ЛитМир - Электронная Библиотека

Мир, открывающийся в новеллах Ф. Саган (род. в 1935 г.), мало отличается от того, который она с любовью и мастерством изображала в своих романах. Это мир преуспевающих дельцов и скучающих аристократов, мир благополучия и процветания, где все, кажется, так добротно и прочно, — все, кроме отношений между людьми. Писательница словно задалась целью показать, насколько иллюзорны эти благополучие и прочность — в жизни человека неизбежно наступает момент, когда он вдруг, иногда по совершенно незначительному поводу, останавливает привычный ритм жизни, смотрит на себя со стороны и, трезво и объективно оценивая самого себя, совершает, казалось бы, совершенно неожиданные поступки. Поступки, свидетельствующие о том, что не все человеческое умерло в его душе. Момент психологического перелома показан автором так, будто он пользуется методом замедленной съемки, позволяющим наблюдать движение во всех его составляющих моментах.

В новелле «Пруд одиночества», не вошедшей в книгу, этот прием выступает в наиболее обнаженном виде. Ее героиня, которая возвращается в Париж, проведя «очаровательный уикенд у очаровательных друзей вместе со своим очаровательным возлюбленным», вдруг испытывает необъяснимую потребность выйти из своего «фиата» и пешком пройтись по осеннему лесу. Ощущение полной удовлетворенности собственной жизнью, душевного равновесия и покоя вдруг нарушается криком ворона, разорвавшим тишину. И она внезапно ощутила, что «в ней жила какая-то иная женщина, которую она не знала, по крайней мере совсем не знала до сих пор». И этой женщине захотелось остаться в лесу, на берегу таинственного пруда, остаться, быть может, навсегда.

Конечно, этого не случилось: она «встала и покинула дерево, пруд, листья и жизнь. Она вернулась в Париж, на его диваны, в его бары, ко всему, что зовется существованием».

Здесь автор прямо и непосредственно обращается к читателю и называет вещи своими именами, в других новеллах Ф. Саган делает это менее заметно, с помощью легкой, но всегда ощутимой иронии.

Проблема выбора между жизнью и существованием встает перед героями Саган почти всегда, хотя они далеко не всегда делают этот выбор. «Разрыв по-римски» — тонкий психологический этюд, в котором Саган, тщательно подбирая детали, показывает, как меняется настроение, психология, а затем и отношение к миру ее героя. Блестящий римский архитектор намерен порвать со своей возлюбленной и заранее набрасывает план будущей драматической сцены. Но вдруг Луиджи задается вопросом, почему он решил сделать это, что он знает о женщине, которая была рядом с ним в течение двух лет, и каковы на самом деле люди его круга, которых он считает своими друзьями. Примечательны образы, возникающие в новелле, — друзья Луиджи, светское общество, без которого он не мыслил себя, вдруг представляется ему стаей шакалов и стервятников, притаившихся в ожидании добычи, писательница сравнивает их с толпой зрителей, собравшихся на корриду, которые, затаив дыхание, ждут кровопролития. Единственный человек среди этой стаи хищников, жаждущих развлекаться любой ценой, — сдержанная, молчаливая Инга, раньше казавшаяся Луиджи всего лишь безупречно красивым манекеном. Во взгляде, который бросает ему эта женщина, столько неподдельного, искреннего чувства, что одного этого взгляда достаточно, чтобы жизнь Луиджи обрела новый смысл.

С наибольшей остротой вопрос о подлинном и мнимом поставлен в новелле «Смерть в эспадрильях». Уже с первых строк мы ощущаем ироническую усмешку Саган, рассказывающей о том, насколько безупречен ее герой. Впрочем, сам Люк Хаммер нисколько не сомневается в том, что он — живое воплощение уравновешенности, спокойствия и уверенности в себе. Но оказывается, что эта стабильность и благополучие очень непрочны и этому человеку, как и другим персонажам сагановских новелл, достаточно лишь пустяка, чтобы выйти из состояния самоуспокоенности. Люк с благодарностью думает о жене, которая заботится о его внешности: «…благодаря ей у него и волосы не слишком длинные, и ногти не слишком короткие, все было безупречно. Вот только мысли у него, возможно, чуточку куцые? И эта фраза пронзила его». Мысль о собственной никчемности проникает в его душу как яд и отравляет ее. Хорошо отлаженный механизм, которым была до этого его жизнь, внезапно дает осечку, как только Люк, цветущий сорокалетний мужчина, задается вопросом, что он, собственно, такое. И, осознав пустоту своего существования, он делает трагический выбор — выбирает не жизнь, как Луиджи, а смерть.

