ЛитМир - Электронная Библиотека

„Я люблю вас“, — поспешил я утешить ее. Произнеся эти слова, я испытывал истинно божественное наслаждение. В мгновение ока я принял решение никогда больше не покидать эту несчастную, более того, внушить ей, что она желанна, обожаема мною. Пусть же она познает все радости любви, которых была лишена до сих пор, — вот в чем моя священная миссия.

„Да, я люблю вас“, — повторил я и без малейшего колебания запечатлел страстный поцелуй на безобразных устах. Она не отвечала мне, но трепет ее тела воспламенил мою кровь. Бедный Джекилль! Он не знавал ничего подобного.

Я обвил ее талию рукой, и мы направились к ее жилищу — смрадной, полуобвалившейся лачуге, при виде которой сердце мое облилось кровью.

„Здесь все будет по-другому, — сказал я. — Отныне вы будете окружены роскошью, которой вполне заслуживаете“.

Я сказал, что безотлагательные дела требуют моей отлучки и что ей придется некоторое время подождать, прежде чем я смогу целиком посвятить себя нашему счастью. Я имел твердое намерение вернуться на другой день с тем, чтобы никогда больше не покидать ее. Она подняла на меня встревоженный взгляд, но моя улыбка тотчас уверила ее в моей неспособности лгать.

Я разомкнул кольцо ее объятий — мне не терпелось приступить к осуществлению своего плана. Отправился к себе в комнату, которую я снял под именем Дайха, намереваясь переодеться. Потом я проник в дом Джекилля. Я знал, что никого там не застану: старик слуга умер за несколько дней до того, и Джекилль еще не успел найти другого. Руки у меня были развязаны. Первым делом я завладел всеми деньгами и драгоценностями, которые хранились в доме, а также содержимым кофра — мешочками с золотыми монетами, за много лет накопленными алчным Джекиллем. Я отнес все эти ценности в свою меблированную комнату, рассчитывая обратить их в солидную денежную сумму, ведь в ближайшее время мне понадобится очень много денег. Затем я отправился в банк и снял со счета Джекилля также крупную сумму наличными. На сей раз банкир не проверял подпись, так как Джекилль не оспаривал предыдущие чеки. Очевидно, он был удивлен, но решил не чинить препятствий.

Итак, я обладал теперь небольшим капиталом, которым решил распорядиться следующим образом: связался с одним из лучших архитекторов города и заказал ему проект здания, вернее, дворца. Никакая роскошь не казалась мне чрезмерной для несчастной девушки, ибо в моих глазах она заслуживала неизмеримо большего. Я высказал пожелание, чтобы здание было возведено в кратчайший срок.

Поначалу архитектор выразил изумление и держался крайне сдержанно. Однако я заверил его, что гарантирую оплату, и даже изъявил готовность расплатиться тотчас; это несколько смягчило его. Окончательно убедить архитектора мне удалось, лишь пустив в ход все свое обаяние. Должен признаться, что мои изысканные манеры и улыбка очень скоро лишают моих оппонентов желания сопротивляться. Я давно заметил, что ни один человек не осмеливается усомниться в моей честности, стоит ему провести в моем обществе хоть несколько минут.

Я не скрыл от архитектора, для какой цели понадобился мне дворец: чтобы преобразить жалкое существование неизлечимо больной девушки словно по мановению волшебной палочки, окружив ее роскошью. Мне удалось подобрать ключи к сердцу этого человека, убедить его в том, что он сделает благое дело, помимо того, что мой заказ не лишен и для него выгоды. Он обещал приступить к работам прямо завтра, в том месте, которое я укажу, — неподалеку от хижины, где влачила свои дни бедная прокаженная.

Оставалось только уладить некоторые формальности, после чего я мог вернуться к своей несчастной возлюбленной. Улыбка, которой она меня встретила, послужила самой щедрой из всех наград за труды. Это была настоящая улыбка, а не гримаса. Любовь успела ее преобразить. „Я знала, что ты вернешься“, — сказала она. „Навсегда, — ответил я, обнимая ее. — Я тебя обожаю. Завтра мы поженимся, все необходимые приготовления уже сделаны“».

