ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Хотела бы я тебе поверить, Гассем, — сказала она. — Но, кажется, ты единственное в моей жизни, что остается неизменным. — Она хлопнула в ладоши, подав этим сигнал, что предварительные переговоры окончены, и толпа придворных пришла в движение. Теперь в течение некоторого времени системы в обсуждениях не будет. Протокол был нарушен, но королеве требовалось какое-то время, чтобы привести в порядок чувства и впечатления.

Присутствие этого человека все усложняло. В течение многих лет она очень гордилась тем, что ведет себя, как и подобает монарху, и в глубине души желает своему государству только хорошего.

Это помогало ей сохранять удивительную дальновидность и твердость воли.

А теперь она позволила чувствам захлестнуть себя. Она превращалась в ту чувственную, впечатлительную юную женщину, какой когда-то была. Харах был подходящим, но очень скучным принцем-консортом. Сравнивать его с Гассемом все равно что сравнивать свечу с вулканом.

Но почему она вообще должна их сравнивать? Гассем здесь не для того, чтобы она его соблазнила. Она его даже не приглашала — он сам решил приехать сюда, вверив себя ее чести.

После часа весьма натянутого общения — и управляющий подал Шаззад сдержанный знак, означающий, что торжественный обед готов.

— Похоже, можно идти обедать, Гассем, — сказала она. — Боюсь, у нас нет ни молока, ни крови кагга.

— Я перестал это любить много лет назад, — заверил он ее.

Они прошли в большой банкетный зал, и скоро все уже с жадностью поглощали пищу. Учитывая время и ситуацию, ничего экзотического на стол не ставили, но простая еда имелась в изобилии, и винные погреба в особняке были полны. Общество диву давалось, глядя, как умеренно едят шессины. Они откусывали мясо или фрукты небольшими кусочками, а вино сильно разбавляли водой.

— Моим людям кажется, что твои спутники боятся яда, — сказала Шаззад.

— Они всегда так едят, — ответил Гассем. — А что касается вина — я посоветовал им быть поосторожней. В любом случае, они предпочитают наш гойл.

— Ты не привез с собой женщин-воинов, — заметила Шаззад. — Я никогда их не видела.

— Я обзавелся ими после нашей последней встречи. Нет, боюсь, они не очень годятся для такого посольства. Увидев их, твои люди утратили бы аппетит. Они дикие, и хотя в своем роде красивы, им не хватает природного достоинства моих соплеменников.

— Если ты не уйдешь из моей страны, — сказала Шаззад, вновь возвращаясь к разговору, — а я не отдам тебе Лерису, то что нам остается?

— Есть и другие пути. Мы монархи, у нас есть войска, мир велик. Мы найдем, чем заняться, не разрывая при этом друг друга на куски. Ты никогда не думала о союзе?

— Ты хочешь сказать, против Гейла?

Он покачал головой.

— Гейл — это еще одна часть моей юности, от которой я страшно устал. Эта так называемая вражда между нами куда сильнее с его стороны, чем с моей. Я не домогаюсь его пыльных равнин или его кочующих племен. Я бы не вступал с ним в сражение и в прошлый раз, если бы он не напал на меня без предупреждения.

— Ты домогаешься его стальной шахты, — подчеркнула Шаззад.

Он пожал плечами.

— А кто бы действовал иначе? Я бы попытался отобрать ее у него, или у Мецпы, или у тебя, или у короля Чивы, если бы такой король до сих пор существовал. Это величайшее сокровище мира и предмет зависти всех и каждого.

— Тогда какой смысл в нашем союзе? Может, пойдем сражаться с Мецпой?

— Возможно, со временем. Можно было бы обуздать их честолюбие. Но я думаю о другом враге. Твои верфи — самые большие на всем материке. Могут твои корабельные плотники построить суда, сравнимые с чужеземными?

— Могут, — протянула она, поняв, к чему он клонит. — Ты что, предлагаешь союз против королевы Исель?

— Разве в этом нет смысла? Зачем сражаться за остатки старого мира, если существует новый?

— С какой стати мне нападать на них? Королева Исель не сделала мне ничего плохого.

— Разве не она опустошила твою страну самой страшной эпидемией, о которой когда-либо слышали?

