ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

И вдруг мираж исчез. Беспомощно Грэн привалился к стене, и ячейки, усеивавшие стену, начали лопаться, выделяя ядовитую жидкость. Потом появились рты — жадные и коричневые, послышалось какое-то звучание. Звуки обрушились на него; он уже слышал громкий голос морэла, который раздавался повсюду. Сначала из-за страшного шума в голове Грэн не мог ничего разобрать. И только позже до него начал доходить смысл того, о чем говорил морэл. Грэн закричал; но грибок говорил спокойно, и в его голосе присутствовала даже какая-то жалость. Грэн взял себя в руки и прислушался к словам грибка.

«В зарослях Номансланда — там, где живут мне подобные, такие, как ты, — не обитали. Мы жили за счет простейших растительных тварей. Они существовали без мозга; их мозгом являлись мы. С тобой все сталось по-другому. Я слишком долго копался в твоем разуме. И видел так много удивившего меня, что очень быстро забыл, зачем я здесь. Ты поймал меня, Грэн, точно так же, как я поймал тебя.

Тем не менее настало время, и я вспомнил, кто я такой. Я использовал твою жизнь, чтобы иметь возможность существовать самому. Это мое предназначение. Другого пути у меня нет.

Я достиг критической точки, потому что я созрел».

— Я не понимаю, — сказал Грэн.

«Я должен принять решение. Скоро мне придется разделиться; это — принцип моего воспроизведения, и данный процесс мне не подвластен. Я мог бы остаться здесь, в надежде, что мое потомство сумеет каким-либо образом выжить на этой голой горе, на льду, под дождем и снегом. Или… Я мог бы перейти на нового, свежего хозяина».

— Не на моего ребенка.

«Почему бы и нет? Ларэн для меня — единственный выбор. Он молод и свеж; контролировать его будет намного проще, чем тебя.

Конечно, он еще слаб, но Яттмур и ты — вы оба будете присматривать за ним, пока он не сможет позаботиться о себе сам».

— Если это означает, что он позаботится и о тебе, тогда — ни за что.

Не успел Грэн закончить фразу, как получил удар, нанесенный прямо в мозг. Удар, который отшвырнул его в сторону. И Грэн упал, корчась от боли.

«Вы с Яттмур ни при каких обстоятельствах не бросите малыша. Ты ведь знаешь это, и я могу прочесть это в твоих мыслях. Тебе известно также, что при первой же возможности вы постараетесь покинуть эти жалкие склоны и уйти на плодородные, освещенные солнцем земли. Это входит и в мои планы. Время не ждет, человек; я должен действовать в соответствии со своим предназначением.

Я знаю каждую клеточку твоего организма, и мне жаль тебя, ибо я чувствую, как тебе больно. Но сейчас это ничего не значит для меня, потому что ты противишься моей воле. Мне нужен надежный и, желательно, безмозглый хозяин, который быстро поведет меня обратно в мир солнца, где я смогу оставить семена. Это — лучший вариант для моего потомства, не так ли?»

— Я умираю, — простонал Грэн.

— Еще нет, — продребезжал морэл.

Яттмур сидела в пещере у тамми и дремала. Зловоние, множество голосов, шум дождя снаружи, — все это притупило ее ощущения. Рядом с ней, на куче сухих листьев, спал Ларэн. Тамми накормили Яттмур лезэрфэзером, приготовленным на костре, который местами почти уже обуглился. Даже Ларэн пожевал кусочек мяса.

Когда она появилась у входа в пещеру, не зная, как быть ей дальше, тамми встретили ее словами:

— Заходи, красивая женщина! Иди от дождя, который падает с неба, к нам. У нас тепло и сухо.

— А кто эти, которые с вами? — она с тревогой посмотрела на горцев. При виде Яттмур они начали улыбаться и подпрыгивать.

При ближайшем рассмотрении они оказались огромными: где-то на голову выше людей. Их широкие плечи покрывал густой мех. Когда Яттмур вошла, они встали за спиною у тамми и смотрели на нее, потом начали окружать ее, скаля зубы и переговариваясь на каком-то подобии языка.

Таких страшных лиц Яттмур еще не видела никогда. У горцев были выступающие вперед челюсти, низко нависавшие над глазами брови, а в целом — лицо больше походило на рыло животного. Довершали портрет редкие желтые бороды и уши — словно куски сырого мяса, слегка заросшие волосами. Двигались горцы быстро, и, казалось, их лица ни на секунду не оставались неподвижными: длинные острые желтые зубы появлялись и исчезали за серыми губами каждый раз, когда их обладатели задавали вопросы.