— Мсье, Дайх разглагольствовал в том же духе довольно долго, и, наверное, будет лучше, если я изложу вкратце конец этого эпизода. Так вот, он сдержал слово и женился на прокаженной, один только вид которой отпугивал всех. Он описывает свой необычный медовый месяц весьма пространно, упиваясь изображением деталей, подробно перечисляя радости, которые стремился доставить несчастной, не забывая при том упомянуть, какое удовольствие получал и сам.

С неменьшим энтузиазмом он описывает дворец, который начал сооружать для нее. По его настоянию одно крыло было возведено очень быстро; там их любовь обрела свой приют.

Стоимость постройки превосходила первоначальные расчеты Дайха. Чтобы завершить ее, понадобилось все состояние Джекилля — так требовал изощренный вкус Дайха. Дворец, истинное произведение искусства, был возведен за несколько месяцев. Очевидно, Дайх и его возлюбленная познали в этом чудо-дворце из «Тысячи и одной ночи» ничем не омраченное счастье. Так они жили…

— …поживали и детей наживали… — возмутился я. — Твоя история, старик, становится похожей на сказку о добрых волшебниках и рассчитана на малолетних детей.

— У сказки этой печальный конец, мсье. Дайх мог бы до последних своих дней жить, упиваясь своей паточной добродетелью, и никогда больше не принимать обличье Джекилля. Но обстоятельства вынудили его поступить по-другому.

«Я мечтал навсегда остаться ангелом и более не возвращаться в облик Джекилля, над которым зло имеет столь несокрушимую власть. Однако новая встреча изменила мою участь, понудив меня взглянуть на события недавнего прошлого под иным углом зрения.

Однажды вечером я покинул свою дорогую супругу, решив посетить город, в котором мне довелось дважды явиться на свет. В полном одиночестве я прогуливался вдоль крепостных стен, почему-то не решаясь войти в ворота. Вдруг я заметил, что мне навстречу медленно движется какая-то женщина. Ее скорбный вид заставил меня насторожиться. Когда же она приблизилась настолько, что можно было разглядеть ее лицо, я был потрясен, ибо узнал несчастную невесту Джекилля.

Вот уж кто был действительно несчастен! Она брела, уронив голову на грудь, в каждом ее движении, в каждой черточке искаженного скорбью лица, в морщинах, которые слезы оставили на ее щеках, — во всем этом читалось безмерное горе. Казалось, нет на свете существа более жалкого. И самое ужасное, что виноват в этом был я, Дайх.

Первым моим побуждением было немедля броситься на помощь. Когда она поравнялась со мной, я попытался привлечь ее внимание, тихонько кашлянув, и заранее приготовил свое испытанное оружие — ангельскую улыбку. Увы, я не добился желаемого результата. Она подняла глаза, и наши взгляды встретились. Признала ли она во мне того, в кого прямо у нее на глазах некогда превратился ее жених? Очевидно, да. Мой облик вызвал у нее в памяти ужасное видение, сдавленный крик вырвался из ее груди, и, прежде чем я успел что-либо предпринять, она убежала столь же стремительно, как несколько месяцев тому назад.

Мне тотчас же передалось горе девушки. Я не привык встречать подобное отношение. Но что я мог поделать?! Впервые я увидал человеческое существо, которое было глубоко несчастливо не по чьей-либо, а по моей собственной вине, и впервые я был абсолютно бессилен помочь.

В ту ночь я не вернулся к жене, а бродил как неприкаянный вокруг города. Мысли о случившемся не давали мне покоя. В конце концов я решил, что один только Джекилль в состоянии утишить скорбь этой девушки. Под утро я окончательно утвердился в своем решении. Итак, во что бы то ни стало необходимо воскресить доктора Джекилля».

— Вот что он сделал, мсье: он отправился в жилище доктора, проник в его лабораторию и выпил эликсир. Я опускаю сцену перевоплощения, уже известную вам, только раз от раза все более мучительную. Итак, слово берет Джекилль.

89
{"b":"558857","o":1}