ЛитМир - Электронная Библиотека

2. Второе важное событие по организации боевых действий вспомогательных крейсеров эскадры на морских сообщениях Японии изобилует многими упущениями и недостатками. Наиболее важное из них - командиры крейсеров не получили от командующего эскадрой задачи своими действиями вынудить командующего японским флотом направить несколько японских крейсеров из Корейского пролива, где предстоял Цусимский бой, в Желтое море, в котором находились русские вспомогательные крейсера. Боевая деятельность вспомогательных крейсеров была плохо подготовлена и организована командующим и штабом эскадры. Район боевых действий каждого крейсера находился там, где проходили международные коммуникации. Японские коммуникации, по которым перевозились войска, оружие, обмундирование, продовольствие воздействию русских кораблей не подвергались. Командиры и офицеры вспомогательных крейсеров не обладали профессиональными качествами по оценке грузов задержанных пароходов и принятию решений об их судьбе. Отсюда огромные издержки русской казны, оплачивавшей низкий профессионализм флотских офицеров. Боевая деятельность вспомогательных крейсеров принесла первый успех, когда 2-я Тихоокеанская эскадра уже была разбита японским флотом.

3. Третье важное событие - изменение походного порядка эскадры с выходом в район возможной встречи с японскими кораблями. Госпитальные суда из центра походного порядка перешли в его хвостовую часть и находились в 6 милях от концевого корабля эскадры. Для японских кораблей были созданы благоприятные условия для задержания и захвата русских госпитальных судов, что позже и произошло на самом деле.

4. Четвертое важное событие - проведение эволюционных учений 13 мая, накануне Цусимского боя показало, что в бою с японским флотом русская эскадра будет лишена возможности для выполнения требуемых по обстановке маневров. Причиной послужило отсутствие должной эволюционной подготовки эскадры после вступления в ее состав 3-го броненосного отряда.

3. Включение сигнальных огней госпитальных судов "Орел" и "Кострома"

Вопрос о сигнальных огнях возник в августе 1904 г., когда главный доктор госпитального судна "Орел" Яков Яковлевич Мультановский выдвинул предложение об установке на корабле дополнительных сигнальных огней. Эти огни предназначались для того, чтобы показать милосердное назначение госпитального судна. Днем это требование легко выполняется благодаря тому, что госпитальное судно узнается по таким признакам, как белая окраска, наличие второго флага Красного Креста, зеленая или красная полоса по борту и другим. Предложения Я.Я. Мультановского получило поддержку в Российском обществе Красного Креста, его поддержали также в Морском министерстве и флотские начальники, имеющие в своем распоряжении госпитальные суда: наместник царя на Дальнем Востоке адмирал, генерал-адъютант Е.И. Алексеев и командующий 2-й Тихоокеанской эскадрой контр-адмирал З.П. Рожественский, усмотревший возможность реализации предложения Мультановского на госпитальных судах в виде трех гафельных огней - белого, красного, белого на грот-мачте. Именно в таком виде на госпитальных судах установили дополнительные огни.

Согласно Гаагской конвенции 1899 г. Россия и Япония по дипломатическим каналам информировали друг друга о новых госпитальных судах. В информации о госпитальном судне "Орел" Японии сообщили и о дополнительных сигнальных огнях. В ответе Японии говорилось: "Ношение ночью особых огней на госпитальных судах не достаточно для представления судам с такими огнями прав и преимуществ в виде многих неудобств, могущих возникнуть из этого". Управляющий Морским министерством адмирал Ф.К. Авелан в данном ответе усмотрел несогласие японцев на установку гафельных огней на "Орле" и распорядился об их демонтаже на всех госпитальных судах.

Высокие начальники, причастные к делу о госпитальных судах, выразили свое согласие с позицией Ф.К. Авелана. Только командующий 2-й Тихоокеанской эскадрой имел иное мнение. По З.П. Рожественскому Гаагская конвенция не требует согласия Японии на установку специальных огней на русских госпитальных судах. Японцам нужно только сообщить об огнях и использовать их по международным правилам. На такие взгляды России японцы не высказали возражений. Повторная установка дополнительных сигнальных огней на госпитальных судах России производилась по приказанию генерал-адмирала, великого князя Алексея Александровича.

