ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Добравшись до склепа, он поставил тачку у маленькой лестницы, обошел ее, вынул из кармана ключ и вставил в скважину. С трудом повернув его, он толкнул дверь и чуть было не задохнулся от внезапного ударившего в нос запаха.

Тело Редклифа находилось в склепе недолго, но погода стояла необычно теплая и здесь было жарко, как в печке. Войдя в склеп, Тренч увидел раздувшийся труп: кожа на нем приобрела теперь темно-синюю окраску и влажно блестела, вздувшиеся вены напоминали ивовые прутья, голова по-прежнему была свернута на сторону. Ничто уже не напоминало Редклифа. Отечность придала его лицу черты восточного, монголоидного типа. но, как ни странно, на нем еще можно было прочитать выражение боли и удивления. Разлагающиеся останки выглядели отвратительно, но сильнее всего подействовал на Тренча ужасный запах. Трудно было поверить, что одно-единственное тело могло так отравить воздух. Все вокруг было наполнено тяжелым зловонием, оно напоминало Тренчу запах испортившегося сыра, тухлых яиц, гнилого мяса одновременно. Тренч чуть было не упал в обморок. С большим трудом он выполз наружу. Запахи ада, подумал он. Гнусные серные испарения бездонной преисподней.

Отец рассказывал ему об этом.

Желая поскорей закончить свою работу, Тренч крепко ухватил куль, завернутый в одеяло, и, с трудом передвигая ноги под тяжестью ноши, снова направился в склеп. Задержав дыхание, вошел и что было сил отшвырнул от себя тело доктора Шорта. Одеяло осталось у него в руках, а уже закоченевший труп тяжело упал под ноги Редклифа. Вдруг волосы на голове у Тренча встали дыбом, он застыл, крепко вцепившись в одеяло. Раздувшиеся, разлагающиеся останки Редклифа начали медленно оползать. При этом скопившиеся трупные газы через разверзшийся рот с шипением вырвались наружу, и Том Редклиф издал громкий, сводящий с ума стон. Подобно мягкой, тягучей массе ила расползшееся тело накрыло верхнюю часть только что брошенного трупа и, наконец, успокоившись, застыло.

Тренч почувствовал - еще мгновение и он забьется в истерике. Он с трудом повернулся и, волоча ноги, сделал несколько шагов к выходу. Ударившись о входную дверь, он завизжал как испуганный кот. Вырвавшись наружу, он простоял несколько минут не в состоянии повернуться и закрыть дверь. Контрасты, которые он наблюдал, имели апокалипсический характер. Вечная жизнь сада, обещанная тем, кто следовал по пути праведности и добродетели. И вечная смерть в склепе, ужасные реальности разложения для тех, кто преступил границы, нарушил священные законы, установленные Богом. Немного отдышавшись, Тренч сделал несколько шагов назад, чтобы закрыть дверь склепа.

Вернувшись в дом, он сбросил одежду и полез в ванну.

Он долго намыливался и тер себя, чтобы смыть ужасный запах, который, казалось, пропитал все поры его тела, наполнил голову. Эти ужасы напомнили ему, что и он смертен. Вытираясь и надевая чистую одежду, он думал об одном: не останавливаться. Его задача еще не решена, он не должен успокаиваться.

Пробило одиннадцать, затем полночь, и Анита Кроутер наконец поняла, что Эдвард не придет. Это ее не обеспокоило, но здорово возмутило. Эти ученые такие ненадежные, подумала она. Они постоянно витают в облаках и смотрят вдаль отсутствующим взглядом. Это, конечно, привлекательно, но не до таких же пределов - чтобы заставлять женщину ждать, особенно такую женщину, как Анита, которая любит мужчин больше всего на свете, и, когда ее ожидания не сбываются, она приходит в отчаяние. В начале первого она поставила на столик свой пустой стакан и приготовилась провести ночь одна.

