ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Собрав три стопочки писем, Мэрриот понес их в другой бар с тем, чтобы работавшая там его жена могла принять по ним необходимые меры. Он шел, и на лице у него ширилась ухмылка - уж кто-кто, а он-то умел высмеять кого угодно. Этот старый викарий был как раз подходящим объектом для розыгрыша. У Мэрриота даже потеплело на душе, когда он представил реакцию парней, о которых шла речь в письме викария: он собирался пустить письмо по кругу - пусть они от души посмеются и придумают еще что-нибудь, чтобы досадить преподобному викарию. К тому же можно было бы устроить состязание на лучший ответ на это послание с призом победителю в один фунт. Некоторые из них были очень смышленые, гораздо умнее того сброда, что обычно собирался в баре и курительной комнате. Среди них была парочка школьных учителей, а один даже работал директором какой-то фабрики. Да, они от души посмеются, и все благодаря старине Мэрриоту, у которого всегда имелась в запасе какая-нибудь шутка. Секрет успеха, как он не переставал повторять себе, заключался в том, чтобы уметь все обратить себе на пользу. Только так можно добиться намеченной цели.

Полковник Роджерс во многих отношениях походил на Мэрриота, хотя никогда не признался бы себе в этом. Он, конечно, учитывал свое положение в обществе и поэтому в своем поведении соблюдал определенные приличия. Но в рамках этих приличий шутки вполне допускались, и среди членов клуба консерваторов, Гарри слыл отчаянным весельчаком. Он мог делать и говорить самые возмутительные вещи, но при этом проявлял сдержанность и сохранял присущий настоящему джентльмену такт; дамам он нравился, а всем мужчинам льстило называться его другом. Роджерс решил, что письмо от Остина Тренча заслуживает самого пристального внимания. К викарию нельзя было отнестись просто с презрением, как он того заслуживал. Комитету клуба следовало подготовить уважительный ответ, а после этого вопрос можно было, конечно, свести к шутке.

Прочитав письмо за завтраком, поданным ему в постель, Роджерс поднялся и кликнул жену, которая сидела в саду и пыталась хотя бы немного загореть перед предстоявшей поездкой в Испанию.

- Долли, поднимись ко мне на минутку. Хочу тебе кое-что показать.

Долли знала о том, что спокойное выражение лица - самое надежное средство от появления морщин, а она и так уже походила на сморщенную старуху. Поэтому, подавив в себе чувство раздражения, она перевернулась в шезлонге и поинтересовалась, так ли уж это важно.

Получив от мужа заверение, что да, она с неохотой поднялась и, осторожно ступая в туфлях на высокой пробковой подошве, вошла в дом, бормоча при этом те немногие ругательства, которые, как она считала, не требовали работы мышц лица.

Когда она появилась в спальне, муж протянул ей письмо.

- Прочитай, дорогая, и ты, наконец, начнешь понимать, что я имею в виду, когда говорю о докучливых стариках и старухах.

Долли выхватила у него письмо и, держа его на расстоянии вытянутой руки от глаз - нежелание носить очки было еще одной из ее причуд, - принялась читать вслух, в стиле леди Макбет, что у нее выходило очень неплохо - в свое время она готовила себя к сцене, но, по ее мнению, ее талант так и не нашел должного признания. Письмо гласило:

"Уважаемый полковник Роджерс!

Меня встревожило и потрясло сообщение местной газеты о том, что руководство Уэлсфордского клуба консерваторов обратилось в соответствующие органы с ходатайством о расширении перечня спиртных напитков, разрешенных к продаже. Несомненно, Ваш долг, как президента клуба, состоит в том, чтобы не допустить осуществления подобного шага. Я всегда считал, что консерватизм - это состояние ума, которое определяет манеру поведения. Получается, вроде бы, что я ошибался все эти годы. Я не вижу ничего консервативного в безответственном стремлении не отставать от так называемых достижений других организаций путем копирования их наихудших черт. Вы, несомненно, должны отдавать себе отчет, что чрезмерное употребление алкоголя является таким же громадным социальным злом, что и захлестнувшая нас ныне волна распущенности и вседозволенности. Как мне кажется, Ваша главная задача заключается в установлении норм поведения; если это так, то тогда совершенно очевидно, что Вы поступаете безответственно, поддерживая это последнее решение, направленное на дальнейшее ослабление старых, добрых структур нашего общества. Вы нарушаете свои обязанности. Я намерен протестовать всеми доступными способами - я уже написал письма в адрес вашей национальной ассоциации и органа, ведающего выдачей разрешений. И все же я питаю надежду, хотя и слабую, признаюсь Вам, что Вы, как человек задающий тон во вверенной Вам организации, вернете чистоту моральных устоев и осудите гедонистский порыв, угрожающий рядовым членам Вашего клуба.

