ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ну, слушай. Дело в том, что эта, как ты ее называешь, Сонька...

- Сонька! - У Алены все померкло в глазах.

- Да, Сонька, а по паспорту она заморская маркиза...

- Мать пречестная, заступница!

- Да что с тобою? Выпей, вон в ковшике ключевая вода.

- Ничего, ничего... Сказывайте!

- Эта маркиза... Да я ж ее знаю давным-давно! В это время с улицы послышался голос рассыльного из Кунсткамеры:

- Господин унтер-офицер тута! Максим Петрович? И ответ вдовы Грачевой:

- Тута, тута. Коника-с обихаживают своего. А ты, горластый, потише не можешь? Ишь, иерихонская труба! Доченька моя только-только прикорнула...

Несмотря на такое предупреждение, рассыльный набрал воздуха и повторил:

Гос-по-дина унтер-офицера кор-по-рала! К его превосходительству господину библиотекариусу требуют! Там полицейский генерал прибыл уй-уй-уй!

8

- О нет, экселенц! Осмелюсь быть с вами несогласным.

Шумахер особой изысканностью оборотов хотел показать свою полнейшую независимость от всесильного бога полиции.

- Токарь, хотя бы и царский токарь, есть всего-навсего токарь. А потому, господин генерал-полицеймейстер, ваше высокопревосходительство, и ведать ему надлежит делами токарными, а отнюдь не наукой.

Девиер рассматривал баночки с какими-то существами в перламутровом спирту. Услышав слова Шумахера, он сдвинул эти баночки на другой конец стола.

- Надо ли вас понимать иносказательно, господин библиотекариус, то есть и полиция не должна совать свой нос в дела науки?

- О-о! - всполошился Шумахер. - Не так, не так! Полиция и наука - о-о!

- Государыня опечалена вашими распрями с господином Нартовым, который хотя и токарь, но доверенное лицо при императорской фамилии.

- Вот, извольте взглянуть, экселенц! - Шумахер проворно достал и развернул какой-то свиток. - Списочек, который составил сей лейб-токарь... Государыня ему изволила поручить. Это все элевы, сиречь ученики будущей гимназии санктпетербургской.

Сняв очки, он прошелся по списку и нашел необходимое.

- Вот, пожалуйте... "Сын адмиралтейского плотника". Далее читаем, под номером четырнадцатым, - "сын дворцового кузнеца". Здесь еще хуже - "сын господского человека", а вот - "крестьянин князя Меншикова". Крестьянин!

- Вы забываете, господин Шумахер, - улыбнулся Девиер и полез за неизменной табакерочкой. - Я, например, бывший юнга, сирота, беженец, а сами вы? А вдруг сын плотника или крестьянин окажется способнее, чем все российское дворянство?

- Вы шутите! - вскричал Шумахер. - А вот взгляните, экселенц, что он пишет в проекте устава? "Учеников школы той отнюдь чтоб не драли и за уши не таскали, а токмо по постановлению педагогического совета за исключительные бы поступки розгою..." Да он же в педагогике прямой неук, этот ваш Нартов!

- Однако покойный император сего токаря неуком не признавал и многие дела наиважнейшие доверял. И ныне царствующая императрица...

- Покойный император, царство ему небесное, с сим токарем каждый день точил и привык к нему, как к своему человеку. Привыкаем же мы к своим лакеям, кучерам, но это не должно означать, что мы им дела государственные поручать станем. Он же сам, Нартов, рассказывал, что и горшки подавать малолетным принцессам ему доводилось!

- Ну-ну, господин библиотекариус, вы забываетесь! - Девиер захлопнул крышку черепаховой табакерки.

Шумахер понял, что зарвался, и в расстройстве чувств принялся пальцем накручивать локоны своего парика.

- А правда ли, - спросил Девиер, - вы заставляли иноземцев, выписанных сюда в качестве студентов, дрова пилить на вашей собственной усадьбе?

- Ложь, ложь! - поперхнулся Шумахер. - О, все это клевета!

- Ладно! - Девиер положил на стол тяжелую ладонь. - Я пришел не для того, чтобы разбираться в ваших распрях с господином Нартовым и иными. И о русских тоже советую поосторожнее, вы едите русский хлеб и русское золото получаете за службу, и немалое. Скажите лучше, что есть философский камень?

- Философский камень? - задумчиво отозвался Шумахер, а сам лихорадочно думал: кто донес, что донес?

- Не буду затруднять вас догадками, - сказал Девиер. - Меня интересует тот философский камень, который пропал у вас в Кунсткамере.

- Это все Тузов! - вскричал Шумахер, очки его блестели. - Это такой ворюга! Скажу вам, экселенц, вино, которое по царскому указу выдается посетителям, угощения ради, он его расхитил! На прошлой неделе пропала большая морская звезда...

- Постойте, разберемся, - прервал его Девиер. - Я только что допрашивал Тузова. Он весьма логично ответствует: первым о пропаже камня должен был заявить в полицию владелец, следующим - вы как куратор Кунсткамеры. А его, Тузова, будто бы вы честным словом обязали в течение семи дней о пропаже молчать... Как это понимать?

Шумахер говорил беспрерывно, но речь его состояла из потока латинских, немецких и русских цитат и выражений. Девиер, умевший объясняться на языке всех игорных домов Старого и Нового Света, ничего понять не мог.

- Давайте по порядку, вновь остановил его Девиер.- Да вы садитесь, Иван Данилович, что вы на ногах да на ногах! Я же не расследовать дела Кунсткамеры пришел, меня заботит другое.

Генерал-полицеймейстер, когда хотел, мог расположить к себе любого человека.

- Скажите, ученейший Иван Данилович, скажите мне без утайки, что есть сей философский камень, каковы его таинственные свойства?

Шумахер принялся рассказывать на сей раз весьма внятно, а Девиер, занявшийся вновь своей табакерочкой, отмечал при упоминании каждого из трансцендентных достоинств камня:

- Возвращает молодость старикам? Так-так! Власть земную возвышает? Преотлично!

Но Шумахер закончил рассказ сообщением, что он не полномочен всех тайн сего камня раскрывать, и поклонился в сторону Девиера.

А кто же полномочен?

- Академический капитул! Сиречь ученое собрание академикусов!

- Так-так. А в прошлом году, когда вы, преученейший библиотекариус, привозили из Европы пресловутый перпетуй-мобиль, то бишь вечный двигатель, вы, помнится, капитул не собирали?

Шумахер склонил голову в гнедом своем пышном парике.

- Хорошо. Тогда такой вопрос: кто же владелец сего таинственного камня?

27
{"b":"55942","o":1}