ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

А вот эта идея пока не находила поддержки. Хотя в последние недели им удалось убедить часть жильцов, что это правильно. Почему бы не расширить опыт толерантности? Дети, в конце концов, узнают, что люди из других многоквартирных домов ничем не отличаются от тех, что живут в «Аврааме Линкольне». Нужно уничтожить барьеры между жителями многоквартирных домов, и тогда начнется новая эра взаимопонимания и толерантности.

По крайней мере Стоуну будущее представлялось именно в таком свете. А вот консерваторы видели его совсем иначе. Нет, возражали они, дети еще не готовы к такому опыту: как они отреагируют на чужаков? Все это кончится драками между мальчиками: каждый будет кричать, что его здание — самое лучшее. Так что, конечно, идея сама по себе неплоха, но надо повременить с такими радикальными мерами.

Иэн Дункан очень рисковал, когда не пошел на собрание, — за такое полагался серьезный штраф. Но вечером он остался у себя в квартире. Дункан штудировал правительственные брошюры по религиозно-политической подготовке. «История Соединенных Штатов» или «рел-полы», как их обычно называли. Увы, он не был отличником религиозно-политической подготовки. Действие экономических факторов, сменяющиеся и противоборствующие идеологии двадцатого века, как это все способствовало созданию нынешней религиозно-политической ситуации — ох, все это представлялось ему крайне сложным и запутанным. Вот, к примеру, история создания Демократическо-Республиканской партии. Некогда на ее месте действовали две разные партии — они соперничали почем зря в борьбе за власть. Прямо как нынешние многоквартирные дома. Но где-то к 1985 году две партии слились в одну. Теперь в Соединенных Штатах была одна партия, она правила сплоченным и мирным обществом — ибо все граждане вступили в нее. Все платили партвзносы, ходили на собрания и голосовали — каждые четыре года — за нового Президента. За мужчину, который, как они думали, понравится Николь.

А ведь здорово знать, что мы, американский народ, своим свободным волеизъявлением решаем, кто станет мужем Николь, каждые четыре года. К примеру, последний мужчина, Тофик Нигел. Отношения между Тофиком и Первой леди оставались прохладными — похоже, ей не очень-то понравилось прошлое решение избирателей. Однако леди на то и леди, чтобы вести себя сдержанно и прилично.

Когда статус Первой леди стал почетнее, чем должность Президента? Такой вопрос содержался в «рел-поле». Другими словами, они спрашивают, когда в нашем обществе установился матриархат, подумал про себя Иэн Дункан. А что тут думать, где-то ближе к 1990 году. Это и так понятно. Хотя все к тому шло и раньше. Перемены не были внезапными. С каждым годом Президент все больше уходил в тень, а вот Первая леди пользовалась все возрастающими симпатиями публики. Это избиратели сделали, не кто другой. Возможно, им нужна была фигура, замещающая мать, жену, любовницу — или все три женские ипостаси разом? И они получили, что хотели. Теперь в Белом доме сидит Николь — а уж она-то отлично сочетает в себе все три образа. И не только три, а еще кучу других.

В углу гостиной рявкнул телевизор — предупреждал, что сейчас включится. Со вздохом Иэн Дункан отложил официальный правительственный учебник и уставился в экран. Наверное, сейчас покажут специальный выпуск новостей, посвященный работе Белого дома. Очередная поездка по стране или подробный (регистрирующий каждую мелочь и деталь) репортаж о новом хобби или увлечении Николь. Неужели Первая леди решила коллекционировать костяной фарфор? Мда, если это так, покажут каждую чашечку «Ройял Алберт»…

И вправду, экран тут же заполонила довольная, круглая и бородатая физиономия Максвелла Джеймисона, пресс-секретаря Белого дома. Секретарь приветственно помахал ручкой телезрителям.

— Добрый вечер, добрые граждане великой страны! — торжественно произнес он. — Задавались ли вы вопросом, каково это — спуститься в глубины Тихого океана? А вот Николь задумалась над этой проблемой, и ради ответа на этот вопрос она собрала в Тюльпановом кабинете Белого дома лучших океанологов мира. Сегодня вечером она расспросит их, а вы услышите их рассказы — ибо они были записаны буквально некоторое время назад сотрудниками Объединения телеканалов «Триада» Бюро по связям с общественностью!

