ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Понимаю, да,— выдавил он.

— Я люблю тебя, Майк.

— Я люблю тебя, Синди.

— Они сказали, что путешествие займет сорок восемь наших лет, даже через гиперпространство, но мне покажется, что прошли всего недели. Ох, Майк! Прощай, Майк! Благослови тебя Бог, Майк!

Она послала ему воздушный поцелуй. На пальцах сверкнули ее любимые кольца — три маленьких сапфировых кольца необычной формы, одни из первых, которые она сделала, когда занялась изготовлением драгоценностей. Он тоже любил их больше других. Ей нравились сапфиры, и ему тоже, потому что они нравились ей.

Сознание Кармайкла заметалось в поисках веской причины, чтобы задержать ее, какой-то новой линии аргументов, которая могла бы сработать. Он почувствовал, как внутри начинает распространяться безмерная пустота, открывается бездна, как будто быстро вращающийся бур выгрызает его изнутри.

Лицо Синди буквально светилось восторгом. Внезапно ему показалось, что перед ним совершенно чужая женщина.

Такая же, как все жители Лос-Анджелеса, одна из здешних девушек, затерявшихся в собственных фантазиях и грезах. Как будто он никогда не знал ее или лишь делал вид, что она была не такой, какой была. Нет, это неправильно, сказал он себе. Она не одна из «этих», она — Синди. Просто она следует своим путем, стремится к своей звезде — как всегда.

Внезапно он почувствовал, что больше не в состоянии смотреть на экран, отвернулся, прикусив губу, и левой рукой сделал отталкивающий жест. Военные в комнате имели сконфуженный вид людей, оказавшихся невольными свидетелями крайне интимного момента и пытавшихся притвориться, будто ничего не видели и не слышали.

— Она не сумасшедшая, полковник,— страстно сказал Кармайкл.— Не хочу, чтобы кто-то думал, будто она не в себе.

— Конечно нет, мистер Кармайкл.

— Но она не собирается покидать этот корабль. Вы сами слышали. Она остается на борту и полетит вместе с ними туда, откуда их черт принес. Я ничего не могу с этим поделать. Вы же видели, правда? Ничего не могу поделать, разве что проникнуть на борт и силой утащить ее оттуда. Но я не в состоянии решиться даже на это.

— Естественно, нет. Надеюсь, вы понимаете, что мы в любом случае не можем позволить вам подняться на борт? Даже ради того, чтобы попытаться увести ее оттуда.

— Понимаю. У меня и в мыслях не было ничего подобного. Я и не мечтал ни о том, чтобы увести ее, ни о том, чтобы отправиться вместе с ней в это путешествие. Я не имею права силой заставлять ее уйти оттуда и уж точно не хочу никуда лететь. Пусть отправляется: это именно то, о чем она всегда мечтала. Но не я. Не я, полковник. Это совершенно не то, что мне надо.— Кармайкл сделал глубокий вдох и почувствовал, что дрожит и что ему нехорошо,— Полковник, вы не будете возражать, если я уберусь отсюда? Может, мне станет лучше, если я вернусь на аэродром и еще разок слетаю на пожар. Думаю, это поможет, точнее, даже уверен. Не возражаете? Вы подбросите меня обратно в Ван-Нуйс?

Он в последний раз вернулся к «ДС-3». Он потерял счет рейсам, которые сделал в этот день. Ему приказали сбросить химикаты вдоль западной стены огня, но он полетел на восток, туда, где стоял космический корабль, и сделал над ним широкий круг. По радио ему велели немедленно покинуть запретную зону, и он ответил, что так и сделает.

Когда он облетал корабль, в серебристом боку открылся люк и появился один из чужеземцев. Пурпурного цвета, казавшийся огромным даже с высоты, он вышел из корабля и растопырил щупальца, словно принюхиваясь к задымленному воздуху. Вид у него был совершенно спокойный.

У Кармайкла возникла смутное желание опуститься пониже и сбросить все химикаты на это создание, утопить его в них — хотя бы таким образом отомстить чужеземцам за то, что они отняли у него Синди. Он покачал головой. Это безумие. Синди пришла бы в ужас, узнав, что он способен даже в мыслях допустить такую возможность.

