ЛитМир - Электронная Библиотека

Она сорвала с пальца перстень с черным камнем — и швырнула его сыну. Тот поймал, растерянно зажал в кулак, опасаясь надеть. Знает он эти камни — обагренные кровью, обручающие демона воле повелителя... Надеть на свою руку? Его передернуло.

— Это наказание? — уточнил Иризар, взглянув на нового хозяина искрящимися золотом глазами.

— Это честь для тебя! — парировала герцогиня, с высокомерием вернулась к зеркалу.

Аудиенция была окончена. Поклонившись матери, Гилберт первым покинул покои. Следом вышел Иризар.

— Погоди! — крикнул вдогонку демону один из приятелей.

— А вы куда? — остановила этих двоих герцогиня.

— Ну... Мы же с ним, — ответил, замешкавшись, верзила.

— У меня есть для вас поручение... — начала герцогиня. Но ее перебили:

— Обойдетесь! Раз вы, госпожа, Иризара к Гилберту отправили — так мы тоже у него теперь будем. Пускай мальчишка нами и командует, а вы обойдетесь.

— Как вы смеете мне перечить?!

— У вас перстня на нас не имеется, мы демоны свободные — так что хватит приказывать! Скажите спасибо, этот год вообще вам задаром служили! — ответил наглец, а второй согласно кивнул.

— Как знаете, — вздохнув, махнула рукой хозяйка. Спорить с этими убийцами даже она не имела достаточной смелости.

В узкой галерее Иризар нагнал своего нового господина, остановил, преградив дорогу, упер в стену ладони, так что тот оказался зажат в ловушке:

— Ну, что скажешь, хозяин, какие будут указания?

— Отстань, не до тебя сейчас! — огрызнулся Гилберт. С раздражением сунул демону перстень и поднырнул под руку.

— Как прикажете! Охотно повинуюсь! — крикнул демон вслед. Взвесил перстень в ладони, подкинул и поймал, сжал в кулаке. Странно было держать собственную удавку в своих руках... Иризар на миг задумался: демоны на многое шли, лишь бы заполучить свой перстень и обрести свободу. А ему этот шанс дался так просто?..

— Пошли к Сильг, отметим твое возвращение! — предложили подоспевшие приятели. — То-то она обрадуется!.. Но сперва хоть умойся, а то вон уже змей развел!

Заросшие грубой щетиной лица сияли неподдельными улыбками. Медвежьи объятия, дружеские тычки, шутливая затрещина за долгое отсутствие — но Иризар незаметно сунул перстень в карман.

Гилберт едва сдерживал шаг, чувствуя спиной взгляды троих демонов — но по лестнице спустился бегом. Пронесся через анфиладу залов, по извилистым коридорам и галереям. Мать могла вызвать его к себе в любое время и где бы он ни находился, но возвращаться назад приходилось обычным способом, что отнимало слишком много драгоценного времени.

Дернул за ручку — но вспомнил, что сам же запер дверь изнутри. Переведя дух, сообразил — вынул из шейного платка длинную серебряную булавку. Легко согнул пальцами мягкий метал, попробовал открыть замок. Тщетно! Второпях булавка сломалась, и половина застряла в замочной скважине, где-то глубоко внутри. Чертыхнувшись, Гилберт с разбега врезался плечом в дверь. Не с его весом и силой меряться с дубовыми сворками — но подстегивали упрямство и безвыходность.

С четвертой попытки створки поддались, и он влетел в комнату. Перевернув попавшую под ноги чернильницу, бросился к тайнику.

Как он и боялся — свеча прогорела до основания. Кусочек фитиля с ноготь длиной потрескивал в растекшейся черной луже. Расплавленным воском залило страницы раскрытой книги, тоненький ручеёк стекал вниз, корешок обуглился.

Недолго думая, Гилберт прихлопнул огонек ладонью, зашипел — горячий воск ожег руку.

