ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Бумажная принцесса
Сабанеев мост
Десять негритят
Хюгге, или Уютное счастье по-датски. Как я целый год баловала себя «улитками», ужинала при свечах и читала на подоконнике
Венец демона
Убить пересмешника
Четыре касты. 2.0
Бег
Жажда
A
A

Как все же тяжел воздух во дворце! Воздух интриг, предательства и подлости. Взять хотя бы его нанимателя, принца Нумедидеса. С каким бы удовольствием придушил он эту жирную жабу! Ничего, рано или поздно он все равно сделает это. Конан представил, как будет корчиться этот слизняк, когда почувствует на своем белом горле его железную хватку, и ему полегчало.

Но кто же проткнул его парней арбалетными стрелами, словно вертелами – кур. Конан не мог даже предположить, чья это работа, но отныне все теплые чувства, что питал он к аквилонскому принцу, испарились, и глухая ненависть заняла их место. Шамарец стал причиной гибели его друзей! И со временем сполна заплатит за это.

Таких долгов варвар не прощал никогда.

Но сейчас было не время для скорби или планов отмщения.

Чудовище приближалось к Тарантии.

Когда их отряд добрался наконец до городской стены, они увидели, что опоздали.

Толпа бегущих в панике горожан задержала их. Люди бежали с выпученными от ужаса глазами, с перекошенными лицами. Матери тащили воющих детей. Мужчины бежали, отталкивая женщин, топча слабых и тех, кто имел несчастье оступиться. Подобно вздувшейся реке, хлестал людской поток по узким улицам столицы.

Вид их был страшен. За крышами домов невозможно было разглядеть того, кто так напугал их, но, по ужасу их, Конан готовился к худшему.

И все же сердце закаленного воина дрогнуло, когда Бог-Олень предстал перед ним во всем своем чудовищном великолепии.

Он был не меньше двадцати локтей росту. Морщинистая кожа неведомого существа напоминала кору древнего дуба, на теле буграми вздымались чудовищные мышцы. Его лицо с красными бельмами, лишенными зрачков, пылало яростью. Он был совершенно обнажен, лишь на запястьях виднелись широкие браслеты из неведомого металла, испещренные угловатыми рунами, да мощные чресла охватывал пояс, сделанный из шкуры целого оленя. На шее, перевитой жилами толщиной с корабельный канат, мерцали торквесы в виде свернувшихся змей, а исполинскую голову венчала корона переплетенных белых рогов.

Чудовище воздело к небу огромные руки, способные выкорчевать ратушу, издав рев, от которого присели лошади и посыпалась с крыш черепица.

Конан бросил взгляд на крепостную стену, что опоясывала город, и в сердце его вспыхнула надежда. Возможно, исполин не сумеет сокрушить эту преграду.

Он отдал приказ спешиться и приготовиться к бою. Теперь оставалось только ждать.

Сноровистые боссонцы поставили на землю огромные луки, наложили стрелы и натянули тетиву, ожидая команды киммерийца. Конан покосился на их тугие колчаны. Что ж, может, их жалящие стрелы сумеют спугнуть эту тварь…

Он оценивающе посмотрел на укрепления.

Тарантийская стена была сложена из огромных каменных глыб, и ширина ее была такова, что две колесницы могли разъехаться по верху ее, не задев друг друга. Он много слышал о ее неуязвимости, говорили, что ее не могли пробить даже знаменитые катапульты офирцев.

Лесной великан ударил по ней огромным кулаком. Стена затрещала, но выдержала.

Неплохо, сказал себе Конан, пока неплохо. И, повернувшись к боссонскому лучнику, спросил:

– Как зовут эту тварь?

– Цернуннос, – пробормотал тот, пряча глаза, чтобы варвар не смог заметить в них страха, – Бог-Олень древней Валузии.

– Бог-Олень, говоришь, – хмыкнул северянин, и, чтобы подбодрить растерянных воинов, бросил, усмехаясь: – Сейчас проверим, боится ли этот Бог-Олень стрел!

Тем временем Звероликий обрушил еще один удар на стену. Звук был такой, словно рухнула скала, и Конан не поверил своим глазам – вековая каменная кладка зашаталась и задрожала. Точно серый дракон, опоясывавший город, пробудился внезапно, содрогнулся всем телом и готовился взмыть ввысь.

Но вот огромная корона белых рогов поднялась над стеной. Каменная кладка начала осыпаться, и Конан понял, что, расшатав валуны, чудовище теперь упирается в крепостную стену, надеясь повалить ее.

