ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Аккуратно разложив стремянку на земле, проверил, хорошо ли держатся ее сочленения, и только после этого установил лестницу как надо. И теперь еще у Ивана оставалось два выхода: плюнуть на эту затею, повернуться и уйти от греха подальше, оставив стремянку на удивление завтрашним игрокам. Или хладнокровно ринуться в омут...

Иван ринулся в омут. Встав на первую ступеньку, он постоял немного, встал на вторую, потом на третью, поравнявшись головой с вершинкой стремянки. Хлипкий каркас поскрипывал, но держался. Иван осторожно поднял руку, потыкал ничего, воздух обыкновенный. И он решительно ступил на следующую предпоследнюю ступеньку. Стремянка угрожающе закачалась. Иван испугался свалиться с трехметровой высоты мало удовольствия. Едва он успел это подумать, как стремянка качнулась сильнее, Ивану показалось, что она как-то странно крутнулась, и он понял, что теряет равновесие...

Первое ощущение, выплывшее из подсознания, было - жив! И следом пришел страх - Иван боялся пошевелиться, боялся, что первое же движение принесет боль, - грохнуться с такой высоты не пустяк. И тут он почувствовал, что рядом кто-то стоит. Иван разлепил веки, и из розоватого тумана прямо перед его носом выплыли сапоги. Иван поднял глаза-над ним стоял центурион.

Заметив, что Иван очухался, центурион укоризненно сказал:

- Ну ты даешь, гражданин! С утра в стельку нализаться - это ж надо! Ну, вставай. Пойдем, я тебя устрою. Отдохнешь, метелку получишь. Или лопату, балагурил он, - это по выбору.

Последних слов Иван не расслышал - все его существо затопила оглушающая радость. Он бросился обнимать своего неожиданного собеседника.

-Ты чего? Ты чего? - отталкивая Ивана, изумился тот, наклонился и поднял свалившуюся наземь фуражку.

-Товарищ сержант, товарищ сержант, - захлебываясь, бормотал Иван, не сводя глаз с фуражки, обыкновенной милицейской фуражки.

-Ты чего? - снова забеспокоился тот. - Иван уже узнал его - это был недавно переведенный в здешнюю милицию сержант Краснопольский. Сержант снял фуражку, придирчиво осмотрел ее, на всякий случай обтер рукавом и снова надел. -Ну, пошли.

-Пошли, товарищ сержант, - согласился Жуков, с наслаждением перекатывая во рту слова "товарищ сержант".

-Ты чего радуешься? - спросил Краснопольский. - Думаешь, пятнадцать суток - каникулы?

-Да трезвый я, товарищ сержант! Краснопольский пригляделся и засомневался - действительно, вроде трезвый, но Иван спросил:- Какое сегодня число? - и сержант убежденно сказал: - Пьяный!

-Число, число какое? - повторил Иван.

-Двадцать пятое июля, какое еще! - сердито ответил сержант, крепко взяв Ивана за локоть, сказал: - Пошли!

Иван шел и радовался, даже не заметив, как дошли до милицейского поста.

Дежурный милиционер удивленно приподнялся из-за барьерчика, осмотрел Ивана с головы до ног и спросил Краснопольского:

-Чего это он так вырядился?

Иван увидел себя его глазами. Как не удивиться: оленья доха, шапка ондатровая. А на дворе двадцать пятое июля.

И тут скрипнула дверь, и вошел дядя Петя, вернее старший сержант Хрисов, поскольку в данный момент он находился "при исполнении..." Увидев Ивана, он несколько удивился, но тут же строго спросил:

-В чем дело?

Сержант доложил, добавив:

- На пятнадцать суток тянет, как пить дать.

Будь Иван виноват, ничто не спасло бы его от столь сияющего будущего, дядя Петя был человек справедливый. И хоть старший сержант Хрисов знал, что его старый друг и капли в рот не берет, тем не менее он достал стеклянную трубочку, какими шоферов проверяют, отломил кончик и велел Ивану дуть. На радостях Иван дунул так, что Хрисов заметил:

- Полегче, полегче..

Взяв трубочку, он осмотрел ее и протянул Краснопольскому. Тот, еще сомневаясь, сказал:

- А ну, дыхни.

Если в трубке сержант еще сомневался, то уж обонянию своему доверял абсолютно. И, с некоторым сожалением, сержант констатировал:

- Трезвый... Вмешался Хрисов:

-Чего же ты в парке валялся?

