ЛитМир - Электронная Библиотека

   Удалившись на безопасное расстояние от лагеря, жрец опустился на колени и, вытерев слёзы, взмолился: "О, сребролукий Аполлон, хранитель и покровитель наших земель! За годы моей беспорочной службы, за все те жертвы, которые я приносил в украшенном мной же храме, об одном сейчас прошу: отомсти проклятым интервентам за мои слёзы и за то зло, что они всем причинили!"

   Аполлон услышал просьбу Хриса и немедленно на неё прореагировал. Войско Агамемнона его уже давно раздражало, и теперь он получил вполне уважительный повод наказать греков, ведь он заступался за своего жреца. Взяв лук и стрелы, он зловещей тенью спустился к Геллеспонту и, расположившись неподалёку от стоявших на берегу кораблей, принялся обстреливать греков. Он делал это неторопливо, будто играл на арфе, но его божественные стрелы били без промаха и разили наповал. Для начала он, разминаясь, перебил в лагере собак и мулов, а затем принялся за людей. Вечером Аполлон сделал перерыв, позволив провести похоронные обряды, а после снова продолжил. Звон его тетивы приводил воинов в ужас. С каждым днём росло количество жертв. В лагере начиналась панка, боги, покровительствовавшие в этой войне грекам, метались по Олимпу, не зная, что предпринять, а впавший в глубокую тоску Агамемнон сидел в своей палатке и ни на что не обращал внимания.

   Лишь на девятый день в лагере прозвучал сигнал к общему сбору. Герои, пригибаясь и прячась за любыми укрытиями, короткими перебежками собрались перед палаткой командира. Агамемнон, выйдя на белый свет, увидел перед собой залёгших и попрятавшихся героев, среди которых беззаботно прохаживался Ахилл. Он не обращал на сыпавшиеся на лагерь стрелы никакого внимания, даже нарочно под них подставлялся, и те со звоном отскакивали от его неуязвимого тела.

   -- Кто подал сигнал к сбору? - мрачно спросил Агамемнон.

   -- Я, - ответил Ахилл.

   -- Кто приказал?

   -- Мне Гера велела, - небрежно сказал герой.

   "Кажется, боги уже считают, что командую здесь не я, а этот сопляк, - подумал Агамемнон. - Наверняка Калхант подсуетился. Или интриганка Фетида своего сыночка продвигает. Ну и ладно. Не очень-то я за это место и держусь. Пусть попробует кто справиться лучше".

   А самозваный председатель между тем открыл собрание:

   -- Короче, Атреич, тема такая, что пора собирать манатки и сливаться отсюда по домам, пока Аполлон нас всех тут не завалил. Но я так думаю, что для начала надо узнать, что это он на нас так окрысился. Пусть специалист скажет, какие там на этот счёт приметы были, там знамения или сны вещие - я в этом не разбираюсь. Может мы ему жертву какую-нибудь задолжали или обещание не выполнили. Может, ему просто на лапу дать надо, чтоб отвязался.

   Сказав это, Ахилл протянул ораторский жезл Калханту.

   -- Сказать-то я, конечно, могу, - неохотно заговорил тот, - но только если мне гарантируют безопасность. А то некоторым тут может сильно не понравиться то, что я скажу, а люди они, как я знаю, весьма несдержанные и мстительные.

   -- Говори смело, - заверил его Ахилл. - Я за тебя любому морду набью, будь то хоть сам Атреич.

   Агамемнон при этих словах насупился ещё больше, но пока промолчал.

   А осмелевший Калхант сказал:

   -- Аполлон за Хриса сердится. Обидел его Агамемнон. Так что придётся извиниться и дочку вернуть без выкупа, и ещё самому Аполлону гекатомбу поставить. Тогда он нас простит.

   Опасения прозорливого жреца оправдались. Агамемнон вспыхнул, и прежде всего его гнев обрушился именно на Калханта:

   -- Ничего хорошего я от тебя и не ожидал. Тебе, видимо, удовольствие доставляет говорить мне всякие гадости. Не знаю уж, почему тебя люди слушают - пользы ты пока ещё никому не принёс. Я-то для общей пользы на жертвы пойти готов. Ладно, если дело требует, я отдам эту девушку, хоть и успел её уже полюбить. Но пусть и другие тогда чем-нибудь пожертвуют. Пусть дадут мне равноценную замену, а то ведь получится, что всем досталась какая-то часть добычи, а мне нет, хоть я и командир.

   -- Ну ты и жмот, Атреич! - возмутился Ахилл. - Где ж мы сейчас замену возьмём? Всё уже поделено. Не отнимать же у людей! Вот возьмём Трою - тогда своё и получишь.

   -- Ты тут не умничай, герой хренов! - вспылил в ответ Агамемнон. - Я, значит, без добычи сидеть должен и молчать в тряпочку, а ты при своём останешься? За дурачка меня держишь? Не отдадите, так сам заберу, и попробуйте только не отдать! Пока ещё я тут командир. Но к этому мы ещё вернёмся. А пока выберем того, кто отвезёт к Хрису его дочку.

