ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но вот крики затихли. Ораст в несколько прыжков преодолел расстояние от лестницы до двери и осторожно выглянул наружу. Слава Митре, задний двор был совершенно пуст.

Но вот из-за конюшни слева донеслась взволнованная перебранка. Какие-то крики. Звон мечей. Он не мог понять, что творится вокруг – но пока погони не было, и это единственное, что имело значение.

Он прикинул расстояние до крепостной стены, заросшей плющом. Там, в зарослях густой зелени, скрывалась потайная дверца, которой он не раз пользовался в своих ночных экспедициях. Если только повезет, и в полумраке никто не заметит его, когда он покинет укрытие и окажется на виду, – дальше конюшня скроет его.

Но эти первые пятнадцать шагов…

Ораст почувствовал, как мужество вновь оставляет его. Он никогда не решится двинуться вперед, не осмелится оторваться от спасительной стены, точно неумеющий плавать хватается за любую опору, не находя в себе сил довериться воде.

Чем больше смотрел он вперед, тем дальше казалось ему это расстояние.

Тысяча шагов.

Две тысячи!

А люди за углом – стражники с остро отточенными мечами! – они ждали его. Сделай он хоть шаг, и они набросятся на него!

Ораст почувствовал, что еще немного, и он закричит. И, точно безумный, прижимая к груди свой мешок, бросился вперед.

Каждую секунду он ждал крика за спиной, как ждет олень улюлюканья охотников… Но встретила его лишь тишина. Никто не заметил его. Никто не бросился в погоню. Оседая, точно мешок с зерном, Ораст сполз по заросшей плющом стене, цепляясь за шершавые, узловатые побеги.

Заветная дверца была чуть левее. Он без труда нашарил ручку в гуще листвы и потянул на себя. Петли громко заскрипели. Он замер. Ему показалось, скрежет этот разнесся по всему двору, неслыханно громкий, и на звук сбегутся сейчас все, кто остался в замке, – однако никто не обратил на него внимания за тревожными криками, что по-прежнему неслись откуда-то со двора.

Трепеща от страха, Ораст выскользнул наружу, прикрыв за собой потайную дверь. Черная полоса леса темнела впереди, суля убежище и спасение. Он кинулся бежать.

Знал бы несчастный, что в этот самый момент Марна стряхнула последние капли энергии с пальцев и еле слышно прошептала, не сводя усталого взгляда с почерневших углей:

– Иди спокойно, глупый мальчишка. Неужто ты думал, мы позволим им схватить тебя…

Когда он отнял руки от лица, глаза его были сухи, а губы сжаты. Он преодолел в себе губительную жалость, но Релата, его Релата… Неужели он больше не увидит ее никогда?..

– Она жива, – как бы почувствовав его смятение, промолвила ведьма. – Жива и находится в Тарантии!

– Что, что? – взволнованный Ораст подумал, что ослышался. – Она жива? Моя Релата?

В досаде он прикусил язык, но предательские слова уже вылетели из его уст.

– Твоя Релата? – издевательски осведомилась Марна. – Ты верно грезишь, жрец. Она не твоя. И никогда ею не станет. Вспомни, что мы говорили тебе о Скрижали… Еще не поздно передумать, если ты вдруг предпочтешь венок из цветов на полях сладострастья, венцу властелина.

– Нет, нет, – покачал головой Ораст, – мое решение неизменно.

– В столице уже проведали о погроме, – продолжала между тем слепая отшельница. – И теперь, на третий день после гибели рода Тиберия, самодержец должен будет, как велит обычай, принести жертву нынешнему аквилонскому Богу, чтобы душа покойника отыскала путь в Долину Воинов. Обряд состоится в Золотом Храме. Слышал о таком?

Ораст, затаив дыхание, кивнул. Еще бы! О нем слышал каждый… Каждый, кому даже не довелось побывать в аквилонской столице, знал известнейший на всю Хайборию Золотой Храм Солнцеликого, который жрецы именовали Храмом Тысячи Лучей. Самый большой из всех святилищ Митры, самый богатый, самый знаменитый – о чудесах его можно было рассказывать бесконечно. Чего стоила одна только статуя Митры из чистого золота в двадцать локтей высотой, что встречала верующих у входа! И библиотека храма была одной из самых обширных, так что не было на свете жреца или послушника, что не мечтал бы хоть одним глазком узреть его сокровища.