-Обморок, дядя Петя, то есть, виноват, товарищ Хрисов, - весело соврал Иван. - Плохо стало. От жары!

-Ну-ну, - покачал головой Хрисов. - Ну ладно, катись. Вечером загляну...

Иван весело кивнул и, насвистывая под нос "Яблочко", вышел, чувствуя спиной через доху недоуменный взгляд участкового.

ЭПИЛОГ

Вот такая история приключилась с Иваном Жуковым. Закончилась ли она на этом, или, оклемавшись от шока, Жуков снова в каком-нибудь сарае корпит ночами над усовершенствованной моделью своего небывалого агрегата, я не знаю. Дня через три после похода в Соборный парк и "ЗэЗэ" он пришел в библиотеку, хмуро поздоровался и, положив на стол аккуратно обернутую в газету книгу, оказал:

-Вот, сдать пришел. - И, помолчав, добавил: - Уезжаю...

- Куда? - удивился я. - Так вдруг?

- А-а, - махнул он рукой и, оглядевшись, понизил голос, хотя в библиотеке не было никого, кроме нас двоих: - Иду вчера вечером, навстречу Хрисов. Глядь, а на голове у него что-то как блеснет! Аж затрясло меня. Подходит-смотрю, а это у него кокарда под фонарем блеснула. - Жуков помолчал. - Если останусь здесь - спятить могу. Вчера венец почудился, а на днях, слышу - рыцари скачут, завернул за угол - водовозка...

- Когда ж едешь?

-А сейчас. Схожу за чемоданом - и на станцию, расчет вчера взял.

Он протянул мне руку. Уже от двери обернулся, но ничего не оказал, махнул рукой и вышел.

Развернув газету, в которую Жуков заботливо обернул Уэллса, я хотел было скомкать ее, но неожиданно уткнулся взглядом в небольшое объявление, взятое в зубчатую рамку. В объявлении было всего две фразы:

"Сдается комната с видом в прошлогоднюю

осень. Оплата в зависимости от погоды".

Это была "Зорька ранняя", вернее большой ее обрывок - с полстраницы. Случайно ли завалялся он у Жукова в кармане, не знаю, спросить не у кого. И случайно ли Жуков в этот обрывок обернул книгу, неся ее в библиотеку, я тоже, конечно, не знаю. Впрочем, это неважно. Важно другое: благодаря этому мне удалось привести в четвертой главе точный текст нескольких газетных сообщений, так поразивших в свое время Ивана Жукова.

На этом, собственно, можно было бы и закончить, поскольку все, известное мне об Иване Жукове и случившемся с ним, теперь известно читателю.

Но здесь выступает одно очень важное обстоятельство.

Предубежденному, скептически настроенному или просто недоверчивому читателю вся эта история может показаться .совершенно сомнительной. У читателя же любознательного, не стоящего на позиции "этого не может быть, потому что этого не может быть", все рассказанное вызовет массу законных вопросов, среди которых не самый трудный - как все это можно объяснить?

Стремление дать читателю факты в той последовательности, как рассказывал Жуков, не позволило мне раньше высказать свое мнение. Теперь же я должен еще раз сказать, что вся эта история вызвала у меня не меньше вопросов, чем у самого предубежденного и самого доброжелательного читателя. Предупреждаю сразу: на все вопросы однозначного ответа я не нашел. Но - пытался. К сожалению, рассказ о попытках найти исчерпывающее объяснение занял бы не меньше места, чем вся история. Поэтому я, обращаясь к любознательному читателю, поделюсь только некоторыми соображениями и почерпнутыми в ходе поиска сведениями. Для большей точности я процитирую одно из положений современной физики:

"Пространственно-временные отношения подчиняются не только общим закономерностям, но и специфическим... Особенно специфичны пространственные и временные отношения в таких сложных развивающихся объектах, как организм или общество. В этом смысле можно говорить об индивидуальных пространстве и времени таких объектов".

Комментировать это положение не стану, скажу только: мне кажется, что оно содержит если не объяснение, то намек на объяснение случившегося с монтером. А так ли это или не так... "Думай, товарищ! Думать полезно", - говаривал наш учитель математики Иван Александрович Решетилов.

15
{"b":"55933","o":1}