— Даже если это и правда, я не могу требовать, чтобы она несла за это ответственность. Это не то, что люди делают намеренно. Это был несчастный случай.

— Возможно. Но пока нам даже не нужно планировать наступление. Откуда ты знаешь, что этот человек — Саху — интересовался исключительно новыми торговыми связями? На мой взгляд, он выглядел более чем воинственно, а мне в таких случаях можно доверять. Я уверен, что он шпионил для королевы Исель, разведывал, какую страну можно завоевать. Когда он вернется домой, ему будет, о чем рассказать: во-первых, наш материк очень богат. Во-вторых, он разделен на множество королевств, воюющих между собой. В-третьих, он только что был опустошен и сильно ослаблен чумой. А корабли на нем не так хороши, как у них. Такое сообщение будет очень соблазнительным для монарха, ищущего богатства и могущества.

То, что он говорил, не было лишено смысла, отрицать это невозможно.

— Я не могу делать предположения о королеве Исель исключительно на основе твоих рассуждений.

— Ты что, окажешь своей стране услугу, если будешь пренебрегать разумными предосторожностями? Ты знаешь лучше других, что происходит, когда враг без предупреждения появляется у твоих границ. С этими своими кораблями они смогут захватить все твои порты раньше, чем ты успеешь мобилизовать войска.

— Ты предлагаешь, чтобы Невва и острова объединились против чужеземцев?

Он наклонился вперед и заговорил очень серьезно:

— Я предлагаю, чтобы чужеземцы сами обеспечили нас выходом из этого тупика. Мой народ не допустит, чтобы мы немедленно отправились назад на острова. Твой народ не допустит, чтобы ты разрешила нам остаться в твоей стране и продвигаться вперед. Но если твой народ будет бояться вторжения иноземцев, не сочтут ли они удобным, если величайшие воины в мире останутся рядом и помогут в битве против носителей чумы?

Она давно знала, что Гассем высокомерен, надменен и властолюбив, но никогда не думала, что он может быть таким проницательным и убедительным.

— Думаю, что ты недооцениваешь ужас и ненависть, которые испытывают к тебе в Невве, — возразила она.

— Такие вещи легко исправить, изменив обстоятельства. Неужели твой народ не ликовал, когда сюда ворвался Гейл со своими всадниками? А ведь они выглядят еще более дикими, чем мои островитяне, и безусловно они более уродливы! Однако твой народ приветствовал их, как спасителей, потому что так боялся меня! Заставь их бояться чужеземцев, которые убили больше людей, чем я, неважно, намеренно или нет, и они кинутся ко мне с распростертыми объятиями. Они позабудут наше прошлое и будут помнить только, что мы — величайшие воины в мире. Для того чтобы бросить старых врагов друг другу в объятия, нет ничего лучше страха перед незнакомым противником.

— Ты никогда раньше не был настроен так примирительно, — сказала Шаззад, пойманная врасплох, что случалось в ее жизни очень редко.

— Я никогда раньше не терял свою королеву, — ответил он.

Глава двенадцатая

Что-то его разбудило. Анса попытался сесть в постели, содрогаясь от того, что каждое движение отзывалось болью в ранах и растягивало швы. Несмотря на это, он понимал, что исцеление идет быстро. Пусть у Гассема нет других добродетелей, думал он, но копье у него идеально чистое. Никакой заразы. Кроме того, родители Ансы родом из необычайно крепких племен. И все же ему казалось, что воины проводят чрезмерно много времени, исцеляясь от ран. Мальчикам, мечтающим стать воинами, об этом почему-то не говорили. Ансе казалось, что, став воином, он половину жизни провел именно так.

Но что же его разбудило? Что-то произошло с движением корабля. Он не обладал особыми знаниями о судах, но к этому кораблю уже привык. Почему изменились килевая и бортовая качка? Предполагалось, что на следующий день они войдут в порт Касина, но сейчас еще ночь. За дверью он расслышал осторожные шаги и чье-то бормотание. Кто-то произнес нечто похожее на «плавающую птицу», на южном диалекте. Принц припомнил, что так назывался один из иноземных кораблей. Почему-то он решил не окликать этих людей.

331
{"b":"558863","o":1}