ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мелани могла лишь надеяться, что даже из глубин Преисподни, где предстояло страдать ее душе, она сможет хоть краем глаза узреть судьбу, ожидающую проклятого принца. Отодвинуть завесу тайны, краешек которой ей удалось приподнять, когда она смотрела в Зеркало Грядущего.

С тихим вздохом душа ведьмы устремилась ввысь. Земной путь ее был завершен.

Правосудие Неба призывало ее.

Но когда она поднялась над городом и окинула прощальным взглядом мир, который покидала навеки, страх объял ее, и душа Мелани затрепетала, подобно листку на ветру.

Она бессильна была что-то изменить.

Не могла даже помочь. Предупредить о грозящей опасности…

Огненноперстый Страж подхватил не в меру задержавшуюся на земле душу.

Отныне, сказал он ей, дела смертных закрыты для нее, и надлежит обратить свой взор наверх.

Но Мелани-Марна осталась глуха к его увещеваниям. Она помнила лишь ужасное зрелище, что открылось ей.

Вдалеке, у самой кромки окоема, там, где темнела синяя полоса Валонского леса, выросла, раздвигая вековые дубы, огромная фигура Бога-Оленя.

Рога его задевали небо.

От шагов его содрогалась земля.

И он шел прямиком к Тарантии.

Аой.

ВРЕМЯ ЖАЛЯЩИХ СТРЕЛ

Земля содрогалась. Волны ужаса перекатывались по тверди, точно по глади морской, ибо господин ее и повелитель, пробудившись ото сна, вышел на Великую Охоту.

Гнулись вековые дубы, ломались, словно лучины, сосны и ели. Низкие облака разлетались в стороны, подобно птицам, завидевшим черную тень коршуна. Казалось, северный ветер сметает с дерев остатки листвы, вздымает с земли огромные тучи валежника, выкорчевывает пни, чьи комли простираются до центра земли, гонит против течения воду в реках, выплескивает на сушу озера. Но то был не ветер, а дыхание Древнего Бога, Владыки Лесов Цернунноса. Падали гнезда, птицы со всполошенным граем тучами вздымались в застывшее свинцовое небо. Живая лавина струилась по земле – медведи и рыси, волки и лисы, барсуки и белки. Все, кто только мог двигаться, бежали, вздыбив шерсть, поджав хвосты, прижимая уши, припадая брюхом к земле и оглашая мрачный лес жалобном воем. Трава тщилась вырваться с корнем из почвы, расползтись в стороны, попрятаться в норы, подобно змеям, лишь бы не попасться под чудовищные копыта. Воздух свертывался подобно скисшему молоку, и дождь тек вверх.

Все живое расступалось перед Богом-Оленем, ибо в гневе и ярости шагал он по владениям своим, и не было от него спасения.

В тарантийском дворце воцарился переполох.

Людская стихия, мгновения назад смиренная, оцепенелая, окаменевшая от ужаса, внимавшая происходившему затаив дыхание, враз ожила и накатилась разноцветным валом на серебряные двери, ведущие к выходу.

Вельможи и простолюдины, купцы и ремесленники, гвардейцы и придворные дамы мчались прочь, словно стая крыс, бегущих от наводнения. Они бормотали молитвы, судорожно жестикулировали, надеясь отогнать демонов, вопили, брызгали слюной, пихали друг друга, царапались, хватались за мечи, стенали и сквернословили.

Парадный зал королевского дворца, видевший величие сильных мира сего и их падение, тот, что убран был позднецветом и можжевеловыми гирляндами, окропленными медом и воском в честь Великого Митры, трещал от натиска беснующегося людского моря.

Нумедидес с презрением смотрел на толпу, обуянную паникой, и взгляд его был насмешлив.

– Куда вы, благородные месьоры, – лукаво бормотал он, – куда же вы? Служители Тьмы низринуты, враги короны повержены и втоптаны в прах. Аквилония свободна от скверны, и сила новых богов будет править здесь отныне!

Но никто не мог услышать его, даже кричи он во все горло. Шум в огромном зале не стихал. Принца не замечали. С выпученными глазами люди штурмовали закрытые двери, возле которых стояли невозмутимые гвардейцы со скрещенными алебардами. Королевский суд еще не кончился, и никто не должен был покидать эти стены без разрешения венценосца.