Но уж какой есть, подумал он. Самый обыкновенный мерзкий, мстительный землянин. Вот почему я не намерен отправляться на какую-то там другую планету, и вот почему она полетит туда.

Обогнув корабль, Майк полетел прямо в аэропорт Ван-Нуйс. Приземлившись, он долго не вставал с места и вообще не двигался. В конце концов вышел один из диспетчеров и окликнул его.

— Майк, с тобой все в порядке?

— Да.

— Почему ты вернулся, не сбросив груз?

Кармайкл бросил взгляд на приборы.

— Разве? Мне казалось, что я все сделал.

— По-моему, с тобой вовсе не все в порядке.

— Наверно, я забыл сбросить. Нет, не забыл. Меня просто это больше не волнует. Не хочу, и все.

— Майк, выходи из самолета. Для одного дня ты налетал вполне достаточно.

— Не хочу, и все,— повторил Кармайкл.— Какого черта меня это должно волновать? Безумный город… В нем не осталось ничего, что нужно спасать.— Он наконец потерял самообладание, и ярость охватила его, словно огонь сухую траву на склоне каньона. Он понимал Синди и уважал ее решение, но это вовсе не означало, что оно ему нравилось. Оно ему совсем не нравилось. Он потерял ее, свою единственную жену, и как-то так получилось, что он проиграл свою войну с Лос-Анджелесом,— Дерьмо. Пусть себе горит. Это безумный город. Я всегда ненавидел его. Он заслуживает такой участи. Я и оставался-то здесь лишь из-за нее. Только она имела значение. Но теперь она улетит. Пусть этот проклятый город сгорит дотла!

Диспетчер вытаращился на него.

— Эй, Майк…

Кармайкл медленно покачивал головой, точно пытаясь стряхнуть непереносимую головную боль. И в конце концов сумел взять себя в руки.

— Нет, это неправильно.— В его голосе больше не было ярости.— Дело должно быть сделано, верно? Независимо от того, что ты чувствуешь. Нужно погасить пожар и спасти все, что удастся. Послушай, Тим, я сегодня еще разок слетаю, ладно? А потом отправлюсь домой и лягу спать. Хорошо? Договорились?

С этими словами он включил двигатель, смутно отдавая себе отчет в том, что не затребовал разрешения на взлет. В наушниках заверещал чей-то голос, но он не обращал на него внимания. В его сторону торопливо устремился маленький самолет-корректировщик, но Кармайкл был уже в воздухе.

Небо окрасилось в черные и красные цвета. Пожар бушевал так яростно, что, казалось, его уже невозможно сдержать. Но нужно продолжать попытки, подумал Кармайкл. Нужно спасать все, что в твоих силах. Он прибавил скорость, хладнокровно пронесся прямо над бушующим огненным адом и сбросил химикаты. Раскаленный воздух снизу ударил в крылья, и самолет перестал слушаться. Ничего толком не видя и даже как следует не осознавая, что происходит, Кармайкл попытался справиться с управлением, но без толку. Бесполезно! Спустя некоторое время он оставил бесплодные попытки и откинулся в кресле, наконец-то обретя спокойствие. Воздушные течения подбрасывали самолет, точно игрушку, все выше и выше унося его вверх… а потом с силой швырнули на замершие в ожидании северные холмы.

В Нью-Йорке вторжение происходило по-другому, менее апокалиптически. Опустошительные пожары, так же как и паническое бегство из города, никогда не были отличительной чертой жизни Нью-Йорка. Отличительной чертой жизни Нью-Йорка всегда было наличие многочисленных неудобств. А потому вторжение так и было всеми воспринято — просто как еще одно проклятое нью-йоркское неудобство.

Это был один из тех славных деньков — голубых с золотом, порождающих настроение необъяснимой светлой радости,— на которые Нью-Йорк бывает щедр в октябре, сразу после сезона липкой, влажной жары, который только что закончился, и перед сезоном холода и грязи, который должен был вот-вот наступить.

Семнадцать человек стали свидетелями вторжения. Местом приземления послужил луг в южной оконечности Центрального парка. Когда появились чужеземцы, на лугу находилось, конечно, гораздо больше семнадцати человек, но большинство из них, похоже, ничего не заметили.

122
{"b":"558838","o":1}