ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Старик Моне выбрал правильный путь (правильный для его века, разумеется), сидя у себя в Гиверни, преобразуя водяные лилии в цветовые композиции и поймав таким образом ускользающее время - свое. Моне и думать тогда не думал о девонийской или там палеозойской эре.

Поле деятельности человеческого сознания настолько расширилось, оно настолько было поглощено преобразованием всех и вся по своему усмотрению, что искусство не могло существовать в стороне от всего этого - иначе оно бы просто не воспринималось. Нужно было изобрести нечто совершенно новое - даже биокинетическая скульптура прошлого столетия была уже пройденным этапом.

Новое искусство дало корни и ростки в его собственной жизни. Она, эта жизнь, была подобна водовороту: его чувства и эмоции низвергались к центру бытия, стремясь вперед, как лавина, но затем неизменно возвращаясь к точке исхода.

Превыше всех художников Буш ставил Джозефа Мэллорда Уильяма Тернера. Eго жизнь, пришедшаяся на период, подобный нынешнему, - тогда наука и техника тоже пытались изменить понятие о времени - также развивалась водоворотом. Последние его работы прекрасно это отражают.

Итак, водоворот: символ того, как каждый предмет или явление Вселенной вихрем проносятся вокруг человеческого глаза - точно так же вода стремится в отверстие раковины.

Снова эта мысль в сотый, тысячный раз вернулась к нему. На этот раз ее спугнули моторы.

Недовольно ворча, Буш сел на песке и еще раз оглядел округу. Мотоциклы уже показались, безупречно ровный строй их был виден очень отчетливо. Предметы его собственного измерения казались глазу намного темнее, чем если бы они существовали по ту, а не по эту сторону энтропического барьера, - барьер скрадывал до десяти процентов света.

Десяток мотоциклистов приближался. Девонский пейзаж казался в сравнении с ними блеклой театральной декорацией; и это еще раз доказывало, что мотоциклисты и их окружение непостижимо друг от друга далеки.

Мотоциклетки были специальной, облегченной модели - для удобства транспортировки. В обычных условиях их колеса подняли бы тучи песка, но здесь не шевельнулась и песчинка. Что не дано, то не дано. Мотоциклисты спешились у ближнего холма.

Буш наблюдал, как они суетились и копошились, натягивая палатку. Все вновь прибывшие были облачены в зеленые комбинезоны - видимо, подобие униформы. У одного из зеленых комбинезонов пряди соломенных волос волной спускались к талии. Надо ли говорить, что после этого интерес Буша к Странникам заметно возрос.

Возможно, они уже углядели Буша на расстоянии, потому что четверо вдруг поспешили в его сторону. Буш не пошел им навстречу - притворился, будто не видит, а сам решил сначала составить о них впечатление, украдкой поглядывая на диверсантов.

Все пришельцы были рослыми, кислородные фильтры свободно болтались вокруг их шей. У одного на комбинезоне красовалась нашивка - голова рептилии. Как обычно бывает в таких группах, возраст ее участников колебался от тридцати до сорока; таких в шутку называли «молотками». Они были самыми молодыми из тех, кому по силам совершить Странствие Духа. Среди них были и женщины.

Хотя Буша и раздражало присутствие чужаков, один взгляд на девушку - ту самую, с соломенными волосами - зажег в нем обычный костер вожделения. Волосы эти, кстати заметим, при ближайшем рассмотрении оказались грязны и неухоженны, а на лице девушки не оказалось привычного слоя косметики. Черты ее лица были чуть заострены, но это не придавало ее облику решимости; сложения она была легкого и изящного. Разум Буша не нашел в этой девушке ничего исключительно привлекательного, но где-то в подсознании прочно засел ее образ и мысль о ней.

- Эй, друг, какого черта ты тут забыл? - вежливо поинтересовался один из вновь прибывших, все еще на расстоянии глазея сверху вниз на сидящего Буша.

- Отдохнуть вот дома забыл; присел было здесь - а вы тут как тут со своими тарахтелками. - Буш решил все-таки встать, чтобы получше разглядеть собеседника. Первое, что бросилось ему в глаза, - глубокие впадины под каждой щекой, которые язык бы не повернулся назвать ямочками. Короткий туповатый нос, сам худощавый, взъерошенный, хваткий - в общем, неприятный тип.