   -- Сволочь ты скаредная, а не командир! - закричал Ахилл, грозно взглянув на Агамемнона. Он, по молодости своей, вспыхивал легко, а вспыхнув, за словами не следил, - Да кто ж после этого за тебя воевать будет?! За себя мы тут что ли кровь проливаем?! Мне троянцы ничего плохого не сделали. Жил я у себя во Фтии счастливо и ни про какую Трою вообще не слышал. Нет, мы сюда пришли чтоб тебя, сука, развлекать и братца твоего. Ты ж нас грязью считаешь, грозишься добычу отнять, будто сам нам её дал. Из того, что я в бою беру, ты себе лучшее отнимаешь, а мне отдаёшь что тебе не нужно, а теперь и это забрать хочешь. Всё, хватит с меня! Возвращаюсь домой. Я тебе больше не прислуга.

   -- Ну и проваливай! - ответил Агамемнон, заводясь всё больше. - Никто уговаривать остаться не будет. Тут и без тебя есть кому воевать. Вот с ними, если Зевс поможет, и победим. А от тебя и твоей мамочки всё равно вред один. Ты против нас всю Азию настроил. Повоевать ему, видите ли, хотелось! Герой, понимаешь! Герои жизнью рискуют, а ты чем когда рисковал? Кровь, говоришь, за меня проливал? И много пролил? Да любой сопляк, любой маменькин сынок, как ты, станет храбрецом, если его ни копьё, ни меч не берут. Уедет он! Напугать меня захотел! Я сам кого хочешь напугаю! Теперь я, так и быть, дочку Хриса к папаше отправлю, но твою девку я заберу - я её с самого начала забрать хотел, только по доброте уступил. Зря уступил. Ты без моего приказа на Фивы пошёл. Хватит мне уже это своевольство терпеть. Всё у тебя забрать надо было и ещё под арест посадить, чтоб не лез куда не просят, чтоб помнил, кто здесь главный!

   На эти слова Агамемнона у Ахилла оставалось только два возможных ответа: пробившись к наглецу, убить его на месте или - второй вариант герой рассматривать не стал. Схватившись за рукоятку меча, он рванулся вперёд, но чья-то рука вцепилась ему в волосы и удержала на месте. Ахилл обернулся, и его взгляд встретился с пылающим гневом взором Афины. Богиня явилась незримой, видеть её мог только он.

   -- Агамемнон, - начал было Ахилл, но Афина его перебила:

   -- Совсем очумел?! - прошипела она. - Бранись сколько хочешь, но руки распускать не смей!

   Спорить с богиней герой не решился и неохотно вложил в ножны уже наполовину вынутый меч.

   -- Вот и молодец, - примирительным тоном сказала Афина. - Здесь потеряешь - в другом месте найдёшь. Будешь богов слушаться - воздастся тебе всё в троекратном размере.

   Сказав это, она исчезла.

   Её слова несколько приободрили Ахилла. Он подсчитал, что три девушки лучше, чем одна, но гнева своего не смирил и продолжил разговор с Агамемноном в прежнем тоне:

   -- Алкаш! Собака! Трус! В атаку людей повести или хотя бы засаду на врагов устроить - этого ты как смерти боишься. Конечно! У своих добычу отнимать, которые тебе возражать решаются, куда как проще. Тут ты смелый. Но посмотрим, как ты заговоришь, когда Гектор тебе задницу надерёт. Вот тогда ты меня вспомнишь. Увидишь ещё.

   Сказав это, он швырнул на землю ораторский жезл, который тут же подобрал старый Нестор и, как обычно прокашлявшись, заговорил:

   -- Нехорошее дело вы, сынки, затеяли. То-то обрадовались бы троянцы, если бы увидели, что славнейшие в нашем войске как собаки между собой лаются. Лучше уж вы меня старика послушайте. Моего совета великие герои спрашивали, не нам чета. Славные были времена, и люди были славные. Сейчас таких нет. И никто из них моего совета не гнушался - сами звали и слушали. И вы послушайте, оно вам только на пользу пойдёт. Не дело отбирать чужую добычу, не дело с вышестоящими спорить. Ты, Ахилл Пелеевич, воин славный, и матушка твоя богиня всеми уважаемая, но супротив начальства говорить - оно же как против ветра плеваться: ветру не убудет, а сам потом весь оплёванный ходить станешь. А начальник у тебя знаменитый, таким гордиться надо. Таким большим войском ведь ещё никто не командовал. И ты, Агамемнон Атреевич, на Ахилла не сердись. Он ведь герой славный, только характер у него ершистый, но разве ж у героев другой характер бывает? Взять к примеру Тезея. Он как выпьет, сам не свой становился. А трезвым я его и не видал ни разу. А уж о Геракле и говорить не хочется. Хуже его я человека вообще не встречал. Не в обиду тебе будет сказано, Тлеполем Гераклович, - обратился он к родосскому царю. - Ты мой друг, тебя я уважаю, а отца твоего не люблю. Он ведь всех моих братьев убил, а их двенадцать человек было. Оно и понятно: с таким как он никто бы и не справился, только вот удивительно, как он Периклимена одолел. Он ведь один из всех моих братьев в кого угодно превратиться мог. А потом и обратно, что тоже очень важно. Он уж кем только не становился, чтоб Геракла победить, но всё напрасно. Под конец обернулся орлом, хотел на врага с неба броситься, да натянул Геракл лук свой тугой, да прямо в крыло стрелу и всадил. А с раненым крылом попробуй полетай. Вот он с высоты и грохнулся. И насмерть. Вот какие характеры у героев бывают. Ахилл ещё не худший в этом плане. А польза от него большая. На нём ведь вся наша военная сила держится. Он ведь...

43
{"b":"558865","o":1}