ЛитМир - Электронная Библиотека

— Бесчестный прием! — выкрикнул рыцарь-распорядитель. — Остановите бой!

Лошадь под графом взвилась на дыбы — и, заржав, понесла, ничего не видя перед собой. Не чувствуя, что седок вылетел из седла.

Гилберт не сумел удержаться — его вышибло из седла, он повис вниз головой, волочась по изрытой копытами земле. С резкой ясностью он понял, что нога застряла в узком треугольнике стремени накрепко — а лошадь, взбесившись от подлого выпада, летит во весь опор к ограждению поля, намереваясь перескочить через высокий барьер.

Засигналили горны герольдов, рыцарь-распорядитель, потрясая церемониальным жезлом, бросился вперед с требованием остановить поединок немедленно — причинять умышленный вред лошади запрещено всеми правилами чести! Но его и помощников сейчас же окружили вооруженные приспешники дир Вадена, не пропустив на поле. Похоже, барон подготовился к подобному обороту событий.

У Гилберта не было выбора: либо он освободится, но его раскроют присутствующие на турнире колдуны — либо он погибнет. Он выбрал первое — заставил лопнуть крепчайший ремень стремени. У самого края поля он сорвался вниз, увидев брюхо перелетающей через его голову лошади. Кубарем прокатившись до ряда щитов, Гилберт вскочил на ноги — и ринулся на противника, выхватив меч из рук растерявшегося оруженосца.

Барон его ждал, со зловещим удовлетворением отметил вспыхнувший огонек ненависти в глазах противника. Взмахнув клинком, дир Ваден перерубил веревку мешающего барьера, яркие флаги упали в пыль.

Они сцепились с яростным звоном.

Барон рубил с силой — но Гилберт ловко обводил его клинок своим — и уходил от прямых ударов, которых не смогли бы выдержать ни его доспехи, ни он сам. Не подпуская слишком близко, но и не отдаляясь, граф рассчитывал, что барон вскоре выдохнется, раскроется в запале для единственного точного броска...

Но барон легко разгадал несложную тактику. Он шаг за шагом оттеснил противника к середине поля. Когда граф ступил, не замечая, в петлю лежащей на земле веревки барьера — барон кивнул одному из своих слуг, выстроившихся цепочкой по кромке всего поля. Тот дернул за конец — и петля затянулась, веревка захлестнула, обвила ногу графа. В этот же миг дир Ваден выбил оружие из рук графа. Внезапно потеряв равновесие от рывка, выпустив отлетевший меч, Гилберт упал на колени перед бароном.

Дир Ваден довольно хохотнул. Перехватил рукоять обеими руками, направив клинок вниз, занес меч, готовясь пронзить подставленную шею.

Иризар не мог не вмешаться — вмешались же в ход поединка слуги барона! Он же всего лишь заставил меч выскользнуть из сжатых ладоней дир Вадена, хозяин не сможет его потом обвинить в нечестном приеме.

Клинок воткнулся в землю перед самым лицом оглушенного Гилберта. Барон растерянно взмахнул над головой сцепленными руками. Но этого мгновения оказалось достаточно.

Гилберт выдернул меч из земли, широким взмахом сделал подсечку по ногам, заставив противника поменяться местами — теперь барон оказался на коленях. Граф ринулся вперед и, повалив навзничь — занес над горлом лезвие:

— Кажется... — выдохнул он сбивчиво, — сейчас самое время простить о милосердии. Или вы будете настаивать на поединке... до смерти?

Барон зарычал. Но лезвие холодно касалось челюсти — так же глаза мальчишки были холодны и безжалостны. Барон уронил голову в пыль, яростно выругавшись.

Гилберт удовлетворился таким ответом. Поднялся, отшвырнул меч.

Следившие за поединком затаив дыхание зрители оглушили друг друга ликующими криками. Гилберт оглянулся, кажется, с трудом понимая, что все эти люди счастливы от его победы. Это было так странно...

Вырвавшись наконец из рук приспешников барона, рыцарь-распорядитель выбежал на поле, на нем лица не было от возмущения:

— Ну знаете ли! Дир Ваден, ваше поведение недопустимо! Сколь неуважительное пренебрежение законами чести! Я составлю рапорт в королевский суд, вас лишат права...

