ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
С любовью, Лара Джин
Бессмертники
История моего брата
Всемирная история высокомерия, спеси и снобизма
Твой второй мозг – кишечник. Книга-компас по невидимым связям нашего тела
Дочь авторитета
Прах (сборник)
Путешествия во времени. История
Истории жизни (сборник)

– Черт побери, неужели никто в этой комнате не понимает, что эта молодая женщина будет также обречена на жизнь с моим братом? – Лицо Райдера страдальчески исказилось. – Мысль о всякой невинности, попадающей в его власть, ужасает меня так же, как ужасает и матушку. Я не могу безучастно позволять моему брату и дальше развращать невинную англичанку.

– Она не будет в его власти, и она не будет его, чтобы он развратил ее, – сказала герцогиня. – Ваш брат даст мисс Марш только защиту своего имени. Будучи нашей невесткой, она сможет пользоваться богатством и его плодами и жить без скандала, будет ребенок или нет. Джек же немедленно покинет Англию. Он никогда больше ее не увидит.

– Я намереваюсь вернуться в Азию, – сказал Джек. – И не намерен умирать здесь.

Слезы замутили изумрудные глаза.

– Значит, это наше общее наказание.

– Значит, вы ходите с козырей. – Лицо у Джека стало как каменное. – Признаюсь, я ожидал большей тонкости и проницательности.

Герцогиня плачет! Он заставил свою мать плакать! Энн встала, ухватившись за край книжного шкафа. Мгновение комната кружилась, а потом гнев унес прочь это головокружение, и все стало четким и ясным.

– Нет! – крикнула она. – Нет! Я не согласна! Прекратите! Вы можете погубить меня, и вы можете погубить мою семью, но вы не можете заставить меня выйти за кого-либо замуж против моей воли.

Джек сразу же направился к двери, словно для того, чтобы дать ей как можно больше места, но остальные повернулись и потрясенно уставились на нее.

– Как вы смеете обсуждать мое будущее, словно я – часть обстановки? – с яростью продолжала Энн. – Ни один из вас ничего не знает об истинной природе любви. Что бы я ни сделала, что бы вы ни собирались сделать, мой отец никогда не бросит и не прогонит меня – и Артур тоже!

Джек положил руку на засов.

– Энн! Не нужно! Мне следовало настоять, чтобы вы ушли раньше. Прошу вас, пойдемте!

Ее сердце переполняла горечь.

– Оставьте меня в покое! Возвращайтесь в Азию ко всем этим экзотическим женщинам либо оставайтесь в Англии и женитесь на леди, которая не смутит вашу семью неподходящими связями! Мне все равно!

– Вы не можете смутить никого из Сент-Джорджей, – сказал Джек. – Мы не знаем, что такое стыд.

Он распахнул дверь, потом вернулся и стал рядом с герцогиней. Он наклонился и что-то прошептал матери на ухо. Ее зеленые глаза потемнели.

– Мы совершили ошибку, – сказала Энн, дыхание у нее прерывалось, – но она настолько же моя, насколько ваша. Возможно, человек с таким скромным происхождением не может до конца понять всех тонкостей знати, но мы понимаем честность. Я не просто жертва и сама создам свое будущее, одна, если потребуется.

– Вы предпочтете бедность и позор замужеству с моим братом? – спросил Райдерборн. – Так я и думал!

– Благодарю вас за вашу заботу, милорд. Но в бедности нет позора, как нет его и в ошибках честного сердца. Поэтому мне бы очень хотелось, чтобы вы и ваша семья признали, что я – независимый человек с собственным разумом и душой.

Энн кинулась к открытой двери и вылетела из комнаты.

Она бежала, ничего не видя, пока не добралась до лестницы. Она помчалась наверх, подобрав юбки обеими руками, шагая через две ступеньки. Драконы извивались и ревели на столбах винтовой лестницы. Еще одна лестница вела наверх. Лакеи и случайные служанки видели, как она бежала, лишь один молодой человек в белом парике отошел от других и последовал за ней.

– Что вы делаете? – спросила она, поворачиваясь.

– Прошу прощения, мисс, – сказал он, слегка покраснев. – Приказание герцога, ради вашей безопасности.

– А, – сказала Энн, – верно. Я ведь узница, да? Во всяком случае, идите впереди, потому что я совершенно запуталась.

Джек закрыл за ней дверь и прислонился головой к филенке.