Что ж, посмотрим на жизнь Белого дома, подумал Дункан. Хоть вот так, опосредованно. Ибо у нас нет талантов, которые могли бы заинтересовать Первую леди, занять ее царственное внимание хотя бы на один вечер. Но мы все равно заглянем в эту заповедную даль — пусть и через тщательно отрегулированное по размеру окошко в виде экрана телевизора.

Сегодня у него не было настроения сидеть перед телевизором, однако просмотр обещал некоторую выгоду. В конце передачи могли запустить мгновенную викторину, а хороший балл в викторине мог отчасти искупить весьма неудачную контрольную по политической обстановке — ее как раз проверял сосед, мистер Стоун.

На экране показалось красивое, бледное лицо — спокойные черты, умные, темные глаза. Лицо мудрое и вместе с тем не лишенное некой хитринки. Лицо женщины, которая сумела привлечь и приковать взгляды нации — да что там нации, всей планеты. Едва завидев знакомые черты, Иэн Дункан почувствовал прилив удушливого страха. Он подвел ее. Плохо написал тест. Наверняка ее информируют, она ничего не скажет в ответ, но… будет разочарована.

— Добрый вечер, — послышался мягкий, слегка хрипловатый голос.

— Ну видите ли в чем дело, — Дункан с ужасом понял, что бормочет оправдания вслух, — я просто с абстракциями не того… ну плохо у меня с ними, понимаете, вся эта религиозно-политическая философия — для меня она совершенно бессмысленна. Может, мне на чем-то конкретном, на какой-то вполне ремесленной деятельности сосредоточиться? Кирпичи обжигать. Или там прибивать подметки.

И тут же подумал: на самом деле мне нужно на Марсе жить. Там фронтир, там мне самое место. А отсюда меня все равно вытурят, я неудачник, мне тридцать пять — и что? А ведь она знает это, знает.

Отпусти меня, Николь, в отчаянии подумал он. Пожалуйста, не надо заставлять меня писать тесты — я их все равно не пройду. Даже эта программа про окенское дно — даже она для меня запредельно сложна, она кончится — и я моментально забуду, что в ней говорилось. Нет во мне никакого проку для Демократическо-Республиканской партии.

И тут он подумал о своем брате. Эл наверняка сможет помочь — Эл работал на Безумного Люка, продавал подержанные корабли, развалюхи из жести и пластика — их могли себе позволить даже полные лузеры. На таком корабле, если повезет, можно долететь до Марса. Эл, подумал он, наверняка подыщет мне катер — по оптовой цене.

Николь в телевизоре говорила:

— На самом же деле это чудесный, завораживающий мир, в котором обитают невероятно разнообразные светящиеся существа, восхищающие даже тех, кто видел фауну других планет. Ученые подсчитали, что в океане обитает больше видов живых существ…

Тут ее лицо утонуло, на его месте всплыла странная, уродливая рыба. А ведь это чистой воды пропаганда, сообразил Дункан. Они пытаются отвлечь нас от мыслей о Марсе. Об эмиграции. Не хотят, чтобы мы сбежали от Партии — и от нее. С экрана на него таращилась вылупленными глазами рыбища, он против воли почувствовал, что ему интересно! Черт, подумал он, какой причудливый мир там, под водой… О, Николь, ты победила — я залип у экрана! Ах, если бы мы с Элом вытянули счастливый билет… Мы вполне могли бы сейчас играть для тебя в Тюльпановой комнате — и нашему счастью не было бы конца. Ты бы брала интервью у всемирно известных океанологов, а мы с Элом скромненько бы наигрывали какую-нибудь «Инвенцию № 6» Баха…

И он пошел в кладовку и осторожно вытащил на свет что-то завернутое в ткань. Ох, сколько надежд они возлагали на эту штуку… Дункан очень нежно развернул бутылку. А потом глубоко вдохнул и выдул пару гулких нот. Да уж, некогда они с Элом выступали как «Братья Дункан и их Двухбутылочный Оркестр», да. Играли на двух посудинах Баха, Моцарта и Стравинского. И все запорол агент по поиску талантов. Он их так толком и не прослушал. Опоздали, милые. Так он им с порога заявил. Джесси Пигг, мегазнаменитый игрун на бутылке из Алабамы, первым попал в Белый дом и был удостоен чести развлекать дюжину или сколько их там членов семьи Тибодо своими аранжировками «Джона Генри» и прочих песенок.

66
{"b":"558797","o":1}