- Ты что - устал или как?

Буш расхохотался - так забавно было наигранное участие незнакомца. Все его смущение вмиг улетучилось, и он ответил:

- Скорее, «или как» - в космическом масштабе: от размышлений и бездействия. Видите эту рыбу в доспехах? - Он чуть переместил ногу, и она прошла как раз сквозь тулово рептилии, которая продолжала сосредоточенно рыться в водорослях. - Вот, лежу здесь с самого утра и наблюдаю за их эволюцией.

Аудитория схватилась за животы в приступе хохота. Один, чуть оправившись, с едкой ухмылочкой бросил:

- А мы было подумали, что ты сам тут эволюционируешь! - При этом он оглядел слушателей с апломбом актера, ожидающего аплодисментов.

Несомненно, он был записным остряком группы, но успеха не имел. Реплика его осталась без внимания, а предводитель группы адресовался к Бушу:

- У тебя, похоже, мозги той рептилии, тебя здесь за будь здоров смоет приливом, попомни мои слова!

- Это море мелеет уже миллион лет. Читайте газеты! Когда все отсмеялись, Буш продолжил:

- Может, у вас найдется что-нибудь съестное в обмен на концентраты?

Девушка впервые заговорила:

- Жаль, что мы не можем вот так запросто сграбастать вашу эволюционирующую рыбину и сварить уху. Никак не привыкну к этой странной штуке - изоляции.

Зубы ее были ровные и крепкие, хотя давно стосковались по пасте и щетке - как, впрочем, и она сама.

- Давно вы здесь? - поинтересовался Буш.

- Только что из две тысячи девяностого - неделю как тут бродим.

- А я здесь уже года два. Во всяком случае, в настоящем я не бывал два года, а может, с половиной… Послушайте, а вам легко верится в то, что скоро эта рыба-пешеход заляжет в вечную спячку на красный песчаник, и к нашему времени…

- Сейчас мы направляемся в юрский период. - Предводитель, видимо, из тех, кто слышит только себя и себя касающееся. - Приходилось тебе там бывать?

- Еще бы. Тамошняя пустыня постепенно превращается в ярмарочную площадь или что-то вроде того.

- Ну, мы-то себе место найдем, а не найдем - так расчистим.

К палаткам группа возвращалась уже в компании Буша. Там выяснилось, что худощавого предводителя с ямочками-рытвинами звали Лэнни, остряка - Питом, а девушку - Энн (она, как считалось, принадлежала Лэнни). Буш представился фамилией и этим ограничился.

Всего в отряде было шесть мужчин, все на мотоциклах, и четыре девушки - они, очевидно, Странствовали по девонийским пустыням на задних сиденьях тех же машин. Все они, кроме разве Энн, были весьма неброски. Публика занялась мотоциклами; один Буш праздно присел в сторонке. Он огляделся, ища Леди-Тень; она исчезла. Возможно, она яснее других поняла причину, в силу которой Буш пристроился к группе.

Единственный из вторженцев, кто показался Бушу хоть сколько-нибудь интересным, был куда старше остальных. Волосы его были что-то уж слишком неестественно черны - очевидно, крашеные. Под длинным носом кривился рот, и выражение его невольно привлекало внимание. Человек этот пока не раскрывал своего примечательного рта, но обозревал Буша спокойно-сосредоточенно.

- Говоришь, уже третий год Странствуешь? - спросил Лэнни. - Ты миллионер или как?

- Художник. Живописец и группажист. Я делаю пространственно-кинетические группажи - если вы представляете, что это такое. А официально работаю в Институте Уинлока, куда вскорости и вернусь.

Лэнни хмыкнул и вызывающе сощурился:

- Дудки. Не можешь ты работать в Институте. Я что, не знаю? - они посылают только статистов, да и тех самое большее - месяцев на восемнадцать. А ты туда же - два с половиною года! Нечего со мной шутковать - говори прямо!

- Я и говорю прямее некуда. Верно, меня послали на восемнадцать месяцев, но я - я просто остался тут на год подольше, вот и все.

129
{"b":"558829","o":1}