ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И он задумчиво погудел пару раз в бутылку.

— Я… не могу, — вдруг резко сказал Иэн. — Я…не в состоянии. Это слишком важно для меня, но я чувствую — что-то пойдет не так, мы ей не понравимся, и нам дадут пинка под зад. А мы… мы так и будем жить дальше с воспоминаниями о позоре.

— Слушай, — начал Эл. — У нас же есть папула. А это дает нам…

Тут он осекся. По направлению к космопарку по тротуару шел высокий, сутуловатый пожилой человек в дорогом — из натуральной ткани — синем костюме в мелкую полоску.

— Боже ж ты мой, это же Люк! Собственной персоной! — воскликнул Эл. Похоже, он не на шутку испугался. — Я его за всю жизнь всего пару раз видел. Проблемы какие-то, наверное…

— Ты бы папулу подозвал, — тихо сказал Иэн.

Потому что тварюшка резво побежала к Люку.

На лице Эла проступило до крайности изумленное выражение:

— Не получается!

Он отчаянно щелкал кнопками пульта:

— Она не слушается!

Папула подскочила к Люку, тот наклонился, подхватил ее и пошел к космопарку с папулой под мышкой.

— Он перехватил управление, — ахнул Эл.

И ошеломленно поглядел на брата.

Дверь крохотного офиса отворилась, и Люк вошел внутрь.

— Мы получили рапорт, что ты использовал ее во внеслужебное время в частных целях, — сказал он Элу низким, мрачным, ничего хорошего не обещающим голосом. — Тебя же предупреждали — это запрещено. Папулы — собственность космопарка, не оператора.

Эл растерянно пробормотал:

— Ну… эт самое… Люк… ну я…

— По-хорошему, тебя уволить надо, — сурово продолжил Люк. — Но у тебя продажи высокие. Поэтому так и быть, работай дальше. Но делишки свои устраивай без помощи служебного оборудования.

И он покрепче перехватил папулу и развернулся к двери.

— Так, время деньги, мне пора.

И он посмотрел на бутылку в руках у Эла.

— А это вообще не музыкальный инструмент. Это штука, в которую виски наливают.

Эл выдавил:

— Люк, полушай. Это ж реклама. Мы выступим перед Николь, и твоя сеть космопарков станет известной. Престижной, и все такое!

— А мне на фиг не сдалась эта престижность, — заявил Люк, остановившись перед дверью. — Я не собираюсь развлекать Николь Тибодо. Она делает с этим обществом все, что хочет, а я делаю с моими космопарками все, что хочу. Вот так. Она ко мне не лезет — и я к ней не лезу. И пусть так оно и остается. Позвони Слезаку и скажи, что вы не сможете выступить. И вообще забудь об этой чуши. Ты же взрослый человек, а занимаешься черт знает чем — сидишь и в бутылку дудишь, это кому сказать…

— А вот тут ты не прав! — с жаром возразил Эл. — Искусство не знает границ, и даже самые приземленные, обыденные вещи обретают в нем новую жизнь! И эти бутылки — не исключение!

Люк поковырялся во рту серебряной зубочисткой и заметил:

— Ну и как ты собираешься обаять Первую семью? Папулы-то у тебя больше нет. Как, не боишься провала?

Помочав, Эл сказал Иэну:

— Он прав. Мы получили это приглашение благодаря папуле. Но… да ладно, пошло оно все. Мы все равно выступим.

— А ты смелый парень, — заметил Люк. — Но глупый. И тем не менее, тем не менее… тебе удалось произвести на меня впечатление. Теперь я понимаю, почему у тебя продажи запредельно высокие — потому что ты никогда не сдаешься. Ладно, бери папулу в Белый дом. Но смотри, чтобы следующим утром она опять была в космопарке!

И он перебросил Элу круглое, похожее на жука существо. Тот схватил зверюшку и прижал к груди, словно большую подушку.

— Может, это, конечно, и реклама для нас, — продолжил Люк. — Но я знаю одно. Мы Николь не нравимся. Сколько людей ускользнули от нее — и все из-за нас. Мы — слабое место в мире мамочки, и мамочка знает это.

Он осклабился, показывая золотые зубы.

Эл пробормотал:

— Спасибо, Люк.

— Только вот что: папулой буду управлять я, — строго предупредил Люк. — Ну, на расстоянии. У меня все-таки опыта побольше. В конце концов, я же их придумал и запустил в производство.

— Да без проблем, — покивал Эл. — Я-то все равно буду на игре сосредоточен, куда мне еще папулу настраивать…

— Вот, — сказал Люк. — Я ж говорю: ты ж бутылку свою двумя руками держишь!