Нумедидес повернулся к единственному человеку, который не потерял голову во всеобщем безумии.

– Утихомирь этих глупцов, – повелел он гневно. Конан-киммериец, капитан его личной гвардии, стоял у принца за спиной, с невозмутимым прищуром оглядывая гудящую толпу.

Когда жрица-колдунья вскочила на возвышение, он один бросился на помощь принцу – но меч его оказался бессилен преодолеть магическое кольцо, которым окружила себя и свою жертву ведьма. Раз за разом клинок киммерийца ударялся о стену огня, выросшую вокруг них – но тщетно.

Преграда рухнула лишь со смертью колдуньи.

Теперь же, поймав на себе подчеркнуто отстраненный взгляд Нумедидеса, варвар понял, что это всего лишь маска, а в душе принц столь же испуган, так же как и те, внизу. Глаза принца напоминали ногти покойника.

Только что неведомая сила защитила его от неминуемой гибели. Должно быть, он уже прощался с жизнью. Хорошо еще, у него достает сил держать себя в руках, как подобает мужчине. Иной на его месте так и остался бы стоять с выпученными, точно у рыбы, глазами, хватая ртом воздух. Где уж тут овладеть беснующейся толпой?

Киммериец с насмешкой посмотрел на своего работодателя.

– Ты хочешь, принц, чтобы я утихомирил это стадо? – поинтересовался он – Изволь, я могу покричать! Воздуха в легких у меня на это хватит. Но может, лучше приказать открыть двери? Через полклепсидры они успокоятся и сами прибегут сюда, вилять хвостом перед грозным взором своего господина!

Нумедидес, не почувствовав издевки, махнул рукой.

– Ты прав, варвар! Эти ничтожные черви сейчас ни на что не способны. А королевский суд должны вершить здравые умы. Крикни стражникам – пусть отворят створки!

– Открыть двери! – громовым голосом рявкнул Конан. Несмотря на шум, его было слышно в самых дальних уголках зала.

Стражники молча разомкнули алебарды. Двери распахнулись.

И странно – толпа мгновенно притихла, точно пес, покорно замирающий у ноги хозяина. Все, как один, обернулись к могучему синеглазому воину в буром плаще.

А голос киммерийца звенел сталью.

– Его Высочество принц Нумедидес приказывает вам разойтись! Зло побеждено! Ничто не угрожает вам больше! Ступайте прочь!

Толпа замерла. А затем, покорно, точно овцы, следующие за вожаком, вельможи и простолюдины, купцы и ремесленники, гвардейцы и придворные дамы побрели к выходу.

И вскоре в зале не осталось никого.

Испуганные слуги долго не осмеливались подойти к павшей колдунье, но наконец, понукаемые киммерийцем, дрожа подчинились и вынесли из парадного зала мертвое тело.

И швырнули его, как было велено, дворовым псам.

Но собаки разбежались в стороны, дрожа мелкой дрожью, из пастей закапала слюна, а затем разом взвыли, вскинув узкие оскаленные морды.

И труп Марны остался лежать на камнях, обращенный изуродованным лицом к безучастному Небу.

Лишь тогда один из наемников Конана осмелился приблизиться к командиру и, запинаясь, доложить об ужасной находке, сделанной в коридоре, ведущем к парадному залу.

Шесть трупов их товарищей по оружию были найдены там, сраженные неведомыми злоумышленниками. Арбалетные болты торчали в их телах, разметанных по коридору. Преступному принцу и его злодею-сообщнику удалось бежать, воспользовавшись поднявшейся паникой.

На скулах северянина заходили желваки. Он едва удержался, чтобы не ударить солдата, принесшего дурные вести, но вовремя опомнился. Парень ни в чем не виноват.

Кишки Нергала! В этом проклятом городе он потерял уже больше людей, чем в иных местах за две зимы!

Или Аквилония и вправду проклята богами?

Вернувшись к Нумедидесу, он коротко доложил ему о случившемся.

Принц взбеленился. На губах его выступила пена. Казалось, с ним вот-вот случится припадок, он рухнет на пол и забьется в корчах и судорогах.

– Будь он проклят! Проклят! – хрипел Нумедидес. Глаза его налились кровью, жирные белые пальцы судорожно сжимались и разжимались, шевелились, точно копошащиеся в навозе черви. Он был страшен в этот миг.

107
{"b":"55912","o":1}