ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вивенна бы все поняла. Скорее всего, Вивенна сама бы догадалась, почему король-бог не стал с ней спать. Она бы все уладила в первую же ночь.

Сири же ничего не умела. Она всеми силами старалась вести себя так, как на ее месте вела бы себя Вивенна: быть примерной женой ради блага Идриса, быть той женщиной, какой от нее все ждали, но ничего не получалось.

Она просто не могла больше так жить. Дворец казался ловушкой, жрецы в ответ на ее просьбы лишь закатывали глаза. Она даже не сумела соблазнить короля-бога. К тому же, ей наверняка угрожала опасность, но она не понимала, какая именно и почему.

Проще говоря, ее все окончательно достало.

Застонав от боли, Сири выпрямилась и метнула яростный взгляд на мрачный силуэт в углу.

– Может, просто сделаешь это?! – выпалила она.

Молчание.

Осознав, что она только что натворила, Сири ощутила, что ее волосы полностью побелели. Она напряглась, потупив взгляд. Внезапный страх прогнал усталость.

О чем она только думала? Король-бог может призвать слуг, чтобы казнить ее. Собственно, ему даже не нужно никого звать. Он может пробудить ее платье и велеть удушить хозяйку. Может приказать сделать это ковру. Наверное, он и потолок может на нее обрушить, даже не вставая с кресла.

Едва дыша, Сири ждала гнева и наказания. Но… ничего не последовало. Время шло.

Наконец Сири осмелилась поднять взгляд. Король-бог, сменив позу, сел прямее и смотрел на нее из темного кресла у кровати. В его глазах отражался свет камина. Она с трудом могла различить черты его лица, но король-бог не казался рассерженным. Только холодным и отстраненным.

Она чуть было снова не отвела глаза, но помедлила. Если уж ее вспышка не вызвала отклика, то взгляд тем более не вызовет. Сири вздернула подбородок и посмотрела мужу в глаза, прекрасно понимая, что совершает глупость. Вивенна никогда бы не стала его провоцировать. Она бы осталась тихой и покорной, решила бы проблему или, если решения не существовало, падала бы ниц каждую ночь, пока ее терпение не впечатлило бы даже короля-бога Халландрена.

Но Сири не была Вивенной. Пора наконец это признать.

Король-бог продолжал ее разглядывать, и Сири поняла, что краснеет. Шесть ночей подряд она простиралась перед ним обнаженной, но смотреть ему в глаза, когда она не одета… это смущало гораздо больше. И все же Сири не отступилась. Она не двигалась с места, не отводя взгляда и пытаясь не заснуть.

Это было трудно. Она очень устала, и находиться в таком положении было далеко не так удобно, как лежать на полу. Она все равно смотрела и ждала. Час проходил за часом.

В конце концов король-бог поднялся из кресла примерно в то же время, когда он уходил из комнаты каждую ночь. Сири застыла. Однако он просто прошел к двери и тихо постучал. Снаружи ждали слуги. Король-бог вышел, и дверь закрылась.

Сири напряженно ждала. Но никто не пришел. Ни солдаты, чтобы арестовать ее, ни жрецы, чтобы наказать. Подождав еще немного, она забралась в кровать и зарылась в одеяла, наслаждаясь теплом.

«Гнев короля-бога, – сонно подумала Сири, – определенно не так ужасен, как о нем говорят».

И с этой мыслью она заснула.

Глава 12

 В конце концов Гимну Света пришлось заняться прошениями.

Это раздражало, так как осталось всего лишь несколько дней Свадебных Торжеств. Однако люди нуждались в богах. Гимн знал, что ему не следует злиться. Он и так провел большую часть недели ничего не делая, наслаждаясь свадебными празднествами, которые, разумеется, не посетили ни жених, ни невеста. Пора и честь знать. Все, что от него требовалось, – это ежедневно тратить несколько часов на просмотр картин и выслушивание жалоб простого народа. Только и всего. Даже если это выводило его из себя.

Вздохнув, он откинулся на спинку трона. На голове Гимна Света красовался расшитый убор в тон свободному красному с золотом одеянию. Оно охватывало плечи, оборачивалось вокруг тела и было украшено по подолу золотистой бахромой. Как и весь гардероб Гимна, надевать это было сложнее, чем казалось.

«Если вдруг мои слуги меня покинут, – весело подумал он, – я даже не смогу сам одеться».

