ЛитМир - Электронная Библиотека

— Все по поводу Кэрри Гризен? — уточнила я.

— Да, мэм. И еще четыре по поводу уоррентонского пожара.

— Вот к нему давайте и перейдем, — сказала я. — Пока мы не даем никакой информации. Ни о побеге из «Кирби», ни о жертве пожара. Мы с Филдингом проведем большую часть дня внизу, и я не хочу, чтобы нас отвлекали. Только в самом крайнем случае. Дело далеко не простое и требует особой деликатности.

Мой взгляд скользнул по лицам присутствующих — все были серьезны, но не безразличны.

— В настоящий момент я не могу сказать, имеем ли мы дело с несчастным случаем, самоубийством или убийством. Останки пока не идентифицированы. Тим, — я повернулась к токсикологу, — возьмите пробы на алкоголь и угарный газ. Леди, возможно, употребляла наркотики, поэтому проверьте ее на опиаты, амфетамины, метамфетамины, барбитураты, каннабиноиды. Сделайте это как можно быстрее.

Он кивнул, делая пометки в блокноте.

Я задержалась, чтобы просмотреть газетные вырезки, подготовленные Джонсом, после чего вернулась по коридору в морг. В женской раздевалке я сняла блузку и юбку и достала из шкафчика пояс с передатчиком и микрофон, сделанные по моему специальному заказу Ланье. Пояс охватывал талию под синим хирургическим халатом таким образом, что микрофон, крепящийся к воротнику, оставался вне контакта с окровавленными руками. Переодевшись, я зашнуровала «покойницкие» кроссовки, надела сверху чехлы и повязала защитный козырек и хирургическую маску.

Филдинг вошел в комнату одновременно со мной.

— Давайте сначала просветим ее, — сказала я.

Мы перекатили стол в рентгеновский кабинет и, взявшись за уголки простыни, подняли тело вместе с окружающим его мусором. На вооружении у нас была «Мобильная система цифрового изображения», представляющая собой совмещенные и контролируемые компьютером рентгеновский аппарат и флюороскоп. Я провела установочные процедуры, подсоединила кабели и повернула ключ в рабочее положение. На контрольной панели зажглось табло времени. Я зарядила кассету с пленкой и, надавив на педаль, включила видеомонитор.

— Фартуки.

Филдинг протянул мне освинцованный синий фартук, показавшийся таким тяжелым, как будто в него насыпали песка. Сам он повязал такой же.

— Готовы.

Я нажала кнопку.

Поворачивая рычаг, мы могли рассматривать тело в режиме реального времени с самых различных углов, как в клинике. Единственное отличие состояло в том, что наши клиенты не дышали, не шевелились и не глотали. Статические отображения мертвых органов и костей предстали на экране черно-белыми, и я не увидела ни аномалий, ни пуль. Затем мы обнаружили несколько рентгенонепроницаемых форм, которые я сочла попавшими в мусор металлическими предметами. Наблюдая за экраном, мы прощупывали и просеивали этот мусор руками. В конце концов мои пальцы наткнулись на два твердых предмета. Один размером и формой напоминал пятидесятицентовую монету, другой был поменьше и квадратный. Захватив оба, я начала очищать их в раковине.

— Первое — это то, что осталось от металлической ременной бляхи, — сказала я, опуская находку в пластиковую коробку и помечая ее маркировочным карандашом.

Идентифицировать второй предмет оказалось намного легче — это были наручные часы. Ремешок сгорел полностью, закопченное стекло треснуло, но мое внимание привлек ярко-оранжевого, цвета циферблат с выгравированным на нем странным абстрактным рисунком.

— По-моему, часы мужские, — заметил Филдинг.

— Женщины тоже носят большие. Я, например.

— Может быть, какие-то спортивные?

— Может быть.

Продолжая менять положение тела, мы обнаружили некий предмет в форме кольца, находящийся почему-то под правой ягодицей. Я пошарила рукой, но ничего не нашла. Из-за того, что тело лежало на спине, его нижние участки сохранились почти нетронутыми и даже с одеждой. Просунув пальцы в задний карман джинсов, я извлекла сначала половинку морковки, а потом то, что на первый взгляд выглядело простеньким обручальным колечком из нержавеющей стали. Присмотревшись, однако, я поняла, что это платина.

