ЛитМир - Электронная Библиотека

Я приземлился благополучно, жестко спружинил на амортизирующих подошвах и тут же откатился в сторону, под прикрытие нависающих скал. Вдогонку ударила крупнокалиберная пулеметная очередь, ровной строчкой высекла из камней прах и огонь, но я уже был вне простреливаемой зоны.

Датчики повреждений молчали. Значит — проскочил! Чем хороши эти старые «крабы» — так это своей безусловной прочностью. Современные «латники», например, или сверхсовременные «гоплиты» — и удобнее, и маневреннее, и лучше оснащены, не говоря уже о большем запасе энергии. Но вот выдержит ли «латник» разрыв гранаты почти под ногами — за это я не поручусь, это еще бабка надвое… Чем проще техника, тем больше у нее запас прочности, эту аксиому военные конструкторы периодически забывают, а потом она снова озаряет их, будто откровение свыше.

Оказавшись в безопасном месте, я остановился, переводя дыхание и осматриваясь. По сути, нас взяли в классические клещи и теперь прижимали к горам по всем правилам. Слева, на расстоянии километр–полтора, маячила пехота противника в защитной желто–зеленой броне, хорошо подходившей к местным высушенным пейзажам. Они двигались в точности как осы, что разлетаются в стороны, а потом снова сбиваются в клубок над открытой банкой варенья…

Но броня у их пехоты похуже нашей, отметил я. Это было видно даже издали. Даже хуже наших «крабов». Не зря говорят, что в легком и стрелковом вооружении метрополия все–таки преобладает, наши, например, защитную окраску на броню не наносят, она сама мимикрирует…

Справа двигались пять МП–танков. Вполне современных танков на этот раз! В воздух танки не поднимались, шли наземным ходом и лупили по нам практически вне зоны поражения нашего оружия. Два других танка уже попробовали было вырваться вперед, проутюжить наш отступающий батальон «огнем и маневром», и теперь горели на холме, коптили жирным и черным дымом, высоко поднимающимся в безоблачное небо. Один танк подорвала Горячка, но и сама подорвалась вместе с ним. Второй… Нет, я не видел, как ребята оприходовали второй, слышал только, как он хорошо и смачно бабахнул. Похоже, ему под самые гусеницы подкатили связку противотанковых мин–магниток. Тот, кто это сделал, тоже вряд ли уцелел, это понятно…

Остатки нашего батальона послушно карабкались на скалы и камни, потому что деваться все равно было некуда.

Уйти нам не дали. Все–таки не дали…

Я не знал, сколько нас оставалось, некогда было считать и перегруппировываться, но не больше двух–трех десятков — это уж точно.

Пока оставалось…

Похоже здесь, западнее, у подножия гор, батальон «Мститель» и закончит свое доблестное существование, понимал я. Это не паника, просто констатация факта…

Я отступал почти последним, за мной — только Князь с верным Кукушкой. Засели ниже, в естественном укреплении среди камней, и довольно бодро лупили очередями в сторону противника. Нет, я не приказывал уголовным прикрывать отход, Князь сам вызвался быть в арьергарде, ну а Кукушка, понятно, без него — никуда. Что наводит на мысли о непредсказуемости человеческих характеров, одинаково способных на подвиги и на паскудство… Если бы еще было время и место об этом тщательно поразмыслить…

Тяжелый снаряд оглушительно грохнул где–то выше, и я совершенно машинально пригнулся. Осколки снова брызнули по броне, на этот раз — каменные, неопасные. Хорошо все–таки стреляют, метко…

Я понимал, видел, что еще немного, и нас окончательно прижмут к крутым скалам, и наступит амба, кердык, абздец — все вместе. На каменных стенах, уступами поднимающихся высоко в небо, мы будем видны, как мухи на белых обоях. При такой крутизне подъема никакой форсаж не спасет, нас просто расстреляют, пока мы будем подниматься к вершинам…

Казачки вообще воевали толково. Во избежание ненужных потерь в открытый бой на прямой наводке не рвались. Действительно, зачем? Они просто долбили и долбили нас на средних и длинных дистанциях, что при их превосходстве в огневой мощи было вполне достаточно. И волки сыты, и от овец — только клочки по закоулочкам! Я бы и сам так поступил на их месте, долбил и долбил спокойно, издалека. Это только в комиксах и сериалах бравые десантники сплошь и рядом сходятся врукопашную, лязгая кулаками по чужим панцирям. На деле — пуля, ракета или граната куда надежнее кулака, даже оснащенного пневмоусилителями мускулатуры. Спору нет, рукопашные в броне тоже встречаются, я их сам видел и даже участвовал. Но за семь лет войны — всего несколько раз…

Если противник пошел врукопашную, что делать? Правильно — стрелять в упор! Дураку понятно, но не сценаристам, конечно…

Между тем, я наблюдал.

