ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Так оно и есть, никак западный мир не может про Россию забыть и после События, «русская психологическая зараза» продолжает действовать, поэтому от «Большого обвинения» России в случившемся лидеры западной цивилизации перешли к теории ННР (Никогда Несуществовавшей России). Психологические проблемы в «дивном новом мире» налицо — пусть увлечённые русской цивилизацией теперь доказывают, что лучшие русские поэты Паттерсон и Пушкин были неграми, но заставить забыть их совсем никак не получается!..

«Офицер официальной истории» с пафосом официально заявляет: паранойей является мысль, что для борьбы с «бредом» о России создана целая общепланетная служба! А организация-то такая действительно есть… Работники её среди своих носят одежды счетоводов периода нэпа и сержантов советской милиции, пьют «Андроповку», закусывая её сырками «Дружба». Они «выполняют свой долг», охраняя в этой поистине чудесной жизни «мирный сон и возвышенное неведение простых граждан от кошмаров»!

Включено в роман несколько страниц историко-политических, встречаются историко-психологические экзерсисы: «Всем досталось то, что желалось в самых смелых политических мечтах. И Китаю, и Америке, и Японии». Россия сдалась из-за того, что якобы «в русских возникло чувство своей полной неуместности на планете» — ещё во времена Чаадаева. С этой личностью и связан многими нитями роман, точнее — легенды и апокрифы этого извращённого мира… К примеру, проводников на «дно» (остатки России) зовут «чаадаями», и все они — андроиды! Более того, уже много лет исследованиями «чёрного квадрата», на территории которого возродился русский «военно-социальный организм», занимаются только они, с гордостью заявляющие: «Мы устремлены к Чаадаеву»! Такие дела… И в этой авторской «дерзкой смеси» «без бутылки не разобраться» (выражение из романа Попова).

Совсем короткая вторая часть — о решающей экспедиции «на дно», тут уж точно не разобраться… Ведь концептуальный переворот почти не объясняется. Пусть Чаадаевский храм — «амбразура между мирами», и за неделю пребывания там в мире «наверху» проходит много лет, но почему же за эти годы «Россия полностью реабилитирована»? Почему? «Они опять решили ею воспользоваться»? Неужто это извечная судьбина Родины нашей? Не заслужили (при всех их недостатках) россияне, величию которых посвящены в конце романа два десятка цитат, такой судьбы…

Странный роман, интересный роман, после прочтения которого и задуматься не грех — если ещё «сердца для чести живы»…

Валерий Шумилов. СЕН-ЖЮСТ. ЖИВОЙ МЕЧ, ИЛИ ЭТЮД О СЧАСТЬЕ

Иваново, 2010

Фанткритика — это просто - i_025.jpg

Ещё несколько лет назад в биобиблиографической справке к сборнику стихов Валерия Смирнова «Гибель Богов» можно было прочесть, что он — автор романа о французской революции. И вот роман Шумилова (это фамилия матери) с подзаголовком «Поэтический экскурс в эпоху Великой французской революции» вышел в ивановском ИПК «ПресСто» немалым по местным понятиям тиражом 500 экземпляров. Солидная книга большого формата объёмом в половину «Войны и мира», писавшаяся восемь лет — станет ли она событием местной литературной жизни?

Что мы знаем о лисе?

Ничего. И то — не все.

Есть такой вот шуточный стишок.

Что знает современный российский гражданин о французских революциях и конкретно о Сен-Жюсте? Вопрос риторический… Заглянув в «Советский энциклопедический словарь», можно узнать: Сен-Жюст Луи (1767–94) — один из организаторов побед рев. армии над интервентами в период якобинской диктатуры. Член К-та общественного спасения, сторонник Робеспьера. Казнён термидорианцами. (И много ли это проясняет?)

Почему Смирнов написал именно эту книгу? Вообще-то автору никто не указ, но тем не менее «Шумилов» в послесловии всё же пытается объясниться. Цель произведения — вопрос о путях общества к достижению общего счастья; исследование невозможности общего счастья в мире, находящемся в состоянии социальной несправедливости, что наиболее остро проявляется в переломные исторические эпохи. Почему темой выбрана «чужеземная» революция? «Мне было бы значительно труднее совершить подобное путешествие в эпоху Русской революции» — пишет автор.