Люк говорил, Иэн слушал — и что-то его насторожило в голосе братцева начальста. Что-то Люк, похоже, замышляет… Но что? Так или иначе, выбора им не осталось — без папулы успеха им не видать. И конечно, Люк управится с ней виртуозно, он ведь только что показал класс, куда там Элу, и кроме того, правильно Люк заметил, что Эл, так или иначе, будет занят, когда играешь, не до возни с пультом. Но… что-то, что-то тут не то.

— Безумный Люк, — тихо сказал Иэн. — А ты когда-нибудь Николь видел? Ну, лично встречался с ней?

— Ну да, — не дрогнувшим голосом отозвался Люк. — Давно это было. Мы с отцом ездили по стране с кукольным театром. Нас и в Белый дом пригласили в конце концов.

— А что там случилось? — поинтересовался Иэн.

Люк помолчал, но все же ответил:

— А ей не понравилось. Она сказала что-то вроде — «какое безобразие, эти куклы неприлично выглядят».

И теперь ты ее ненавидишь. Вот оно что, подумал Иэн. Ты ее так и не простил.

— А они были неприличные? — спросил он Люка.

— Нет, — ответил тот. — Ну, правда, в одном акте мы стрип-шоу показывали, и куклы изображали девиц легкого поведения. Но никто ж не жаловался до этого. Отец очень расстроился, а мне… мне было плевать.

Его лицо не выражало ровным счетом ничего.

Эл проговорил:

— А что, Николь и тогда уже была Первой леди? Так давно?

— Конечно, — покивал Люк. — Она занимает этот пост вот уже семьдесят три года. Вы разве не знали?

— Но это невозможно, — разом откликнулись они.

— Еще как возможно, — сказал Люк. — Она сейчас совсем старушка. Бабулька. Но, думаю, еще ничего выглядит. Да вы сами все скоро увидите.

Иэн ошеломленно пробормотал:

— Но по телевизору…

— Ну, — засмеялся Люк. — По телевизору все, что угодно, покажут. На экране ей лет двадцать, не больше. Но вы сами-то в учебники истории загляните, там все написано. Эти факты никто ни от кого не скрывает.

А что нам за дело до фактов, подумал Иэн, если мы ее каждый день собственными глазами видим — и видим, что она по-прежнему молода и красива.

Люк, а ведь ты врешь. Это он тоже подумал. Мы же знаем, как все на самом деле. Все знаем. Вот брат мой видел Николь. Эл уж не стал бы врать, если б увидел старуху. Ты же ее ненавидишь. И поэтому клевещешь. Открытие потрясло его, и он повернулся к Люку спиной — не хотел больше иметь дела с очернителем. Ну если Николь семьдесят три года в Белом доме — ей что, девяносто, по-вашему? Его передернуло от самой мысли об этом, и он прогнал ее прочь. Ну, по крайней мере попытался прогнать.

— Удачи, ребятки, — сказал Люк, гоняя во рту зубочистку.

В ту ночь Иэну Дункану приснился страшный сон. За него цеплялась омерзительная старуха, морщинистая, с зелеными когтищами. Она нечленораздельно верещала и что-то требовала, но он не мог понять, что ей надо: ее голос, слова — все сливалось в шепелявое шипение, она шамкала беззубым ртом, булькала слюной, а та стекала по подбородку… Он попытался высвободиться из ее хватки…

— Божечки ты мой! — рявкнул над ухом Эл. — Проснись! Да проснись же, пора ехать! Нам через три часа нужно быть в Белом доме!

Николь. Вот оно что, сообразил Иэн и сел. В голове все спуталось. Это она мне снилась. Старая, усохшая — но все равно. Она.

— Понял-понял, — пробормотал он и, пошатываясь, встал с койки. — Слушай, Эл, — решился он спросить, — а если она действительно старуха? Ну, как Безумный Люк сказал? Что будем делать?

— Как что делать, — безмятежно отозвался брат. — На бутылках играть.

— Я этого не переживу, — застонал Иэн. — Я не умею приспосабливаться, никогда не умел, у меня хрупкая психика! Ой, нет, это кошмар, Люк управляет папулой, Николь — старуха, зачем мы туда поедем? Давай вернемся к прежней жизни! Каждый день будем видеть ее в телевизоре! И если повезет — один раз в жизни во плоти издалека, как ты в Шревпорте? Меня это устраивает, я доволен тем, что имею, мне нравится смотреть телевизор…

71
{"b":"558797","o":1}