— Мне оно тоже кажется мужским, — сказал Филдинг. — Если только у нее не очень уж большие пальцы.

Он взял у меня кольцо, чтобы рассмотреть его повнимательнее. Отвратительный запах разлагающейся плоти становился все сильнее. Склонившись над столом, я обнаруживала довольно странные свидетельства того, чем могла заниматься женщина незадолго до смерти. Так, к мокрому и грязному дениму приклеилось несколько грубых волосков какого-то животного, скорее всего лошади.

— Ничего нет, — сказал Филдинг, запечатывая кольцо в конверт для улик. — Никакой гравировки.

— Нет, — подтвердила я.

— Интересно, почему она носила его не на пальце, а в заднем кармане?

— Хороший вопрос.

— Может быть, делала что-то такое, для чего кольцо обычно снимают, — продолжал он. — Например, люди снимают украшения, когда моют руки.

— Возможно, она кормила лошадей. — Я сняла несколько волосков с помощью пинцета. — Того же вороного жеребенка, а?

— Ладно, пусть так, — с сомнением протянул Филдинг. — И что? Она обращает внимание на этого красавчика, угощает его морковкой и не отводит назад в конюшню? А немного погодя все загорается, в том числе и конюшня? Но жеребенок убегает? — Мой заместитель посмотрел на меня через стол. — Самоубийство? Получается, она пожалела этого... как его?

Вопросов было много, ответов гораздо меньше, и нам ничего не оставалось, как продолжать исследовать останки. Судя по предохранительным колпачкам, найденным в карманах джинсов, и внутриматочной спирали, девушка вела активную сексуальную жизнь. Мы также обнаружили застежку-молнию, почерневший предмет размером с футбольный мяч, оказавшийся стальным браслетом с маленькими звеньями и серебряным колечком с тремя ключами. Если не принимать во внимание конфигурацию пазух, которые столь же индивидуальны, как отпечатки пальцев, и фарфоровой коронки на правом верхнем резце, нам не попалось ничего, что могло бы помочь идентификации.

Ближе к полудню мы откатили стол в дальний угол прозекторской, к секционной ванне. Все другие места уже были заняты, отовсюду слышался громкий звук бьющей в стальные стенки воды и скрежет стремянок — это врачи отрезали, промывали и взвешивали различные органы, надиктовывая в микрофоны результаты своих изысканий под взглядами скучающих детективов. Разговоры ограничивались короткими фразами, звучавшими, на взгляд постороннего, бессвязно и бессмысленно и напоминавшими в этом отношении жизни наших клиентов.

— Извини, но мне надо стать именно на это место.

— Черт, мне нужна батарейка.

— Какая?

— Не знаю, но для вот этой камеры.

— Гони двадцатку и возьми в правом кармане.

— Это и ограблением назвать трудно.

— Доктор Скарпетта, у нас еще один клиент. Возможно, убийство, — громко сообщил врач-ординатор, вешая трубку телефона, предназначенного только для чистых рук.

— Пожалуй, придется отложить до завтра, — ответила я.

— У нас тут пистолет, — крикнул один из ассистентов.

— Разряженный?

— Да.

Я подошла к столу, чтобы убедиться лично. Самоубийца, он же убийца, был в выцветших джинсах с вывернутыми карманами. На руках — коричневые бумажные пакеты для защиты возможного порохового следа. Из носа, когда под голову мертвецу подложили деревянную колодку, вытекла струйка крови.

— Вы не станете возражать, если я возьму пистолет? — громко, перекрывая визг электрической пилы, спросила я.

— Пожалуйста. Отпечатки я уже снял.

Я взяла «смит-вессон», чтобы проверить обойму, но патронник был пуст. Неподалеку затачивал нож Чак Раффин, смотритель морга. Я сняла полотенце с огнестрельной раны на голове.

— Видите здесь черное? И вот это, отпечаток дула. — Детектив и врач-ординатор наклонились ближе. — А это мушка. Стрелявший — правша. Выходное отверстие здесь, и можно с уверенностью сказать, что он лежал на правом боку.

— Как раз в таком положении мы его и нашли, — подтвердил детектив.

20
{"b":"5589","o":1}