ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Француженка. Секреты неотразимого стиля
Потерянные девушки Рима
Двадцать три
Гнездо перелетного сфинкса
Спасти нельзя оставить. Хранительница
Маленькая жизнь
Пчелы
А может это любовь? Как понять, есть ли будущее у ваших отношений
Миры Артёма Каменистого. S-T-I-K-S. Шатун
A
A

Он огляделся по сторонам в приемной, где оставил его дожидаться принц (у Нумедидеса это, похоже, входило в привычку), но, насколько он помнил, здесь почти ничего не изменилось, все стояло на тех же местах, что и прежде, и это почему-то удивило его.

Утонченное чутье адепта Черного Кречета настойчиво твердило об опасности, но пока он не мог установить ни источника, ни вида угрозы, и это заставляло Амальрика держаться настороже. Он даже пожалел на мгновение, что этикет не позволил взять с собой волкодава Вилера. Едва ли пес чем-то помог бы ему сейчас, но с ним барон чувствовал себя как-то спокойнее.

Но вот слуга пригласил его войти.

Принц Нумедидес поднялся ему навстречу. Немедиец сразу отметил, как плохо тот выглядит, – лицо отекшее, покрыто испариной, нездоровый блеск в глазах… Впрочем, если учесть жару, что царила в помещении, – по сравнению с этой комнатой в приемной был просто лютый холод, – это было неудивительно.

И запах… здесь он был еще сильнее.

Лишь усилием воли Амальрику удалось подавить тошноту. И голос его, на безупречном лэйо, прозвучал сдавленно, словно чужой.

– Я благодарен Вашему Высочеству за то, что вы соизволили принять меня в столь поздний час. Надеюсь, поводом к приглашению не стали какие-то неприятности или дурные вести. – Искоса наблюдая за Нумедидесом, посланник заметил, как вытянулось у того лицо от столь официального тона. – Что касается меня, то я всегда готов служить Вашему Высочеству в меру моих скромных возможностей.

– А… Да… Хм-м, разумеется, барон… – Похоже, принцу было нелегко сосредоточиться. Взгляд его блуждал в пространстве, ни на чем не задерживаясь, на оплывшей физиономии застыла болезненная гримаса. – Я рад… Рад видеть вас. Не угодно ли присесть.

Они опустились в кресла, при этом Амальрик с удивлением отметил, что Нумедидес поспешил занять то, что стояло ближе к камину.

– Не хотите ли чего-нибудь выпить?

Пить барону не хотелось, однако отказываться было бы недипломатично.

– С удовольствием, Ваше Высочество. Принц кликнул слуг.

Некоторое время, в ожидании, пока их оставят наедине, оба молчали. Барон Торский отпил немного вина из бокала и отставил его в сторону. Принц же свой кубок осушил до дна. Наконец, решив, что молчание слишком затянулось, немедиец подал голос:

– Позволено ли мне будет узнать, как здоровье Вашего Высочества?

Нумедидес каркающе засмеялся, безумным глазом подмигивая Амальрику.

– Да вы шутник, барон! Мне ли не знать, что все новости в этой стране вы всегда узнаете первым. Не удивлюсь, если придворные лекари первым делом бегут с докладом к вам, а не ко мне!

Хорошо, если он и вправду так думает…

– Боюсь, вы переоцениваете мои способности, принц. В действительности, мне известно куда меньше, чем последнему из ваших придворных. После кончины короля Аквилонии они точно сговорились избегать меня. Уж не стал ли я жертвой наговора – или монаршей немилости?

Это был рискованный пробный шар, от которого, к тому же, Амальрик не ожидал особого толку, однако отношения их с Нумедидесом перешли уже ту грань, когда еще уместны недомолвки и полутона. Смерть короля все перевернула, и Нумедидес – это было ясно и слепому, – готовился захватить власть, не считаясь ни с какими преградами. Основное препятствие в лице своего кузена, впрочем, он уже успешно преодолел… но если он рассчитывал таким же образом оттереть в сторону и Амальрика Торского, то, пожалуй, самое время было показать ему, что он просчитался.

И, должно быть, принц наконец понял это. Угрюмое недовольство на лице его неожиданно сменилось любезной улыбкой и, рассеянно пожевав губами, он развел руки в стороны с видом самого искреннего раскаяния.

– Ну что вы, барон! Что могло дать вам повод подумать подобное? Дядюшка всегда относился к вам с уважением и любовью – так, что порою даже заставлял ревновать наших аквилонцев. И вы можете ни на миг не сомневаться, что и преемник его – кто бы он ни был – переймет это доброе отношение к вам, и как к дуайену великой державы, и просто как к чудесному человеку, умнейшему собеседнику и верному другу.