Начало романа нечто «поэтическое» и интересное обещает: «Реквием по герою» («Люди не хотят быть счастливыми…») и «Пролог» (как раз о победах революции) — зачин замечательный! Происходит знакомство с «эктраординарным комиссаром» — «классически красивое лицо, изящество манер… немигающие серо-голубые глаза…» Продолжается знакомство в первой части — шестисложное имя, 26 лет, бывший адвокат, главный идеолог якобинцев, второй человек в правительстве, непримирим к врагам Революции (за что и прозван был «Живым мечом» и «Архангелом смерти»)…

И вот тут, после «крокодильих слёз» героя по уже казнённым деятелям Революции, появляется в книге первое «отступление» — о Цезаре, Бруте, Кассие и Цицероне… Потом их будет предостаточно: о Робеспьере — верном ученике Ж. Ж. Руссо, о любви («Что есть любовь? Фривольный пустячок»), о маркизе де Саде (с отрывками из его сочинений), о Юрии Олеше и продолжении его знаменитой сказки (с гильотиной), о встрече с Шарлем Нодье, о палаче Сансоне, о Буратино «как революционном персонаже», о гильотине «как производственной теме», о «Наполеоне Крузо» (бывшем императоре на о. Св. Елены), о «мировой революции тов. Сталина»…

Плюс обстоятельная хронология исторических событий во Франции «Пунктир А,В,С» — для незнающих историю. Плюс дневник Сен-Жюста, переводы его сочинений (выполненные Шумиловым), изложение трактатов и проекта конституции, философские беседы с Робеспьером… Плюс фантастические «сны» и «видения», «кладбищенская фантасмагория» (беседа с духом Руссо), «альтернатива» о Великом Цензоре Сен-Жюсте и Цензоре Корсики Бонапарте…

Объём информации и «дезинформации» поневоле внушает уважение, но… нарушает художественные связи. В послесловии («Говорит гражданин автор») Шумилов пишет: «Книга о Великой французской революции… имеет не только очень сложную композицию, но и представляет собой смешение различных жанров — исторического романа, романизированной биографии, литературного эссе и даже научной монографии. Вся эта литературно-историческая мозаика… предполагает, тем не менее, в своей основе единую жёстко заданную концепцию».

Вот тут у автора с читателем и могут возникнуть «эстетические разногласия». Автору всё ясно, всё выстроено, даже текст набран различными шрифтами… Но на какого читателя ориентировался автор? Переусложнённая структура текста, постоянные «временные перемещения», многочисленные вставки (к месту и не совсем) — всё это даже любителя исторических романов может оттолкнуть. Несмотря на то, что стиль основного историко-биографического текста вполне отвечает законам жанра.

Но всё-таки это не «беллетристика» (по понятиям), и привлечь в современной России книга сможет немногих. Любителей истории Франции и вообще франкофилов — это конечно! Ведь различные ритуалы Шумилов — на взгляд профана — описывает убедительно и обстоятельно. К тому же в приложениях ещё немало материалов: революционные эвфемизмы, революционный календарь… Вполне возможно, что и последние слова Сен-Жюста перед казнью Шумилов не выдумал: «И всё-таки всё это сделал я…»

Цели писатель ставил грандиозные — синхронистический принцип описания событий, поэтическое изложение революционной истории Франции (ритмические отступления, поэтические рефрены, стихопрозаические вставки)… Но исполнение замыслов с точки зрения «простого читателя» подкачало… Замыслы ведь нужно донести до читателя так, чтобы он их понял и принял, мыслями проникнулся, текстом зачитался! Этого не произошло, к сожалению… А что уж говорить о досадных опечатках в самом начале романа-эссе…

Братья Шуйские. КЛАДОИСКАТЕЛЬ

Иваново, 2011

Фанткритика — это просто - i_026.jpg

Несмотря на летнюю жару книги всё равно выходили, хорошую книгу опубликовали братья Шуйские — фантастическую повесть «Кладоискатель». Остросюжетную, о кладах, необычных человеческих способностях и загадках истории. Назвать повесть отличной, что предполагает отличие от прочих, нельзя — она полностью в основном русле приключенческо-фантастических книг с давними традициями, но в традициях этих написана замечательно! То, что вышла книга малым тиражом в неизвестном издательстве — лишь свидетельство избытка предложений в издательствах известных.

16
{"b":"558839","o":1}