ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Дальше все случилось так, как и было задумано.

Он убил его быстро и чисто, так что жрец не успел даже пикнуть. Достаточно было сказать пару слов, которые ошеломили его, чтобы несчастный служитель застыл. Всего на миг. Но этого хватило для молниеносного броска – и в правую глазницу ему вонзился стилет, который барон носил в особых ножнах на предплечье.

Рот служителя раскрылся в немом вопле – но он умер прежде, чем хотя бы звук слетел с исказившихся уст.

Амальрик не без гордости взглянул на плоды своих рук. Даже его суровый наставник в Торе не нашел бы, в чем упрекнуть питомца. Убийство свершилось молниеносно и, главное, бескровно. Одеяние жреца осталось незапятнанным, а это именно то, чего добивался барон.

Он вспомнил, как Ораст тряс перед ним своей старой рясой, которую притащил из Амилии. Мол, Марна приказала ему взять ее. Амальрик с трудом удержался, чтобы не расхохотаться. Ну ладно, ведьма, она слепая, да и столько зим не вылезала из своей норы – ей простительно! Но этот-то, этот храмовый тихоня! Неужели он не помнит, что в Немедии у жрецов рясы желтые? Он представил себе заговорщика в охряном облачении на фоне белоснежных риз и фыркнул.

Ему вспомнилось, что негодная ряса так и осталась лежать у камина, где Амальрик собирался, да так и не успел сжечь ее. Не забыть бы спалить эту тряпку, когда вернется}..

Распахнув дверь, что вела, как ему было известно, в подсобные помещения храма, он втащил внутрь труп, когда услышал, что Ораста, оставшегося снаружи, выворачивает наизнанку.

Ему пришлось отхлестать этого слизняка по щекам, прежде чем тот пришел в себя.

Поняв, что от незадачливого чернокнижника помощи ждать не приходится, немедиец сам раздел труп, после чего отволок его к маленькой кладовой, вскрыть которую не составило труда. Он втиснул в тесное, захламленное помещение мертвое тело и набросал сверху садовые инструменты и мешочки с удобрениями.

Волей Митры, до вечера его не обнаружат…

Отдуваясь и утирая выступивший пот на лбу, барон обернулся наконец к своему спутнику, с возмущением увидев, что тот стоит, как стоял, точно впечатавшись в стену, глядя в никуда пустым, ничего не выражающим взором. Неслышным шагом Амальрик подошел к жрецу и с такой силой встряхнул за плечи, что у того едва не оторвалась голова.

– Щенок! – прорычал барон. – Возьми себя в руки, слюнтяй!

Постепенно взгляд Ораста сфокусировался на нем. Он часто-часто заморгал, точно приходя в себя от шока, но губы его шевелились по-прежнему беззвучно, и он не мог выдавить из себя ни единого слова. Без лишних церемоний Амальрик сунул ему в руки одеяние жреца и резные ножны красного дерева, на длинном шелковом шнурке, в которых покоился ритуальный нож.

– Пошевеливайся.

Неловкими движениями Ораст принялся натягивать на себя платье, и барон с презрением заметил, как дрожат его руки. Порывшись в кошеле на поясе, он извлек маленькую черную коробочку и, открыв крышку, выкатил на ладонь зеленоватую пилюлю. Затем, оценивающе взглянув на Ораста, добавил вторую и протянул жрецу.

– Проглоти. Это тебя взбодрит.

Не рассуждая, Ораст повиновался. Не прошло и нескольких мгновений, как немедиец отметил с удовлетворением, что мертвенная бледность отступила, руки перестали трястись, а взгляд жреца понемногу обрел осмысленность.

Он вздохнул с облегчением. Средство это было крайне опасным, и он берег его на крайний случай, ибо, как предупреждал его продавец пилюль, хитрый старый шемит Мана, стоит хоть чуть-чуть переборщить, и лекарство превратится в яд. Интереса ради, в Торе барон испробовал его на одном из рабов. От пяти горошин с ним сделался припадок, он задышал часто, точно собака, бежавшая под палящим солнцем, на губах выступила пена, и он рухнул замертво. Амальрику понадобилось провести еще несколько опытов, чтобы доподлинно убедиться, в каких дозах снадобье безопасно, зато теперь он мог без страха воспользоваться им.

Пока жрец натягивал на себя белое с черной каймой облачение, немедиец собрал в охапку одежду пажа, облил ее маслом из светильника и поджег. В огонь полетели и накладные кудри. Дождавшись, пока одежда догорит, барон затоптал умирающее пламя ногами и разметал по сторонам пепел.

Да простит его Митра за то, что он загваздал пол в святилище!

Он внимательно оглядел жреца с головы до ног. Вроде нет ничего, что отличало бы его от вереницы таких же белоризников. Тем более, что юнец, похоже, начал приходить в себя.

На вид, состояние Ораста не внушало опасений, разве что возбужден он был сильнее обычного, и, поправив ножны, висевшие, как того требовал обычай, у жреца на шее, Амальрик удовлетворенно кивнул. Он выполнил все, что требовалось от него. Снабдил планом храма, помог проникнуть внутрь незамеченным, дал возможность попасть в святая святых и принять участие в церемонии, смешавшись с остальными жрецами. Дальше Орасту предстояло идти одному.

– Справишься? – спросил он, когда они подошли к развилке, где пути их должны были разойтись. – У тебя теперь есть все необходимое. И главное – не забудь подменить кинжал. В самом конце, как я тебя учил! Чтобы по рукояти никто не заподозрил неладного.

Ораст кивнул. Глаза его в последний раз с мольбой задержались на немедийце. Видно было, что он отчаянно трусит при мысли, что дальше ему надлежит двигаться самому, однако просить Амальрика идти с ним и дальше не позволяла гордость. К тому же накануне дуайен объяснил, почему это невозможно. Так что теперь, какие бы опасности не поджидали жреца впереди, ему предстояло встретить их в одиночку. И, резко развернувшись на каблуках, он стремительно, точно чтобы не растерять остатки решимости, двинулся вперед по темному коридору.

И сейчас, стоя на открытом дворе в ожидании, пока выйдут из дверей храма жрецы, барон мысленно прочерчивал путь, который надлежало проделать Орасту.

Он не испытывал тревоги. Ибо они с Марной полагались не на слабые силы человеческие, над которыми властна любая случайность, любая превратность судьбы, но на безупречность магии, для которой не существовало ничего невозможного.

Так, его собственное заклинание, пущенное в ход, когда они только подъезжали к храму, безошибочно, точно лису на охотников, вывело к ним одного из служителей Митры, что должен был принять участие в церемонии, дабы Ораст мог занять его место.

Но на этом его миссия закончилась. Дальше дело было за магией Марны.

Чары, что наложила она на кинжал жреца, были столь сильны, что даже мертвым Ораст выполнил бы свое предназначение. Клинок поведет его руку, словно ученый пес – слепца.

Он не достигнет цели только в том случае, если ему отрубят конечность.

Но Амальрик был уверен, что это не произойдет.

Медленно и плавно, с торжественным пением, окутанная дымом благовоний, процессия жрецов выплыла наконец из дверей храма. Зоркий взгляд Амальрика различил в хвосте колонны знакомую фигуру, и он ободряюще, одними уголками губ улыбнулся Орасту.

Последний раз мы видимся с тобой, подумал он.

Но, прежде чем умереть, ты совершишь то, что должен!

Аой.

50
{"b":"55912","o":1}