С уважением,

Остин Тренч."

Уронив письмо на кровать, Долли пристально посмотрела на мужа.

- Старый кретин, - сказала она, раздувая ноздри, и сложила свои веснушчатые руки на обвислой груди. - Ну и что ты собираешься предпринять?

Роджерс почесал колкую щетину усов.

- Я, конечно, поступлю с этим письмом точно так же, как с любым другим. Прочитаю его на заседании комитета, и мы отправим викарию надлежащий ответ. Короткий, вежливый и твердый. Но теперь-то ты понимаешь, Долли. Эти чертовы хрычи, вцепившиеся зубами в свое место, считают себя вправе целиком распоряжаться всеми в приходе. Однако этот священник явно зарывается. Явно.

Долли посмотрела на свое отражение в зеркале, подтянула к вискам обвисшую кожу и на миг представила, как она могла бы выглядеть, если бы не джин, обильная пища и годы, проведенные в Африке, - все это оставило свой след. Она подумала об Остине Тренче и о том, как хорошо он всегда выглядел: чистая, гладкая кожа, квадратное лицо с властным взглядом блестящих карих глаз, зубы цвета бледной слоновой кости и копна жестких седых волос. Ростом выше шести футов, всегда бодр и свеж, двигается как хорошо отлаженный механизм. Результат самоограничения, полагала она, умеренности во всем. По сравнению с ее мужем, с его отекшим от пива лицом, желтыми зубами и сутулой фигурой доходяги, викарий выглядел эдаким Адонисом * средних лет. От такого сравнения раздражение ее только усилилось.

- Тебе надо, черт возьми, устроить ему хороший разнос, чтобы он спустился с небес на землю, а то витает себе в облаках, - сказала она и отошла от зеркала. Муж снял пижаму и выглядел столь же удручающе, что и она сама.

Почувствовав на себе ее взгляд, Роджерс втянул живот и на прямых негнущихся ногах направился в ванную.

- В этом нет необходимости, дорогая, - уверил он ее, проходя мимо. - Существует старый армейский принцип, который следует применить в данном случае - никогда не стреляй по воробьям из пушки. Старина Тренч слишком привык всеми командовать. Резкий ответ на его проповедь - вот и все, что требуется. Увидишь. - Он закрыл за собой дверь ванной.

Долли выглянула в залитый солнцем внутренний дворик и решила еще часок позагорать, и только потом наложить макияж, чтобы подготовиться к общению с внешним миром. А мир этот был жесток, Люди, отказывавшие себе в развлечениях, выглядели как боги, а другие, такие как она, ее муж, большинство их приятелей, которые отличались жаждой жизни и наслаждались всеми ее прелестями, почему-то были вынуждены подолгу приводить себя в порядок и прибегать ко всякого рода ухищрениям и уловкам, прежде чем осмеливались хотя бы выйти на улицу. Тренч и его Бог косвенно отомстили им.

В отличие от семьи Роджерсов, Том Редклиф снимал небольшой, уединенный коттедж, построенный более сотни лет тому назад и скрывавшийся за мощной живой изго

* Адонис - в греческой мифологии спутник и возлюбленный Афродиты - богини красоты; тоже отличается удивительной красотой.

родью, над которой угрожающе нависал дуб, должно быть, выглядевший приятным и безобидным деревцем во времена, когда дом этот только отстроили. Внутри дома царил тщательно продуманный, нарочито созданный беспорядок, который во всех своих мелочах должен был свидетельствовать о бурной культурной жизни его обитателя. В свои двадцать четыре года Редклиф решил, что, если он хочет добиться поклонения, которого жаждал по складу своего характера, ему следовало сделать ставку на создание образа исключительности, причем в достаточно узком кругу, с тем чтобы окружающие могли оценить его по достоинству. Работать ему не было необходимости - у него было достаточно крупное состояние, да к тому же он получал доход от сдачи в наем нескольких домов, которые достались ему в наследство. Он склонялся к мысли податься в киноискусство, но затруднение состояло в том, что такие же желания испытывали и некоторые очень талантливые люди. А Том не мог составить им конкуренцию. Он нуждался в объяснении того, что хорошо и что плохо, и, кроме того, выработка новых идей не относилась к его сильным сторонам. Что он действительно умел, так это пускать пыль в глаза. Поэтому, вооружившись знаниями, добытыми в результате трех лет поверхностного чтения специальной литературы и всех солидных журналов и газет по киноискусству, он создал свой миф. Общество кинолюбителей стало тем местом, где только им восхищались и где только его боготворили. Главное, к чему он стремился, - произвести на людей впечатление и шокировать их. Все понастоящему известные люди поступали именно так. Если бы преподобный Тренч видел реакцию Редклифа на полученное им письмо, он бы удивился - молодой человек был в восторге.

2
{"b":"55945","o":1}