ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Лларимар принес Гимну список богов с количеством вошедших в ворота жрецов в соответствующих одеждах. Бог Смелости просмотрел листок и кивнул своим мыслям.

– На службу к некоторым богам явилось более сотни жрецов, к прочим – едва ли с десяток. В том числе и к Звезде Милосердия.

– И? – поинтересовалась Аврора.

– И, – продолжил Гимн, – я отправлю своих слуг к дворцу Звезды Милосердия наблюдать, считать и отслеживать жрецов там. У меня уже есть подозрения о том, что они там обнаружат. У Звезды Милосердия жрецов не меньше, чем у нас. Они просто приходят во Двор другим путем.

Аврора с недоумением взглянула на него, а потом наклонила голову.

– Тоннели?

Гимн кивнул.

Аврора со вздохом откинулась назад.

– Что ж, ты хотя бы не безумен и не поглощен скукой. Ты просто одержим.

– С этими тоннелями что-то неладно, Аврора. И это связано с убитым слугой.

– Гимн, у нас есть гораздо более серьезные проблемы! – Богиня покачала головой, прижав ладонь ко лбу, словно у нее заболела голова. – Я даже не могу поверить, что ты все еще этим озабочен. Нет, честно! Королевство готовится к войне, твоя должность при дворе впервые приобретает вес, а ты думаешь о том, как жрецы попадают ко двору?

Он ответил не сразу, но наконец произнес:

– Послушай, давай я объясню тебе свою точку зрения.

Дотянувшись до земли, он поднял маленькую коробку и показал ее Авроре.

– Коробка, – констатировала она. – Аргумент дивной убедительности.

Гимн снял крышку, достал маленькую серую белку и посадил ее на ладонь. Та сидела совершенно неподвижно, глядя перед собой, а ветерок раздувал ее мех.

– Безжизненный грызун, – сказала Аврора. – Это уже гораздо лучше. Я прямо-таки чувствую, как соглашаюсь.

– Тот, кто вломился во дворец Звезды Милосердия, выпустил зверька, чтобы отвлечь слуг, – объяснил Гимн. – Дорогая моя, ты знаешь что-нибудь о перехвате контроля над безжизненными?

Она пожала плечами.

– Я тоже не знал, – кивнул он. – Пока не потребовал у своих жрецов проделать это с белкой. Судя по всему, если у тебя нет нужных управляющих фраз, то, чтобы их обойти, надо потратить несколько недель. Я даже не представляю, как это делается, – как-то при помощи дыхания и пыток, насколько я понял.

– Пыток? – переспросила Аврора. – Безжизненные не чувствуют боли.

Гимн пожал плечами:

– В любом случае, мои слуги сделали это для меня. Чем сильнее и опытнее пробуждающий, который создал безжизненного, тем сложнее обойти приказ.

– Вот почему нам нужны приказы Всематери, – заметила Аврора. – Если с ней что-то случится, то ее десять тысяч солдат будут для нас бесполезны. На перехват контроля над столькими безжизненными уйдут годы!

– Приказы есть еще у короля-бога и нескольких жриц Всематери, – напомнил Гимн.

– О, и ты думаешь, что он нам так просто их отдаст? При том, что нам не дозволено даже разговаривать с ним?

– Я просто указываю на то, что одно убийство не сокрушит всю нашу армию. – Гимн поднял белку. – Но дело не в этом. Дело в том, что создатель белки имел немало дыхания и знал, что делает. Кровь зверька заменили на ихорный спирт. Швы наложены идеально. Приказы, контролирующие грызуна, были невероятно сильными. Перед тобой чудесный образец биохроматического искусства.

– И? – спросила она.

– И он выпустил белку во дворце Звезды Милосердия. Она отвлекла слуг, и он смог пробраться в тоннели. За преступником последовал кто-то еще – и этот второй убил человека, не дав ему рассказать об увиденном. Что бы ни было в тоннелях, куда бы они ни вели – но на эту тайну не жалко потратить дыхание. Не жалко убить ради нее.

Аврора покачала головой:

– Я все еще не могу поверить, что тебя вообще волнуют такие вещи.

– Ты сказала, что знаешь о тоннелях, – говорил Гимн. – Я послал Лларимара поспрашивать – другие о них тоже знают. Говорят, они служат хранилищами под дворцами. Их строили в разное время по распоряжениям разных богов.