– Ну, – сказала его мать, – у утенка растут крылья. Я подозревала, что она на это способна!

– Растут крылья? – спросил Джек. – Хотелось бы мне, чтобы мои были такими же яркими, потому что крылья мисс Марш заставили бы устыдиться зимородка.

Герцогиня подняла глаза.

– Интересно, что вы знаете о стыде, Джонатан?

– Ничего, что я впитал бы с вашим молоком, ваша светлость. В то время как я сосредоточился на том, чтобы играть в вашу славную игру в разногласия, Энн оказалась невольной жертвой, в конце концов. Я прощу вам все колючки, которые вы хотите всадить в мое тело, но я не прощу вам того, что вы подвергли ее этому, и я не могу простить себя за то, что не предотвратил это. Герцогиня встала.

– Эта рана для нее несерьезна, и это было необходимо.

– Запугивать ее? Поселить страх и смятение в ее сердце?

– Было необходимо, чтобы она поняла, насколько невозможно для нее совместное будущее с вами, прежде чем она влюбится в вас еще сильнее.

На мгновение сердце у Джека замерло, словно он неожиданно и тяжело упал с взбрыкнувшей лошади.

– А, – сказал он, – значит, колючку вогнали поглубже, и я должен закружиться, забарахтаться и, задыхаясь, просить о милосердии, о помощи?

– Ничто из того, что я могу сделать, не причинит ей такого вреда, какой уже причинили вы. Хотя это, вероятно, все же можно исправить. Если она позволит себе принять этого мистера Трента, он будет пользоваться покровительством герцога и герцогини. Они будут богаты. Ее сердце уцелеет, но не мое. Знать, что вы вели себя так бесчестно, что вы отвергли меня и все, чему я вас учила… Будь я проклята, если я позволю вам покинуть меня снова, не покарав!

– О, я готов платить, ваша светлость! Однако только моя мать в состоянии ввести такой налог, который может до самого дна вычерпать мою платежеспособность.

Джек поклонился, распахнул дверь и побежал за Энн.

Она стояла на зубчатой стене, где часть защитной стены соединялась с массивом башни Фортуны, и смотрела на далекий берег. Позади нее смущенно мялся лакей, без сомнения, стараясь соблюсти хрупкое равновесие между охранением и покушением на уединение гостьи.

Энн всячески старалась на замечать его. Облака плыли, бросая на зеленые окрестности то свет, то тень. Где-то там находится Хоторн-Аксбери: ее отец и мать, братья и сестры. Люди, которые любят ее. Люди, которые простят ее и спасут ее от этого, захочет ли Артур жениться на ней или нет.

Она не могла думать об Артуре. Если она пыталась вообразить его лицо или что-то из их разговоров, каждый приятный момент терялся в тумане самообвинений и вины. Никогда в жизни никому она не причинила такого зла. Артур ни в чем не виноват. Он любит ее.

Она погубила все.

Шаги послышались на каменных ступенях, легкая поступь приближалась.

– Славный Грейем, – сказал голос Джека, – вы можете вернуться к вашим обязанностям.

Энн вцепилась в каменный зубец обеими руками. Тяжелые ботинки лакея застучали вниз по лестнице.

– Вы будете со мной разговаривать? – спросил Джек. Легкий ветерок шевелил прядки волос вокруг его лица и цеплялся за ее муслиновую юбку. Даже одежда на ней чужая. Самозванка, в доме герцога, и она… она даже не знала таких слов. Она согрешила с сыном герцога.

Энн провела рукой по глазам и по-прежнему стояла к нему спиной. Но сознавала его присутствие.

– Я поступил неправильно, не предотвратив этого, – сказал Джек. – Я представляю себе, что вы должны чувствовать.

– Сильно сомневаюсь в этом, – отозвалась она.

– Вы преисполнены негодования – на себя, на меня. Вы думаете, что было бы лучше, если бы вы никогда не видели меня, если бы древо познания не уронило свой горчайший плод вам в руки. Еще есть горе и вина, а к тому же маленький темный страх – а вдруг вам не хватит храбрости и в конце концов моя семья одолеет вас.

Энн обернулась. Он стоит и смотрит на нее, дверь за его спиной закрыта, зубчатая стена отбрасывает тени к его ногам. Солнечный свет проходит резко по его лицу, кожа у него темно-смуглая, загорелая, его глаза – лесные тени и грех.

40
{"b":"559","o":1}