Он подпер голову кулаком. Эта комната дворца выходила прямо на ухоженную лужайку. В Халландрене редко случалась непогода, прохладный бриз приносил запах моря. Гимн закрыл глаза, наслаждаясь.

Прошлой ночью ему снова снилась война. Лларимар счел это особенно значимым, а Гимн лишь немного обеспокоился. Все говорили, что в случае войны Халландрен победит с легкостью. Но если так, то почему ему вечно снился горящий Т’Телир? Не какой-то далекий идрисский город, а его дом.

«Это ничего не значит, – сказал он себе. – Просто отражение моих же тревог».

– Следующее прошение, ваша милость, – раздался шепот Лларимара.

Вздохнув, Гимн открыл глаза. Вдоль стен выстроились жрецы в торжественных облачениях и головных уборах. Неужели у него столько жрецов? Разве боги нуждаются в такой заботе?

Он заметил, что очередь просителей тянулась через всю лужайку. Жалкие, отчаявшиеся люди. Некоторые из них кашляли от разных недугов.

«Их так много, – подумал он, когда в зал ввели женщину. Он принимал просителей уже больше часа. – Этого следовало ожидать. Прошла почти неделя».

– Тушкан, – сказал он, поворачиваясь к Лларимару. – Скажи ожидающим, чтобы они присели на травку. Нечего им стоять, это надолго.

Лларимар замялся – конечно, оставаясь на ногах, просители проявляли уважение, – но затем кивнул и жестом отослал с поручением младшего жреца.

«Такая толпа желает меня лицезреть, – подумал Гимн Света. – Как убедить этих людей в моей бесполезности?»

Что сделать, чтобы они перестали приходить? Он пять лет принимал прошения и сомневался, что выдержит еще хотя бы столько же.

К трону приблизилась новая просительница с ребенком на руках.

«Только не ребенок…» – мысленно поморщился Гимн.

– О великий! – Женщина упала на колени. – Повелитель смелости!

Он не ответил.

– Это мой сын Халан, – протянула она ребенка.

Попав в ауру бога, одеяльце тут же вспыхнуло яркой синевой, на два с половиной оттенка не достигая чистого синего. Гимн сразу увидел, что ребенок страдает от страшной болезни – он потерял столько веса, что его кожа сморщилась. Биохрома его была слабой, как мерцание почти догоревшей свечи. Он умрет до вечера. Может, даже в течение часа.

– Целители говорят, что у него смертельная лихорадка, – продолжила женщина. – Я знаю, что он умрет.

Ребенок издал тихий звук, вроде кашля – на плач он уже был не способен.

– Молю, великий, – сказала она, всхлипнув и склонив голову. – Пожалуйста. Он был смелым, как вы. Я отдам вам свое дыхание. Дыхания всей моей семьи. Мы будем служить сотню лет, сделаем что угодно. Умоляю, только исцелите его.

Гимн Света закрыл глаза.

– Умоляю, – прошептала женщина.

– Я не могу.

Наступило молчание.

– Я не могу, – повторил он.

– Благодарю, господин, – наконец прошептала она.

Гимн открыл глаза и увидел, как женщину уводят, а она тихо плачет, крепко прижимая ребенка к груди. Ожидающие проводили ее взглядами, полными сожаления и надежды. Еще одна просительница не преуспела, значит, остальные получили шанс.

Шанс умолить бога убить самого себя.

Внезапно Гимн Света вскочил, сорвал головной убор и отшвырнул его. Затем бросился в заднюю часть комнаты и, громко хлопнув дверью, убежал прочь.

Слуги и жрецы устремились за ним. Он развернулся в их сторону.

– Прочь! – рявкнул он, отмахнувшись.

Многие выглядели потрясенными – такое неистовство было не свойственно их господину.

– Оставьте меня! – закричал Гимн Света, возвышаясь над слугами.

Цвета комнаты ярко вспыхнули в ответ на его эмоции, а смущенные слуги отшатнулись и поспешили обратно в зал прошений, закрыв за собой дверь.

Гимн остался один. Тяжело дыша, он прижал одну ладонь к стене, а другую – ко лбу. Почему он так вспотел? Он выслушал уже тысячи прошений, и многие были куда хуже этого. Он посылал на смерть беременных женщин, детей и родителей, обрекал на страдания невинных и верующих в него.

27
{"b":"558864","o":1}