— Ты живешь здесь? На Большом Склоне ты живешь? С тамми, с тамми живешь? Вы живете вместе на Большом, Большом Склоне?

Самый большой из горцев выпалил эту тираду, прыгая перед ней и дико гримасничая. Он обладал настолько низким и гортанным голосом, а сами слова произносил так быстро, что Яттмур с большим трудом поняла его.

— Ты, ты, — да, живешь ты на Большом, Большом Склоне?

— Да, я живу на этой горе, — сказала она, взяв себя в руки. — А где живете вы? И кто вы?

Вместо ответа он так широко распахнул глаза, что Яттмур увидела красные хрящи. Затем он плотно закрыл их и засмеялся высоким клокочущим смехом.

— Эти меховые люди — боги, хорошие боги, красивая женщина, — объяснили ей тамми.

Они были возбуждены и отталкивали друг друга, чтобы первыми излить ей свои души.

— Эти меховые люди зовутся меховыми. Это — наши боги, потому что они специально пришли на Большой Склон, чтобы стать богами для маленьких добрых тамми.

— Они — боги! Боги! Большие страшные боги, красивая женщина. У них есть хвосты!

Это последнее предположение скорее напоминало крик победителя. Все одиннадцать завизжали и начали скакать по пещере. Действительно, у меховых людей имелись хвосты, торчащие под необычным углом. Тамми изо всех сил старались поймать и поцеловать их.

Пораженная увиденным, Яттмур отшатнулась, а Ларэн, который смотрел на все это широко раскрытыми глазами, испуганно, на пределе голосовых связок, закричал. Танцующие тут же передразнили его, усиливая плач ребенка своими воплями и криками.

И вдруг один из пробегавших мимо горцев выхватил Ларэна у нее из рук. Яттмур вскрикнула, но малыш был уже далеко. Он молчал, а его маленькое красное личико выражало крайнее удивление. Меховые создания перебрасывали Ларэна из рук в руки так, что малыш в любой момент мог упасть на пол или удариться головой о свод пещеры. При этом горцы очень громко и лающе смеялись.

Взбешенная Яттмур бросилась на первого попавшегося ей горца и, вцепившись в его густой белый мех, почувствовала, как напряглись его мышцы. Он развернулся и вскинул руку, воткнул два пальца в нос Яттмур, сильно толкнув ее при этом.

Боль ослепила ее. Отшатнувшись, она закрыла лицо руками, но, потеряв равновесие, свалилась на землю. В следующее мгновение горец бросился на нее. За ним последовали остальные.

Это-то и спасло Яттмур. Меховые начали драться между собой и совсем забыли про нее. Она отползла в сторону и подобрала Ларэна, который, с неизменившимся выражением крайнего удивления на лице, целый и невредимый, лежал на земле. Всхлипывая, Яттмур прижала ребенка к груди. Он сразу же начал плакать. Яттмур в страхе оглянулась, но тут же успокоилась, увидев что горцы уже забыли о ней, прекратили драку и приготовились жарить на огне птицу.

— О, не надо, чтобы глаза были мокрыми, красивая женщина, — причитали тамми, подходя к ней. Они неуклюже похлопывали ее по спине и норовили погладить по волосам. Яттмур тревожило то, как свободно, раскованно вели себя тамми, когда рядом не было Грэна.

Тихим голосом она спросила:

— Вы так боялись Грэна; почему же вы не боитесь этих ужасных тварей? Неужели вы не видите, насколько они опасны?

— А разве ты не видишь, что у этих меховых богов есть хвосты? Только хвосты делают людей богами для нас, несчастных тамми.

— Они убьют вас!

— Они — наши боги, поэтому мы с радостью примем смерть от хвостатых богов.

— Вы — словно дети, они же так опасны!

— Да, у меховых людей очень страшные зубы. Но они не обзывают нас так, как ты и умный человек по имени Грэн. Если мы и умрем, то умрем весело.

Через их головы Яттмур посмотрела на группу горцев. Их занятие заключалось в том, что они отрывали куски от лезэрфэзера и отправляли их в рот. Одновременно они передавали по кругу большую кожаную фляжку, из которой по очереди что-то отпивали большими глотками. Яттмур услышала, что между собой они разговаривают на языке тамми, только еще более исковерканном.

117
{"b":"558829","o":1}