ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Бордмен быстро давал Раулинсу указания. Чувствуя терпкий вкус своей лжи, Раулинс продолжал без запинки:

– Я не могу обижаться на тебя, Дик, за твое упрямство. Но думаю, однако, что ты не прав, отказываясь поговорить с нами. Вспомни свои собственные исследования, когда ты был молод. Когда ты высаживался на какой-нибудь планете и там находился кто-то, кто знал нечто ценное и важное, не делал ли ты все, что мог, чтобы заполучить эту информацию? Если бы даже у кого-то были личные проблемы, которые…

– Я весьма сожалею, – холодно произнес Мюллер. – Но меня это уже не касается. – И ушел, оставив Раулинса в клетке с двумя кусочками мяса и почти пустым кубком.

Подождав немного, Бордмен сказал:

– Да, он раздражителен, конечно, я и не рассчитываю, что он проявит слабость характера. Ты начинаешь допекать его, Нед. В тебе самым лучшим образом соединены хитрость с наивностью.

– И поэтому я сижу в клетке.

– Это не беда. Мы можем прислать робота, и он освободит тебя.

– Мюллер отсюда не выйдет, – прошептал Раулинс. – Он полон ненависти. Прямо-таки полыхает ею. Его нельзя будет уговорить сотрудничать. Я никогда не видел столько ненависти в человеке.

– Ты еще не знаешь, что такое ненависть. Да и он, в общем-то, не знает. Уверяю тебя, все идет хорошо. Несомненно, нас ждут еще поражения, но главное – он говорит с тобой. И он не хочет ненавидеть. Создай такие условия, чтобы лед растаял.

– А когда вы пришлете ко мне роботов?

– Позже. Если это будет нужно.

Мюллер не возвращался. Наступили сумерки и похолодало. Озябший Нед представил себе город, когда тот был жив, а клетка служила для показа созданий, пойманных в лабиринте. Сюда приходили создатели города, сильные, коренастые. В клетке сидело создание, похожее на гигантского скорпиона. Глаза его горели, белые клыки царапали мостовую, хвост хлестал прутья сильными ударами, а зверь только ждал, чтобы кто-нибудь подошел слишком близко. И пронзительная чужая музыка звучала в городе, чужаки хохотали. От них исходил теплый пижмовый запах. Дети плевали в клетку. В искрящемся свете лун плясали тени. Жуткий пленник чувствовал себя одиноким без сородичей, которых полным-полно в светящихся туннелях на планете Альфекка или Маркаб – очень далеко отсюда. А здесь целыми днями строители города приходили, издевались, дразнили. Создание в клетке не могло смотреть на их невысокие фигуры, сплетенные длинные пальцы, плоские лица и жуткие клыки. В один из дней мостовая под клеткой проваливалась, потому что им уже наскучил вид их пленника из другого мира, и существо, отчаянно хлеща хвостом, падало в пропасть, напичканную остриями ножей.

Пришла ночь. Раулинс уже несколько часов не слышал голоса Бордмена, а Мюллера не видел с раннего полудня. По площади сновали животные. В основном маленькие, с жуткими клыками. А он на этот раз пришел без оружия. Раулинс готов был раздавить любого из этих зверей, если бы тот решился проскользнуть в клетку. Он трясся от холода, ему хотелось есть. Но сколько он ни высматривал в темноте Мюллера, того не было видно. Это уже все меньше походило на шутку.

– Ты слышишь меня? – раздался в темноте голос Бордмена. – Мы скоро тебя оттуда вытащим.

– Да, но когда?

– Мы послали робота, Нед. Хватит и четверти часа, чтобы он добрался до тебя, ведь это безопасная зона, – он на секунду замолчал. – Мюллер час назад остановил нашего робота и уничтожил его.

– Ты не мог сказать это сразу?

– Мы сейчас высылаем несколько роботов одновременно. Мюллер наверняка пропустит хоть одного. Все будет отлично, Нед. Тебе не угрожает никакая опасность.

– Если ничего не случится, – буркнул Раулинс.

Но не стал продолжать этот разговор. Все более мерзнущий, голодный, он ждал, опираясь на стену, и смотрел, как на расстоянии ста метров от площади маленький юркий хищник притаился в засаде. И вот он, прыгнув на зверя, значительно более крупного, убивал его. Почти тотчас же туда примчались твари, питающиеся падалью, чтобы урвать кусок кровоточащего мяса. Раулинс слышал треск раздираемых мышц, хруст перегрызаемых костей и чавканье.

