ЛитМир - Электронная Библиотека

В 1 час 50 минут пополудни русские броненосцы начали бой главных сил. Из-за тумана на "Орле" трудно было различить кто и по кому стреляет. По заключению следственной комиссии по Цусимскому бою огонь открыли флагманские броненосцы "Суворов" и "Ослябя" по японскому флагману "Миказа". Вслед за ними в бой вступили другие русские броненосцы. В 1 час 55 минут пополудни ординатор госпиталя Л.К. Гейман зафиксировал канонаду в северном направлении. В действительности это означало, что японский 1-й боевой отряд (броненосцев) начал пристрелку по головному левой колонны русской эскадры "Ослябя".

В 2 часа пополудни Ольга Петровна, возможно единственный наблюдатель на русской эскадре, записавший момент производства японцами массы звуков "беспорядочных, глухих и зловещих", то есть первого централизованного залпа по броненосцу "Ослябя". Оговоримся, одиночные выстрелы или залпы производились японскими броненосцами и до 2-х часов, но первый централизованный залп зафиксировала в 2 часа Ольга Петровна. Как видно, на белом "Орле", несмотря на большое расстояние и ограниченную видимость, в общем, верно ориентировались в обстановке и могли по мере продвижения эскадры на север подбирать людей с погибших кораблей, но делу мешали японцы.

Около 2 часов 30 минут "Орел" пришел на траверз крейсеров и транспортов русской эскадры, стоявших с застопоренным машинами. Во мгле отчетливо просматривались: "крейсера "Урал" (с большим дифферентом на нос от полученной пробоины) — "Алмаз","Светлана", "Владимир Мономах", транспорты и миноносцы. Было видно, как миноносцы, обстреливаемые японцами, подбирают из воды тонущих людей. Наиболее вероятно, что это происходило там, где потонул "Ослябя". На "Орле" было отдано приказание приготовиться к приему раненых. Команды катеров и барказов заняли места по расписанию боевой тревоги. "Орел" переложил руль на свои корабли и несколько прибавил ходу. Катера и шлюпки вывалили за борт для последующего спуска на воду.

Японцы обстреливали русские корабли. Перелетные падения снарядов начали ложиться около "Орла", сначала саженях в 30-40 от корабля, а затем ближе к его бортам. Один из снарядов упал настолько близко от левого борта, что от поднятого им всплеска вода через иллюминатор попала в каюту, где лежал больной доктор Д.Т. Вержбицкий. Обстрел белого "Орла" японским крейсером видела Ольга Петровна, она эмоционально описала виденную жестокость. В ней вспыхнуло "чувство животной ненависти" к стрелявшим, возникло желание "сделать какое-либо странное зло им, этим убийцам, отомстить за задыхающихся и корчащихся в ужасных предсмертных судорогах людей". Она, сестра милосердия, была готова встать в ряды тех, кто сражался с врагом.

Падения снарядов непосредственно у борта "Орла" воспринимались на мостике корабля как весьма опасные и вынуждали изменять направление движения и скорость сближения с местом гибели "Осляби". "Орел" подчинился требованиям японцев. Он сначала уменьшил ход, а затем временно застопорил машины, переложил руль, повернул обратно и пошел самым малым ходом, удаляясь от места трагедии. В итоге стрельба японских кораблей вынудила госпитальное судно отказаться от намерения оказать помощь погибающим в море людям.

Вскоре из тумана с правой стороны показался небольшой японский крейсер "Идзуми" и начал быстро сближаться с "Орлом", открыв по нему огонь из носового орудия. Было произведено 5 выстрелов, снаряды ложились в 20-30 саженях перед носом. Затем крейсер пошел на соединение к своим кораблям.