Прижмут, уже прижимают! И что тут поделаешь?

— Начальник, начальник! Тигр–1, я пошел на отход, прикрой! — раздался в наушниках заполошный голос Кукушки.

— Давай, прикрываю! — коротко ответил я.

— А на суровой, ледяной планете–э–э! А в тюрьме мальчонка пропада–а–ал! — услышал я в наушниках то ли стон, то ли вой, то ли залихватскую блатную песню.

Полетел, родимый!

Высунувшись из–за камней, я, не целясь, дал несколько длинных веерных очередей в сторону наступающей бронепехоты. Потом мгновенно сменил позицию, длинным прыжком перебравшись еще выше по скалам. И снова стрелял и стрелял, отвлекая их огонь на себя.

Сверху мне было хорошо видно, как летел Кукушка. Ему бы, дурачку, взять ниже, расстелиться над землей, как блин над тарелкой… Может, и проскочил бы!

А он выперся на вышину, завис готовой мишенью…

МП–танк влепил снаряд точно в него. Прямое попадание, ювелирная работа наводчиков, не так–то это и просто, попасть в планирующую броню…

Я успел отчетливо увидеть, что Кукушка словно взорвался изнутри, мгновенно набух красным огненным тюльпаном, распался на клубы дыма и тут же исчез, испарился, как вода при мгновенном нагреве плазменного котла… Вакуумный снаряд, конечно же!

Значит, еще один искупил кровью, и тут же на месте ею выкипел — мимолетно мелькнула мысль.

Долго раздумывать было некогда, в каменной нише еще оставался Князь, его тоже надо было оттуда вытаскивать, пока не накрыли навесным огнем.

— Князь, Князь! — вызвал я открытым текстом. — Давай теперь ты, пока не нащупали! Только ниже бери, стелись над камнями, в высоту не лезь!

— Ага, щас! — мгновенно откликнулся он.

— Не понял?

— Щас все брошу и начну давать каждому встречному–поперечному! — пообещал он.

Теперь его голос звучал с откровенной насмешкой. Но без страха… С насмешкой, но без страха? Кажется, понял…

— А что тут непонятного, командир? — произнес он, словно подтверждая мою невысказанную мысль. — Сдаюсь я! Я жить хочу! Буду сдаваться, иначе — пропадем здесь, как фраера на малине! Буду сдаваться и тебе советую…

Ах ты…! Вот за этим он и остался всех прикрывать! Я–то тоже хорош, слюни распустил, уши развесил, задумался о сложносоставляющих человеческой натуры… А все, как обычно, объясняется куда проще!

— Командир? — позвал меня Князь.

— Чего тебе?

— В спину стрелять не будешь? Я помолчал немного. Подумал.

В сущности, я уже держал его на прицеле.

Сверху–то… Совершенно машинально поймал в прицел «эмки» и теперь — держал… На таком расстоянии с него хватит и обычной пулевой очереди!

— Ладно… Не буду, — пообещал я.

— Ты пойми, больше все равно делать нечего, — продолжал увещевать он. — Так я выхожу?

— Выходи, — я снял палец со спусковой кнопки «эмки». — Только смысла нет, пристрелят тебя, вот и вся любовь.

— А это мы еще посмотрим… Точно не будешь стрелять?

— Выходи…

— Лады, командир! Я тебе верю! И это… не поминай, словом…

Не высовываясь, Князь выпустил вверх белую ракету. Международный сигнал о сдаче, понятный на любой планете.

Интересно, он–то откуда его знает? Я не помню, чтоб рассказывал о нем на занятиях по боевой, а офицер–надзиратели уж точно такому не учили… И откуда у него, кстати, белые ракеты, никак не предусмотренные боекомплектом штрафника? — на мгновение задумался я.

38
{"b":"558823","o":1}