и дверь в роскошный офис компании «Ретрик констракшн» распахнулась. Симпатичная девушка, сидевшая за длинным, красного дерева столом, сосредоточенно изучала какой-то документ.

— Келли, — окликнул ее Ретрик, — посмотри, кого я сегодня привел.

— Хелло, мистер Дженнингс, — улыбнулась девушка. — Ну как, приятно вернуться в знакомую обстановку?

— Очень, — хмуро откликнулся Дженнингс и подошел к столу. — Вот, Ретрик говорит, что вы у них за кассира.

— Ну что ж, дружище, счастливо оставаться, а мне пора к себе, на завод. — Ретрик хлопнул его по плечу, шагнул было к двери, но остановился и добавил: — А если вам вдруг позарез понадобятся деньги — заходите, я охотно заключу с вами новый контракт.

Дженнингс молча кивнул. Подождав, пока дверь за Ретриком закроется, он сел на один из стоявших у стола стульев.

— Ну что ж, мистер Дженнингс, — сказала Келли, открывая верхний ящик стола, — вы свое оттрубили, и «Ретрик констракшн» готова с вами рассчитаться. У вас при себе ваш экземпляр контракта?

— Да, — Дженнингс бросил на стол чуть помятый конверт. — Вот он.

Келли достала из ящика небольшой клеенчатый мешочек и какой-то от руки написанный документ, мешочек она придвинула к Дженнингсу, а сложенный пополам документ развернула и начала читать.

— В чем дело? — насторожился Дженнингс, заметив, что по ее лицу пробежала тень.

— Боюсь, это будет для вас сюрпризом. Вот, — Келли вернула ему конверт с контрактом, — перечитайте это повнимательнее.

— Зачем? — удивился Дженнингс, открывая конверт.

— Обратите внимание на последнюю статью. «По желанию второй договаривающейся стороны в любой момент до завершения срока действия настоящего контракта…»

— «…возможна замена предусмотренного данным контрактом денежного вознаграждения на какие-либо предметы и материалы, лично отобранные второй стороной и представляющиеся ей достаточно ценными для замены вышеупомянутого денежного…»

Дженнингс схватил клеенчатый мешочек и вытряхнул его содержимое на стол. И вскочил на ноги.

— Где Ретрик? Если он думает, что такие шутки пройдут ему…

— Ретрик здесь абсолютно ни при чем, все было сделано по вашей собственной просьбе. Вот, — Келли протянула ему исписанные листки бумаги, — взгляните на это. Вы же сами это писали. Это была ваша идея, а совсем не наша. Ну честно, — улыбнулась она, — с людьми, которых мы берем по контракту, такое иногда случается: поработают, поработают и вдруг решат, что возьмут вместо денег что-нибудь другое. Не знаю уж почему. А потом возвращаются с очищенной памятью и видят свою расписку…

78
{"b":"558795","o":1}