Стрельба крейсера оказалась более наглядной. Выстрелы под нос корабля требовали немедленного изменения его курса на обратный или близкий к нему, отказа от выполнения задачи спасения. Обстрел "Орла" японскими боевыми кораблями-грубое нарушение Гаагской конвенции о неприкосновенности госпитальных судов. Врач Л.К. Гейман рассказывает, как он, беседуя с японскими офицерами, производившими осмотр "Орла", высказал осуждение в адрес командиров стрелявших кораблей. Но его собеседники, знавшие положения Гаагской конвенции, встали на сторону стрелявших. Они ссылались на приказ адмирала Того, отданный за шесть дней до боя, который разрешал стрельбу по госпитальным судам, "как скрытым разведчикам". Впоследствии русские офицеры, побывавшие в японском плену, рассказывали Гейману то же самое. Командиру корабля капитану 2 ранга Лахматову японцы сообщили аналогичные сведения.

Обе стрельбы японцев по "Орлу" происходили не сами по себе. Они служили созданию благоприятных условий для захвата госпитального судна. Если бы захват

"Орла" происходил в районе спасения тонущих людей, то он ярко высветил бы антигуманные, варварские действия японцев, которые препятствовали спасению жертв трагедии или вовсе исключали таковое. Недопущение "Орла" в район спасения тонущих людей позволило придать видимость законности действиям по его захвату. Инспекция (осмотр) госпитального судна, дознание и следствие по делу, призовой суд, конфисковавший госпитальное судно, японцы пытаются представить правомерными и правильно проведенными действиями. То, что при этом госпитальное судно лишили возможности спасти многие сотни жизней, бесстыдно замалчивается.

Не успел "Орел" выполнить маневр, продиктованный ему стрельбой японского крейсера, как появились два вспомогательных японских крейсера, задача которых, как выяснилось позже, состояла в захвате госпитальных судов. Момент появления этих крейсеров не является случайным. Он обусловлен ходом боя, его результатами. В донесении о Цусимском бое адмирал Того указывает, что в 2 часа 45 минут (2 часа 27 минут по русским часам) пополудни "уже можно было предвидеть исход боя". К этому времени вышли из боя русские флагманские броненосцы "Суворов" и "Ослябя". Такой результат вполне удовлетворял командующего японским флотом. Было очевидно, что решительного перелома в пользу русских уже не будет. Можно было подумать и о богатых трофеях и о захвате госпитальных судов. На прохождение сигнала и маневр вспомогательных крейсеров в район нахождения "Орла" и "Костромы" потребовалось немногим больше часа.

Относительно госпитального судна "Кострома" сведений о дозахватной деятельности японских кораблей не имеется. О них ничего не говорится ни в донесении командира корабля Н.В. Смельского о Цусимском бое, ни в очерке ординатора П.Л. Гурвича о медицинской деятельности госпиталя. Поскольку в других русских источниках тоже отсутствуют подобные сведения, мы решили восполнить недостающую информацию из японского "Описания военных действий на море", разработанного морским генеральным штабом и изданном на русском языке в 1910 г. Изучение японского Описания показало, что действия по задержанию и захвату русских госпитальный судов "Орел" и "Кострома" были основательно подготовлены и успешно проведены. Руководство всеми действиями возлагалось на командующего японским флотом адмирала Хэйхатиро Того. Он должен был подготовить флот к выполнению всех действий по указанной задаче, принять решения на их проведение, назначить сроки выполнения, контролировать их ход.

Непосредственное руководство задержанием и захватом госпитальных судов было поручено младшему флагману 3-й эскадры, командиру 6-го боевого отряда контр-адмиралу Того. В его распоряжении находились четыре крейсера отряда, которым он командовал, и два прикомандированных вспомогательных крейсера "Манджу-Мару" и "Садо-Мару". Перед отрядом стояла задача пресечения усилий крейсеров русской эскадры по освобождению захваченных госпитальных судов и выполнения обеспечивающих действий в интересах вспомогательных крейсеров "Манджу-Мару" и "Садо-Мару" (обстрелы госпитальных судов с провокационной целью, выполнение опасных маневров, подъем провокационных сигналов и др.). На вспомогательных крейсерах находились специальные офицеры, получившие подготовку по задержанию и захвату госпитальных судов, их осмотру и конвоированию в японский порт. Они вели поиск фактов, свидетельствующих об использовании русскими захваченных судов в военных целях.

32
{"b":"558853","o":1}