Безусловно, степень проникновения Франсуазы Саган в психологию современного человека не везде одинакова, круг нравственных проблем, затрагиваемых писательницей, не слишком широк, но в изящных и ироничных ее новеллах звучит живая нота интереса к человеческой личности, уверенность в том, что надо лишь приглядеться к каждому из окружающих нас людей внимательнее и тогда за банальной внешностью откроется что-то живое и неповторимое.

«По правде говоря, в любой истории, сколь бы заурядна она ни была, есть какой-то чудесный миг, который трудно уловить, но который приводит события в движение», — пишет Андре Дотель (род. в 1900 г.).

В этих словах, взятых из новеллы «Дорога на Монреаль», — ключ к пониманию мировоззрения писателя, его отношения к жизни и к литературе. Признанный реалист, воспевающий красоту родного края и его людей, Дотель, однако, никогда не был писателем-регионалистом. Как бы достоверны ни были описания его родного департамента — Арденн, перед нами не фотография, а идеальный образ его родины, образ поэтический и вдохновенный. Дотель великолепно знает и превосходно описывает быт северной французской деревни, и вот она оживает перед нами в новелле «Ледоход», сюжетно напоминающей мопассановские крестьянские новеллы. В борьбе за наследство двоюродные братья Жак и Жильбер не хотят пойти ни на малейшие уступки, и когда одному из них грозит гибель, другой тут же назначает цену за спасение. Но, подчиняясь неумолимой логике дотелевского таланта, братья оказываются в ситуации вполне правдоподобной и необычной. Ночь, проведенная на реке вдвоем, когда жизнь их висела на волоске, решительно меняет взаимоотношения героев. Снимая противоречия между ними комической концовкой, Дотель показывает, как в человеке побеждает человеческое начало, открытое восприятию добра и красоты.

Стремление увидеть в человеке нечто большее, чем открывается поверхностному взгляду, чрезвычайно характерно для творческой манеры Дотеля. Писатель-реалист, он, кажется, превыше всего ценит в человеке его способность мечтать, его тягу к необычному, к тому, что окрылило бы и воодушевило его.

Размеренна и основательна жизнь Тьерри Шалейя («Дорога на Монреаль»), кажется, все в ней так прочно и хорошо налажено, что ничто уже не в состоянии ее изменить — женитьба на соседской дочери должна лишь укрепить достигнутое благополучие. Но однажды, бросив взгляд в окно, Тьерри увидел ослепительно синее небо, вдруг блеснувшее среди разорванных туч. Это и было тем «чудесным мигом», который изменил всю его жизнь. Для Венсана Мерьо («Однажды вечером») таким чудесным мгновением оказывается встреча на улице с девушкой, поразившей его тем, что лицо ее было озарено счастьем. Подобно сказочному принцу, отправляется Венсан на поиски незнакомки, с той только разницей, что поиски эти ведутся в провинциальном захолустье и незнакомку удается разыскать в маленьком магазинчике, где она помогает владелице продавать персики и сливы. Вот так же и Тьерри находит женщину, перевернувшую его жизнь, в кафе, где она получила место официантки.

Все эти детали не случайны: Дотель намеренно соединяет обыденное и необычное, повседневность и романтическую мечту. Не нужно искать разгадки причин, породивших внезапно вспыхнувшее чувство Тьерри к Матильде Сельва и заставивших Венсана Мерьо мучительно искать незнакомку, а потом бежать от нее. Причины эти не столь уж важны и для самого автора, которого занимает другое: он хочет показать, что в человеке всегда живет тяга к неизведанному, порыв к мечте и достаточно лишь «чудесного мига», чтобы этот порыв выплеснулся наружу и в корне изменил его жизнь.

2
{"b":"558857","o":1}