Он был уверен, что это невозможно!

Но на его глазах вершилось немыслимое.

Каменная кладка затрещала, огромные серые глыбы полетели вниз, вздымая клубы известковой пыли, их становилось все больше и больше… они разлетались во все стороны, и Конан едва успел схватить поводья своего скакуна на дыбы, чтобы обезумевшее животное не бросилось прочь.

Отряд попятился.

– Потроха Нергала! – прошептал кто-то за плечом у Конана. – Это что же он творит?!

Камни сыпались теперь сплошным потоком, стена рушилась на глазах, точно сложенная из песка. Грохот стоял такой, что не слышно было даже криков, и Конан подумал, что так недолго и оглохнуть.

Пыль стояла столбом, мешая разглядеть чудовище, рвущееся в город.

Лишь корона рогов сияла белизной, точно паря в воздухе.

Но вот пролом расширился, и Цернуннос шагнул в Тарантию.

Сперва в облаках пыли появились лишь очертания фигуры. Кто-то сдавленно охнул. Кто-то помянул Сета… Лишь киммериец остался невозмутим. Он был готов к худшему.

– Приготовиться к бою! – бросил он клич. Спокойствие командира подействовало на солдат. Чудовище шагнуло к ним.

– Аххей! – выкрикнул Конан команду.

Стрелы взвились и запели в воздухе роем смертоносных ос.

Чудовище сделало еще шаг.

Наметанный взгляд киммерийца разом охватил фигуру противника. Кожа Цернунноса была морщинистой и замшелой, вся в бурых пятнах гнили. Несмотря на свой гигантский рост, Бог-Олень казался приземистым, таким коротким и мощным был его бугрящийся мышцами торс. Ноги, похожие на стволы дуба, заканчивались огромными раздвоенными копытами. Руки же были человеческими, но когти на них были зеленого цвета, длинные и загнутые, точно у лесной кошки.

Лик Зверобога был ужасен, и никто, взглянув в него, не мог сдержать дрожи отвращения. Корневища опутывали его голову вместо волос, и острые кусты рогов высились над ними. Вместо рта чернел провал, утыканный редкими желтыми пнями зубов. Красные бельма глаз, лишенные зрачков, пылали яростью.

Киммериец содрогнулся от отвращения.

С замирающим сердцем следил он за полетом длинных острых стрел – не тонких охотничьих, но боевых, каждая из которых, выпущенная умелой рукой боссонца, способна пробить стальные доспехи ратника. Хоть одна должна была поразить чудовище!

Жалящие стрелы нашли цель. Три ударились чудовищу в грудь. Две – в лицо. Остальные – в ноги и руки.

Но ни одна не причинила вреда.

Все они отлетели прочь, словно щепочки, брошенные неумелой рукой ребенка.

По команде киммерийца лучники выпустили еще залп.

Исполин отмахнулся от смертоносных жал, как отмахивается олень от мошкары. Мощной дланью ударил он себя в грудь.

И взревел.

От рева этого содрогнулись дома, покосились крыши. Люди в панике зажимали уши, чувствуя, как лопаются барабанные перепонки. Лошади вставали на дыбы, хрипели и рвали поводья.

Рев чудовища ураганом смел отважных воинов.

Цернуннос бросился на них.

Укрывшись в простенке дома, Конан смотрел, как топчут огромные копыта то, что оставалось от его отряда.

Зверобог бушевал.

Ничтожные людишки, что осмелились встать у него на пути, жестоко поплатились за дерзость. Кровь их залила мостовую. Лошади их пали, пронзенные рогами лесного бога. Луки, сломанные в щепы, валялись повсюду.

Торжествуя победу, Цернуннос издал другой глас, возвещая укрывшимся от гнева его, что повелитель Валузии идет к ним.

Дорога была известна ему.

Тот, Кто Первый Преклонил Колена, звал своего господина. Там, на холме, где высилась эта странная каменная гора, откуда доносился аромат свежей крови, он ждал своего бога.

Тяжело ступая, Цернуннос двинулся на зов.

Копыта Оленя крошили камень мостовой. Мощные руки походя обрушивали стены домов и сносили крыши. Он ненавидел эти каменные пещеры, где заперлись его рабы от гнева божества. Он разрушит их все, до основания.

Он запретит смертным жить в этих клетях. Как в прежние времена, лес сделается их вотчиной. Лес, где Цернуннос возобновит свою охоту, загоняя их, точно дичь. Лес, где Зверобог будет убивать…

109
{"b":"55912","o":1}