– Но, – продолжал он с воодушевлением, – они также идеально подходят для тайной операции! Сам двор находится вне юрисдикции городской стражи. Каждый дворец сам по себе словно маленькая страна! Если расширить несколько погребов и соединить тоннели с чужими, пробить стены, чтобы тайно приходить и уходить…

– Гимн, – остановила его Аврора, – если бы внизу действительно творилось нечто такое секретное, разве стали бы жрецы ходить по этим тоннелям во двор? Разве это не показалось бы подозрительным? Я имею в виду, что если ты это заметил, то их нетрудно обнаружить.

Гимн помолчал, слегка покраснев.

– Ну разумеется, – сказал он. – Я так помешался на том, чтобы быть полезным, что забыл о том, кто я такой. Большое спасибо за напоминание о том, что я идиот.

– Гимн, я не имела в виду...

– Нет, все правильно. – Он поднялся. – К чему эти хлопоты? Мне нужно напоминать, кто я такой. Гимн Света, бог, который сам себя ненавидит. Самый бесполезный из когда-либо обретавших бессмертие. Но вот ответь мне на один вопрос.

Аврора помедлила.

– Что за вопрос?

– Почему? – спросил он, глядя на нее. – Почему я ненавижу то, что я бог? Почему я поступаю так легкомысленно? Почему я подрываю свой же авторитет? Почему?

– Я всегда считала, что тебя просто забавляет контраст.

– Нет, – ответил он. – Аврора, я был таким с самого первого дня. Очнувшись, я отказывался верить, что я – бог. Отказывался принять свое место в пантеоне и при дворе. С тех самых пор я вел себя соответственно. И, должен заметить, с годами я стал куда умнее. Но не в этом дело. На чем нужно сосредоточиться, так это на вопросе – почему?

– Не знаю, – призналась она.

– Я тоже не знаю. Но тот, кем я был раньше, – он пытается выбраться. Он нашептывает мне раскопать эту тайну. Предупреждает, что я – не бог. Побуждает меня относиться ко всему этому легкомысленно. – Он покачал головой. – Я не знаю, кем я был – никто мне не говорит. Но я начинаю кое-что подозревать: я был человеком, неспособным просто сидеть и позволять необъяснимым вещам ускользать в глубины памяти. Я был человеком, ненавидящем тайны. И я только сейчас начинаю понимать, сколько при дворе тайн.

Аврора выглядела захваченной врасплох.

– А теперь, – сказал Гимн, – прошу меня извинить, у меня есть важное дело.

Он встал и пошел прочь от шатра, а слуги поспешили за ним,

– Какое дело? – настойчиво спросила богиня, поднимаясь.

Он оглянулся.

– Повидаться со Всематерью. Надо кое-что уладить с приказами для безжизненных. 

Глава 39

 За неделю жизни в сточных канавах взгляды Вивенны на жизнь разительно изменились.

Она продала свои волосы на второй день за удручающе малую сумму. Купленная на эти деньги еда толком не наполнила желудок, и у Вивенны не было сил отрастить локоны заново. Их даже состригли неаккуратно, и теперь на голове остались криво обрезанные пряди. Волосы по-прежнему были мертвенно-белыми, хотя этот цвет скрывали грязь и сажа.

Она подумывала о продаже дыхания, но не представляла, куда для этого пойти или как договориться. Вдобавок Вивенна подозревала, что Дент будет наблюдать как раз за местами, где можно продать дыхание. Кроме того, она понятия не имела, как извлечь дыхание из шали, в которую она его поместила.

Нет. Надо скрываться, оставаться незаметной. Нельзя привлекать к себе внимание.

Она села на обочине, протянув руку в сторону проходящих людей и опустив глаза. Но милостыню ей не подавали. Вивенна не знала точно, как ее просят другие нищие, и их скромные доходы казались ей потрясающим сокровищем. Они знали много такого, что было ей неведомо – где сидеть, как просить. Прохожие научились избегать нищих, даже не глядеть на них. И потому преуспевали те, кто умел привлечь к себе внимание.

Вивенна не была уверена, хочет ли она привлечь к себе внимание. Муки голода в конце концов выгнали ее на многолюдные улицы, но она все еще опасалась, что ее могут отыскать Дент или Вашер.

95
{"b":"558864","o":1}