Стало темно. В кромешном мраке, наедине с неподвижным чудовищем его неизменно оглушал безотчетный ужас... Он опрокинул стойку, с шорохом упала книга. Попытался вновь высечь огонь — торопливо щелкал пальцами, но руки дрожали, и искры если и вылетали, то только слепили, ничего не осветив. Наконец брызнул целый сноп искр, больно, точно тонкими иглами, исколов ладонь. Вспышка озарила коморку — выхватила из темноты клыки, ощеренную морду — прямо перед глазами. Гилберт вскрикнул, отпрянул назад. Еще вспышка — и он перевел дух. Чудовище не ожило, это всего лишь подставка, упав, зацепила и сорвала покрывало. Нервно рассмеявшись собственному малодушию, Гилберт на ощупь нашел мешковину, накинул на чудовище, стараясь не прикасаться к колючей шкуре. Подобрал книгу, а выйдя, запер дверь каморки не только на три засова, но сверх того и на пару навесных замков.

Поднявшись в комнаты, Гилберт не обратил внимания на растекшуюся по полу чернильную лужу. Прошел к окну, оставляя синие следы, осмотрел книгу. Так и есть! Хуже и быть не может. Застывший на страницах книги черный воск невозможно отчистить, не повредив тонкий пергамент. И на просвет тоже нельзя ничего увидеть. Скорей всего воск превратил рукописные строчки в кляксы... А ведь оставалось произнести всего несколько фраз!.. Проклятая привычка матери выдергивать его к себе, где бы он ни был, в любое время — она бесила его до глубины души!..

Это был последний шанс — и всё пошло крахом из-за какой-то нелепости... Гилберт чувствовал себя опустошенным и раздавленным. Он сам создал своего убийцу — по собственной глупости. И теперь не может ничего исправить — из-за случайных помех. Просто смешно... Он всего лишь хотел доказать миру, на что способен! Какое ребячество... Хотел получить могущественную силу — и едва не погиб. Хотя, если бы знал, на что придется согласиться ради жизни, выбрал бы смерть...

Нет, конечно, выход был, и Гилберт о нем помнил. Верный способ подчинить безымянную тварь — это завершить прерванный ритуал сотворения демона, позволить чудовищу испить крови хозяина. Но для этого нужно было, во-первых, освободить чудовище от сдерживающих оков заклятья, а этого Гилберт не умел. А во-вторых, он был более чем уверен, что если пойдет на этот шаг — чудовище выпустит всю кровь из своего создателя прежде, чем тот успеет произнести хоть слово.

Гилберт бросил ставшую бесполезной книгу в зев камина, невесело усмехнулся. Что ж, он проклял себя сам — он не имеет права жаловаться на свою участь.

***

В порядочном королевстве всё должно быть на своих местах и каждый обязан заниматься своим делом: ведьма — варить зелья, чернокнижник — чахнуть над гримуарами, принцесса — ждать своего рыцаря, а король...

Король Стефан Шестой не любил шумных балов и многолюдных сборищ. Пышным празднествам и придворным развлечениям он предпочитал общество немногих приближенных. Проведя молодость в победоносных военных походах, а зрелость — в поездках по завоеванным землям, в неустанных заботах о благе королевства, на старости лет Стефан мог позволить себе заслуженный покой, размеренные дни и по-домашнему уютные вечера.

Перед обедом, например, король любил сыграть в карты. Обычно компанию ему составляли канцлер, который удачно совмещал игру и доклад о государственных делах, и старшая фрейлина принцессы, которая, в свою очередь, пользовалась возможностью выпросить у короля дополнительные средства из казны, якобы на нужды принцессы, на что король, увлеченный партией, всегда соглашался и немедленно отдавал распоряжение недовольно сопевшему канцлеру.

— В этом году собран отличный урожай фруктов, — сообщал канцлер, методично сортируя доставшиеся карты по мастям. — Значительная часть яблок, вишен и, разумеется, винограда отправлена для переработки цеху виноделов. Около четверти урожая продали нашим северным соседям. Князь Вильгельм лично благодарит за высокое качество поставленного товара и в ответ обещает прислать весной дюжину возов пушнины и столько ж шерсти...

— Шерсть? Хорошо... — Король Стефан кивал, вполуха внимая словам канцлера. Задумчиво почесал затылок под шапочкой, разглядывая выпавшие карты.

В одежде короля не имелось ничего, что выдало бы титул монарха, — кроме тонкого золотого обруча на голове. Этот единственный символ власти король носил поверх бархатной шапочки, из-под которой виднелись совершенно уж седые волосы — в то время как окладистая борода было лишь чуть тронута серебром. Любивший простоту походной жизни, он и сейчас не изменял давним привычкам, отдавая предпочтение не парадным туалетам, а удобной одежде.

10
{"b":"558825","o":1}