Твердая позиция контр-адмирала Рожественского в деле установки дополнительных сигнальных огней на госпитальных судах, горячая заинтересованность его в дополнительных огнях стали важным фактором в подготовке к Цусимскому бою.

Новые огни прибавились к штатным огням судов — топовым, отличительным и гакабортным. На японских госпитальных судах дополнительных огней не было. При встрече с русскими госпитальными судами преимущество во времени и дальности обнаружения принадлежало японцам.

В чем цель адмирала Рожественского - неизвестно. Можно лишь предполагать наличие в его действиях военной хитрости. Началом реализации адмиральской хитрости, по-видимому, можно считать его приказание (сигнал) госпитальным судам "Орел" и "Кострома" о включении сигнальных огней, всех основных и дополнительных.

В вахтенном журнале госпитального судна "Кострома" 11 мая 1905 г. записано: "3 часа 35 минут пополудни сигнал адмирала - "Госпитальным судам "Орлу" и "Костроме" идти позади эскадры. Ночью нести огни".

Вахтенный журнал госпитального судна "Орел" после захвата и конфискации судна японцами был ими изъят, где он находится в настоящее время — неизвестно. Сохранился только японский перевод журнала. Переводчики Масахиса Судзикава и Василий Молодняков из японского перевода вахтенного журнала подготовили документ под названием "Копии фрагментов из вахтенного журнала русского госпитального судна "Орел". Документ хранится в рукописном отделе Центрального военно-морского музея, инвентарный номер № В-38668. 11 мая 1905 г. в документе записано: 3 часа 20 минут пополудни получили флажный сигнал — "Орлу" и "Костроме" на ночь выйти в арьергард эскадры и включить огни".

Данные о включении сигнальных огней из вахтенных журналов "Костромы" и "Орла" не являются единственными источниками. По этому вопросу имеется печатное сообщение иеромонаха Зиновия (Дроздова), священника госпитального судна "Орел". В изданной им книге "С эскадрой до Цусимы" он пишет о сигнале адмирала: "Госпитальным судам отстать от эскадры и идти с огнями". Видимо, память подвела батюшку, и он изменил дату события с 11-го на 13-е мая. Но это не исказило сути произошедшего события.

11 сентября 1905 г. кронштадтская газета "Котлин" опубликовала статью "О плавании госпитального судна "Кострома", где говорится: "11-го мая последовало распоряжение адмирала, чтобы госпитальные суда "Кострома" и "Орел" несли все огни и шли сзади эскадры". Тут не указывается только, в котором часу было получено это распоряжение адмирала, но ясно, что исполнение сигнала началось 11-го мая с наступлением темноты.

Четыре названные источника имеют подлинные сведение о том, что включение основных и дополнительных огней на госпитальных судах "Орел" и "Кострома" произведено по сигналу командующего 2-й Тихоокеанской эскадрой вице-адмирала Рожественского 11 мая 1905 г. В архивных делах, книгах, журналах, газетах встречаются сведения об офицерах, которые видели и докладывали о огнях госпитальных судов по данным собственного наблюдения за обстановкой или заимствованных из доступных источников информации. Об этих сведениях мы еще будем иметь возможность сообщить читателям.

Включение сигнальных огней на русских госпитальных судах перед Цусимским боем оказало определяющее влияние на обнаружение эскадры японцами. Естественно, это получило отражение в описаниях боя обеими сторонами. Важное место в этом деле занимал вице-адмирал З.П. Рожественский, знавший и понимавший ход событий в бою. Однако его положение осложнялось тем, что некоторые важные вопросы по госпитальным судам он сообщал неверно. Так, в июле 1905 г. он, находясь в японском плену, докладывал морскому министру: "С 10-го мая по ночам эскадра не носила топовых огней; боковые же и гакабортные огни были ослаблены у всех, кроме госпитальных судов, которые имели полностью положенное им освещение, не исключая гафельных огней". Адмирал не называет документ, который определяет положенное госпитальным судам освещение. Ниже историческая комиссия проинформирует читателей об отсутствии такого документа. Мы сообщим читателям и о ложной информации, о том, что включение сигнальных огней производилось, в основном, по усмотрению командиров кораблей.

14
{"b":"558853","o":1}