И теперь, кажется, заветной мечте Ораста суждено было сбыться.

– Да, – сказал он просто.

Марна кивнула, и на миг жрецу почудилось в подступающей мгле, будто слепая маска ее озарилась кривой уродливой усмешкой.

– Слышать – мало. – Она задумалась ненадолго. – Немедиец вычертит тебе план и расскажет, что делать. Повинуйся ему во всем. Завтра на рассвете отправляйся к нему. Он готов тебя встретить.

– Но… Ты ведь не можешь отпустить меня так просто… – Ораст был в смятении. Он не мог поверить, что колдунья выпроваживала его без всякой защиты, без помощи и совета, даже без единого слова ободрения. Ведь его ждало впереди великое деяние, из тех, что потрясают устои мира – а она буднично указывала ему на дверь, точно он отправлялся навестить больную тетушку в соседней деревне. А если он оплошает, в конце концов? Если что-то, не приведи Митра, пойдет не так, как задумано? Ведь другого шанса у них не будет.

Однако Марна пренебрежительно взмахнула рукой, отметая невысказанные сомнения.

– Немедиец скажет тебе все, что необходимо. С его помощью ты без труда проникнешь в храм. А дальше тебя поведет кинжал. Стоит клинку лишь оказаться вблизи короля – и тебе ни о чем не придется думать.

В голосе женщины звучали презрительные нотки. Она словно подтверждала, что самому Орасту доверяет в сотни раз меньше, чем собственному колдовству, и никогда не положится лишь на его ум и ловкость. Юноша ощутил ее насмешку и почувствовал себя уязвленным.

– А потом? – Не удержался он от вопроса. – Там же гвардейцы, придворные… Когда они увидят, что король мертв, и бросятся за мной в погоню – как мне спастись от них?!

Ведьма фыркнула.

– Не тревожься об этом. Не забудь лишь то, чему мы учили тебя – омыть кровью руки, окропить веки и губы… Как только ты сделаешь это, то поймешь, сколь нелепы твои тревоги. Магия сама даст тебе ответ. Магия Скрижали Изгоев. Ты ведь этого добивался, не так ли?

Голос колдуньи сделался внезапно торжественным и звучным, словно глас герольда, возвещающего волю Судьбы.

– Власти ты жаждал, бывший служитель Солнцеликого, и власть ты обретешь! Власть, что может вознести, но может и погубить! Ты готов заплатить за обладание ею. И тогда она будет принадлежать тебе во веки веков!

Не в силах найти слов для ответа, жрец кивнул. Как это было верно!

Поначалу Ораст еще пытался противиться. Голос в душе его твердил, что никакое знание, никакая власть или магия не стоят того, чтобы навеки погубить душу, запятнав ее пролитием крови. Внутренний голос, голос рассудка или совести, внушал, что любая жизнь священна, и тем более, жизнь короля. Нашептывал, что Митра проклянет его, если он осмелится исполнить задуманное. И даже пытался уверить, что он, Ораст, не создан для подобных дел, что у него недостанет духу совершить нечто подобное. Что он слишком неловок и погубит все из-за какой-нибудь нелепой оплошности. Голос…

И все же Орасту удалось заглушить его. И теперь голос больше не осмеливался тревожить. Ибо решение жреца было непоколебимо.

Собственно, это даже не было сознательным решением. Просто ему не оставили выбора. Он так страдал! Митра, как он страдал! Словно ледяные пальцы скручивали жгутом его душу, петлей свивали разум. Он сделался рабом Скрижали, когда поддался искушению испробовать одно из ее заклинаний, – так объяснила Марна. И теперь они с Книгой были связаны магической цепью, разбить которую могла лишь кровь. Изъесть сталь ржою – вот, что должна была сделать кровь короля Вилера. Он омоет в ней руки, творившие проклятое заклятье, коснется окровавленными пальцами глаз, что читали, и губ, что твердили его, – и станет чист.

И Скрижаль Изгоев откроется Орасту, и станет наконец истинно принадлежать ему.

Так говорила Марна.

И у него не было иного выхода, как поверить ей. Ибо Книга медленно убивала его, а заколдованный кинжал, так счастливо найденный жрецом в лесу, напротив, придавал сил и толкал вперед.

38
{"b":"55912","o":1}