Немедийцу ничего не оставалось, как рассыпаться в благодарностях.

Разумеется, он не заблуждался насчет искренности этих слов, столь же натянутых, как и улыбка принца, однако это внушало определенную надежду. Похоже, тот не чувствует себя достаточно уверенным, чтобы объявить военные действия в открытую, и предпочитает пойти на мировую. А значит, еще возможна торговля, взаимные обещания и определенные перспективы… Определенно, за это стоило выпить!

И барон поднес бокал к губам.

Нумедидес одобрительно закивал, и по его сигналу слуга вновь наполнил бокалы. Выпитое ли было тому виною, или что еще, но барон заметил, что собеседник его держится куда увереннее, чем в самом начале разговора, речь его сделалась более связной, а взгляд осмысленным. Ему, правда, не по душе было выражение скрытого лукавства в этом взгляде – но точно так же ему было не по душе многое из того, что связано с Нумедидесом. С этим оставалось лишь смириться.

– Могу ли я осведомиться, нет ли новостей в деле о покушении? – задал он вопрос, тревоживший его вторые сутки. – Сознался ли убийца, кто подослал его на подлое дело?

Принц сокрушенно всплеснул руками.

– Эти негодяи оказались хитрее, чем мы думали. Их наймит – нем, как рыба. Возможно, от природы, или его околдовали… не важно. Но палачу ничего не удалось от него добиться.

– Чудовищно! – Амальрик с трудом сумел сдержать вздох облегчения. Значит, Марна сдержала слово.

– Что за ужасное злодеяние! Но, насколько я мог уяснить, против принца Валерия нашлось достаточно свидетельств, чтобы уличить его в подготовке покушения?

– О, да! – Впервые за все время Нумедидес улыбнулся искренне, от души. – Валерий, этот гнусный предатель – язык не поворачивается назвать его кузеном. Подумать только, что за гнусную змею пригрел на груди мой дядя!

– Подумать только! Но насколько весомы доказательства против него? Ведь в таком щекотливом деле…

Нумедидес хихикнул, потирая руки, с которых – с удивлением отметил Амальрик – исчезли все золотые перстни, которыми тот щеголял обычно; снят был даже филигранный золотой колпачок, что он носил на непомерно длинном, по последней аквилонской моде, ногте левого мизинца. Грубые массивные подделки из красной меди заменили их – должно быть, принц обеспечил работой всех ювелиров Лурда, чтобы изготовить их так быстро. Но зачем это могло понадобиться ему?

– В таком деле как раз, барон, особых доказательств и не требуется. Кому как ни вам это знать! – Нумедидес вновь засмеялся. – Однако в данном случае убийца оставил неопровержимую улику – хауранский кинжал. Все видели его у Валерия, и другого такого не найти. Это ли не доказательство?! И это еще не все…

Он заговорщически округлил глаза, наклоняясь к барону.

– Вы помните, с покойным Винсентом Амилийским мы предупреждали короля, что никто иной, как его возлюбленный племянник учинил злодейство в доме Тиберия, дабы отомстить его дочери. Теперь доказано и это!

– Что вы говорите? – поднял брови Амальрик.

С недавних пор все, что касалось Релаты Амилийской, живо интересовала барона. Неужто Нумедидес докопался до чего-то существенного?

– О, да! Вы не поверите, когда услышите, барон. В апартаментах Валерия был проведен обыск, и что же, вы думаете, удалось отыскать там стражникам?

– Что, Ваше Высочество? Умоляю, не томите меня неизвестностью!

Неужели они нашли Релату? Но почему тогда об этом не трубят по всему дворцу?

– Было найдено свидетельство, что втайне шамарский выкормыш предавался грязному чернокнижию!

И, вскочив внезапно, Нумедидес схватил с каминной полки какую-то статуэтку и протянул Амальрику:

– Взгляните сами, барон! Разве это не колдовство? Амальрик внимательно осмотрел фигурку. Она была вырезана из темного дерева с таким мастерством, что невольно брала жуть, и немедийцу стало ясно, почему так настойчиво твердил принц о магии. Чем больше вглядывался он в изображение, тем больше замечал деталей, переданных столь реалистично, что невозможно было поверить, чтобы их мог высечь резец смертного. Каждая ресничка, каждый ноготок были переданы с пугающей точностью; ямочки на щеках, родинка в уголке губ – ничто не было забыто.

69
{"b":"55912","o":1}