ЛитМир - Электронная Библиотека

Однако пункты решения межведомственной комиссии не получили дальнейшего продвижения в правительство России, а от него - в предложение японскому правительству о передаче разбирательства о захвате госпитальных судов Г аагскому международному третейскому трибуналу. Дело в том, что после заключения Портсмутского мирного договора между Россией и Японией начались переговоры по многим другим вопросам, имевшим важное значение для обеих стран. Появились государственные и частные претензии за время войны к Японии и к России, которые в силу своей массовости требовали принципиальных совместных решений правительств обоих государств.

Вопрос о возвращении России захваченных госпитальных судов "Ангара", "Казань", "Орел" в минувшей русско-японской войне оказался одной из претензий. Он уже имел свою историю. Обе стороны после продолжительных и безуспешных переговоров продвинулись вперед лишь в понимании изменившихся интересов друг друга, что, однако, не сопровождалось результатами в продвижении дела к взаимоприемлемому окончанию. Русские стремились доказать свою юридическую правоту и добиться возвращения госпитального судна "Орел", Япония - получить пароход, его передовое медицинское оборудование и лекарства. Добиваться возвращения "Орла" предполагалось через Международный третейский трибунал.

В 1907 г. правительство России поручило министерству юстиции установить возможность положительного решения в третейском трибунале вопроса о возвращении захваченных в Порт-Артуре госпитальных судов "Ангара" и "Казань". Заодно министерству поручено проверить состояние вопроса по госпитальному "Орлу".

В своей деятельности министерство юстиции опиралось на расследования обстоятельств захвата русских госпитальных судов японцами, произведенные межведомственной комиссией министерства иностранных дел под председательством тайного советника профессора Мартенса Федора Федоровича. В состав комиссии вошли: представитель Российского общества Красного Креста егермейстер И.П. Балашов, директор 1-го департамента министерства юстиции действительный статский советник Веревкин, штаб-офицер для особых поручений при Главном морском штабе полковник И.А. Овчинников и секретарь комиссии титулярный советник Грюнмане. Перед комиссией были поставлены две задачи:

- выяснить с международно-правовой точки зрения законность или незаконность захватов госпитальных судов "Ангара", "Казань", "Орел";

- оценить ожидаемую вероятность выигрыша или проигрыша каждого дела в Гаагском международном третейском трибунале.

Такие же задачи решала комиссия и участвующие в ее работе специалисты и свидетели, которые ранее работали по изучению и оценке определения японского призового суда по госпитальному судну "Орел". Поэтому объем предстоящей работы был невелик и руководитель комиссии запланировал два заседания. Первое заседание состоялось 27 апреля 1907 г. и было посвящено рассмотрению вопроса о захвате японцами госпитальных судов "Ангара" и "Казань, а второе - 1 мая 1907 г. о захвате госпитального судна "Орел".

В протоколе заседания межведомственной комиссии от 1 мая помещены показания трех свидетелей: капитана 1 ранга в отставке В.И. Семенова, помощника уполномоченного Российского общества Красного Креста на "Орле" барона Вальтера Генриховича фон Остен-Сакена, ординатора и делопроизводителя госпиталя доктора Геймана Лазаря Карловича, переводчика с европейских языков. Все они в своих выступлениях высказали оригинальные мысли, которые могут быть признаны новой информацией по обсуждаемому вопросу. Так, в выступлении капитана 1 ранга В.И. Семенова имеется фрагмент, где речь идет о задержании английского парохода "Ольдгамия" по приказанию командующего эскадрой адмирала Рожественского. Выступление Остен-Сакена содержит важные положения для выработки позиции России о захвате "Орла". Его усилиями из судебного процесса устранен японский защитник, что лишило призовой суд возможности провести свое заседание в виде дуэли сторон - прокурора и защитника. Пришлось роли представителей сторон заменить государственными комиссарами. Моральный и профессиональный авторитет суда от этого сильно упал.

Выступление Геймана повторяет его опубликованные статьи. Новая информация Геймана содержится в фрагменте об оказании помощи комиссии в вопросах электротехники. Ординатор госпиталя рассказал о приобретении "Орлом" электрического проводника в Кейптауне. Такая покупка вполне вероятна, хотя госпитальными средствами Красного Креста и не производилась. Зато покупка осветительных проводников представляется более вероятной в силу того обстоятельства, что расход проводника был очень значительный, этому способствовали частные починки освещения и вентиляции, сильно изнашивавшихся от похода в тропиках, равно как изменениями в них, которые были вызываемы каждодневным опытом.

Оборудовался "Орел" в Тулоне при совершенно иных климатических и атмосферных условиях. Больные стали поступать, начиная с Танжера, и те теоретические соображения, которые действовали при оборудовании с началом фактического ухода за больными, постоянно менялись. По этому поводу можно указать, что первоначальных около 150 ламп накаливания увеличили до 200 с чем-то. В операционной на спардеке пришлось устанавливать две дуговых лампы; работу эту производили уже во время стоянки у о. Мадагаскар, своих проводников не хватало и нам их давали с других кораблей. Тогда же были установлены электрические передачи в госпитальной прачечной, которая при ручном приводе работы, для чего она была создана в Тулоне, оказалась совершенно недостаточной. Вентиляционную проводку с большим электрическим вентилятором типа "Сирокко" в одной из палат, бывшей когда-то угольным трюмом, пришлось переделывать, так как запаса, взятого в Барселоне, не хватало уже в Габуне, когда они впервые задумали перевести прачечную на работу с электрическим приводом.

Наибольшее внимание у свидетелей получил вопрос об электрических проводниках для низкого напряжения. Ординатор Гейман привел данные о значительных потребностях корабля именно в таких проводниках. По- видимому, он адресовал их представителям России, которым предстояло выдержать спор по этому вопросу с японскими специалистами.

Иное направление в своем показании избрал капитан 1 ранга Семенов. Он назвал виновника, затеявшего покупку проводников - капитана 2 ранга П.П. Македонского - флагманского минного офицера эскадры и предмет, для которого они предназначались - минное оружие. Покупка производилась в наполненном японцами Кейптауне через неназванных третьих лиц с доставкой товара непосредственно на "Орел". Затея была бесцельной в силу невозможности реализации купленных проводников в корабельных минах эскадры. Свидетель называет способы приобретения тех же проводников при полном отсутствии риска. Обвинение русских в покупке проволоки не принесло японцам реального результата.

Капитан 1 ранга в отставке В.И. Семенов показал: "Утверждения японцев, что наши госпитальные суда были использованы для целей разведочной службы, я считаю совершенно неосновательными и не могущими быть доказанными ни чьими либо показаниями, ни какими бы то ни было документами. Утверждения эти ни в чем не соответствуют истине. Адмирал Рожественский за все время следования госпитальных судов с эскадрой обращал особенное внимание на то, чтобы они оставались верными своему назначению и старательно избегали бы всего, что могло бы компрометировать характер их деятельности. Так, например, когда к нам присоединился отряд адмирала Небогатова, то я узнал, что на госпитальном судне "Кострома", бывшем в его составе, находится аппарат для беспроволочной передачи депеш. Зная, что генерал Стессель в Порт-Артуре издал приказ, согласно которому всякий пароход, имеющий на борту аппарат для беспроволочного телеграфирования в районе военных действий, будет почитаться разведчиком, я довел об этом факте до сведения адмирала Рожественского, который, согласившись с моими доводами, приказал немедленно убрать упомянутый аппарат с борта "Костромы".

47
{"b":"558853","o":1}