Поле зрения у него было несколько ограничено, поэтому он чуть не сворачивал себе шею, пытаясь увидеть робота, посланного ему на помощь. Но робота не было. Он чувствовал себя, как человек, принесенный в жертву, избранник смерти.

Трупоеды, окончив свою работу, медленно двинулись через площадь, направляясь к нему. Маленькие, похожие на ласок, хищники, с постепенно суживающимися мордами, лопатообразными лапами и желтыми, загнутыми внутрь клыками. Они сверкали на него красными горящими глазами, пялили желтые белки глаз и рассматривали его то с любопытством, то задумчиво-серьезно. Их морды были перемазаны густой пурпурной кровью. Подошли. Раулинс увидел длинную узкую морду между прутьев клетки. Пнул. Морда исчезла. А с левой стороны уже другой зверь пытался пролезть сквозь прутья, а затем еще три…

И вдруг эти наглые чудища начали проникать в клетку со всех сторон.

9

Бордмен в лагере, расположенном в зоне F, свил себе уютное гнездышко. Конечно, его возраст сам по себе оправдывал это. Он никогда не был спартанцем, а уж теперь решил вознаградить себя за изнурительное и опасное путешествие. Он захватил с собой с Земли все, что ему доставляло удовольствие и обеспечивало комфорт. Робот за роботом приносили ему вещи с корабля. В молочно-белой шарообразной палатке он устроил себе дворец с центральным отоплением, световым жалюзи, нейтрализатором силы тяжести, даже с баром, полным напитков. Все необходимое для роскошной жизни было у него под рукой. Бордмен спал на мягком надувном матрасе, прикрытом красным толстым покрывалом, набитом теплым волокном. Он знал, что остальные люди в лагере вынуждены довольствоваться куда меньшими удобствами, но они совсем не обижаются на него, понимая, что Чарльз Бордмен должен жить хорошо, где бы он ни находился.

Вошел Гринфильд.

– Мы потеряли еще одного робота, сэр. Это значит, что в центральных зонах их осталось только три.

Бордмен сунул в рот самозажигающуюся сигару. Втянул дым. Сел, закинув нога на ногу. Затем выпустил дым через ноздри и усмехнулся:

– Что, Мюллер и этих уничтожил?

– Боюсь, что да. Он знает входные трассы гораздо лучше, чем мы. И все их контролирует.

– А вы послали хоть одного робота по трассе, которой нет на нашей карте?

– Двух, сэр. И оба пропали.

– Гмм. Нужно было послать больше роботов одновременно. Тогда есть надежда, что хоть один сумеет ускользнуть от Мюллера. Парень нервничает в этой клетке. Перемените программу, хорошо? Компьютер как-нибудь справится с диверсионной тактикой. Пусть пройдут двадцать роботов.

– Но у нас осталось только три, – напомнил ему Гринфильд.

Бордмен закусил сигару.

– Три в лагере или три вообще?

– Три в лагере. Снаружи лабиринта есть еще пять, но они уже входят внутрь.

– Как вы могли это допустить? Поговорите с Хостоном. Нужно отлить новые по шаблонам. Завтра к утру мне нужно пятьдесят, нет, восемьдесят роботов. Что за безнадежная глупость, Гринфильд?

– Так точно, сэр!

– Убирайся!

Бордмен в бешенстве затянулся дымом сигары. Он поманипулировал с наборным диском и из бара появилась бутылка коньяка – густого, великолепного напитка, который приготавливают отцы-пролептиканты на планете Денеб XII. Он разнервничался так, что одним залпом выпил полрюмки, а затем наполнил рюмку снова. Он знал, что ему грозит потеря чувства перспективы – самый худший из всех грехов.

Деликатный характер этой миссии уже основательно ему наскучил. Все эти мелкие шажки, маленькие осложнения, кропотливое подбирание к цели, отступления. Раулинс со своей скурпулезностью. Мюллер со своим психопатическим мировоззрением. Маленькие хищники, которые кусают человека за пятки, только и думая о том, чтобы прыгнуть ему на горло. Эти ловушки, расставленные какими-то дьяволами… Там притаившаяся внегалактическая раса существ с огромными глазами, каких-то ужасных радиочудовищ, в сравнении с которыми даже Чарльз Бордмен чувствителен не более, чем какой-нибудь кактус. Угроза уничтожения, висящая над всем.

30
{"b":"558838","o":1}