Барон, поднявшись, отмахнулся от распорядителя, как от надоедливой мухи. Шагнув к Гилберту, стянул перчатку и примирительно подал руку:

— Признаю, драка получилась забавной.

— Удовольствие было взаимным, — помедлив, пожал руку граф. — Но согласно правилам, вы мой должник и обязаны заплатить выкуп?

— К черту правила! — самодовольно хохотнул барон. — Я тебя прощаю, щенок. Буду рад сцепиться с тобой еще при случае.

— Как пожелаете, — вежливо ответил Гилберт.

Предоставив поднимать с земли шлем и меч своим слугам, барон, отодвинув с пути подозванных распорядителем стражников, направился к выходу с поля. Гилберт посмотрел ему вслед — но шумной толпой поспешившие с поздравлениями молодые рыцари и оруженосцы, забывшие от радости про титулы, заслонили собой барона. И из-за них граф не увидел кое-что...

Остановившись в воротах, барон дир Ваден обернулся, окинул тяжелым взглядом веселую толпу, задержался на спешащей к жениху прихрамывающей принцессе.

— Повезло юнцу, — злобно сплюнул он выбитым зубом и кровью.

— Повезло? Отнюдь. Я полагаю, сей юноша родился под крайне неудачливой звездой, — услышал за спиной вкрадчивый голос.

— Что ты имеешь в виду, монах? — рыкнул дир Ваден. — Если есть что сказать — говори прямо! Я не терплю ваших витиеватых речей и не позволю себя морочить.

— О, простите, благородный воин, — смиренно поклонился аббат. — Я лишь хотел заметить, что мальчику способствовала вовсе не удача, а вполне подвластные человеку чары.

— Колдовство? Посмел-таки при всем народе?.. — скривился барон. — Наглый щенок! Я смог бы простить поражение в честном поединке. Но подлого обмана не потерплю! Чтобы меня осилили не честным мечом, но чернокнижием — не спущу этого!..

— Верно, — расплылся в улыбке аббат. — Прощать — привилегия церкви. Ваше же воинское дело — наказывать преступивших черту дозволенного глупцов, несущих в наш светлый мир порок и грех...

— Благодарю за подсказку, — перебив, осклабился барон. — Но вот только командовать собой я никому не позволю, тем более церковным крысам.

И насмешливо отвесив поклон, пошел своей дорогой. Аббат же ничуть, кажется, не огорчился сорвавшимся союзом. Ему было довольно новой искры, подброшенной в костер старой ненависти.

Вечером состоялся большой праздник. Для королевского пиршества на широком лугу, прямо под ясным звездным небом, составили подковой длинные столы — так чтобы места хватило для всех без исключения участников турнира. И чтобы каждый гость, вернувшись домой, мог с полным правом объявить, что имел честь сидеть за одним столом с самим государем. Люд попроще веселился вокруг больших костров — славя короля за бесплатное угощение и щедро разливаемое прямо из бочек вино. Заглушая друг друга, надрывались музыканты и певцы, пестрым вихрем кружились танцовщицы, поражали трюками жонглеры и ловкие акробаты.

Во время этого празднества было решено всенародно объявить о помолвке королевской дочери и назначить день венчания.

Но сперва, пока льющееся рекой вино не одурманило зрителей и не помешало оценить красоту зрелища, свое мастерство демонстрировали чародеи.

На самом деле членам Гильдии не было нужды устраивать между собой турниры. Каждый из них отлично знал, чего он стоит сам и кого из колдовского братства может вызвать на бой, а кого лучше и словом не задевать. Потому поединки между колдунами в корне отличались от бравурного петушиного соперничества среди рыцарей. Проводили колдовские бои исключительно ради впечатления толпы и для услады королевского взора. И так как настоящее, смертоносное колдовство, чем оно сильнее — тем менее заметно для стороннего глаза, то участвующие в турнире чародеи использовали по большей части безобидные, зато зрелищные приемы. В синеватой темноте очень эффектно смотрелись взрывающиеся искрами шары огня, коими не скупясь метали друг в друга противники — на радость пирующим. Даже если кто из молодых чародеев промахивался и попадал вдруг сверкающим, стрекочущим разрядом в снующих вокруг столов слуг — несчастный отделывался легкой встряской под громогласный хохот зрителей.

76
{"b":"558825","o":1}