День сегодня прошел явно неплохо. После ухода Эдварда она еще целый час не могла отойти от того, что случилось, и думала о своем будущем, она восхищалась искренностью Эдварда и обдумывала, как примет новый, явно высший, общественный статус. Чтобы тебя просто хотели - организовать очень легко. Но сделать так, чтобы тебя хотели, любили, восхищались - гораздо сложнее и редко удается. Но у нее получилось, и она была благодарна за это своей звезде, данной фазе луны - всему. Выйти замуж за ученого - это действительно удача. Ее покойный муж был бакалейщиком. Правда, состоятельным - он владел сетью магазинов и ездил на "бентли". Но, все равно, бакалея, по ее мнению, - не самый достойный вид бизнеса. Всегда нужно было что-то придумывать, чтобы приукрасить действительность и имидж собственного мужа. На вечеринках, ведя беседу с другими дамами, она всегда со страхом ожидала вопроса: "А чем занимается ваш муж?" Разумеется, у нее было припасено множество ответов: у него целая сеть магазинов, он занимается сбытом продуктов питания и так далее. Иногда, не моргнув глазом, она заявляла, что ее муж - финансовый магнат средней руки. Но когда ей приходилось отвечать на конкретные вопросы, вдаваться в подробности - все становилось на свои места: он был бакалейщиком и больше никем. Другие дамы вели разговоры о разных интересных делах, которыми занимались их мужья, а Анита пыталась вспомнить что-нибудь любопытное или смешное, или даже трагическое, что могло бы случиться в этой торговой стране чудес среди яиц, сливочного масла, хлеба и джема, где правил ее муж. Бесполезно. Ей никогда не удавалось привлечь к себе внимание общества. И, несмотря на значительное состояние, которым обладал ее муж, у нее не было надежд войти когда-нибудь в то общество, где дамы замужем за блестящими, неотразимыми мужчинами, сделавшими сногсшибательную карьеру, например за дипломатами. Однако и ученый это уже кое-что, новое чувство, новый взгляд на жизнь. И самое главное: он очень хорош в постели - это выяснилось после того, как он расстался со своей природной скромностью.

Закрыв все двери и потушив свет на первом этаже, Анита сбросила туфли и стала медленно подниматься по лестнице в спальню, наслаждаясь прикосновениями коврового ворса к ступням. По ее собственным наблюдениям, ее тело представляло собой сплошную эрогенную зону. Еще будучи подростком, она добивалась сильных эротических ощущений просто массируя подошвы ног грубым полотенцем. Ее руки также были способны вызвать сильнейшие сексуальные переживания, от которых у нее перехватывало дыхание; особенно чувствительны к нежному поглаживанию были внутренние поверхности локтевых сгибов. Такая повышенная чувствительность, по ее мнению, являлась ценным качеством. Большинство мужчин были такими неуклюжими, невнимательными к тонкостям секса, что только настроенность Аниты на эротику позволяла ей быстро заводиться и получать удовольствие даже при самой примитивной технике любви, которую, как правило, демонстрировали мужчины.

Она прошла по темной галерее, из которой была видна ее гостиная, и зашла в ванную. Она уже дважды мылась сегодня, но еще один разок не повредит. Включив свет, она подошла к окну, чтобы задернуть занавески, и увидела, что оно до сих пор раскрыто настежь. Сегодня было так жарко, поэтому, вероятно, окна и остались открыты по всему дому. Как глупо, подумала она, ходить по дому и крепко запирать все двери, совершенно не обращая внимания на окна. Слабая безопасность, как обычно говорил ее покойный муж. У него была масса таких коротких определений. Иногда она скучала без них. Вдохнув свежий ночной воздух, Акита наклонилась вперед и взялась за края распахнутой рамы... Внизу, в темном саду, кто-то был.

Сердце ее чуть не выпругнуло из груди, пока она торопливо закрывала окно. Кто-то подглядывал за ней. Ей рассказывали, что некоторые мужчины в деревне имеют привычку шляться теплыми летними ночами и, устроившись где-нибудь в кустах, наблюдать через освещенные окна за тем, что делается в доме. Она вспомнила, что несколько недель назад заметила в баре мужчину, который, не отрываясь, смотрел на нее. Он никогда с ней не заговаривал, только молча стоял где-нибудь в углу за стойкой и подглядывал на нее из-под полуприкрытых век. Ей не раз приходило в голову, что этот скользкий, неприятный на вид человек один из тех, кто обычно пристает к девушкам или заглядывает женщинам под юбку на автобусной остановке. Она была глубоко убеждена в своей проницательности, поэтому, закрывая окно на задвижку, не сомневалась, что человек, прятавшийся внизу у дерева, и есть тот мужчина из бара.

27
{"b":"55945","o":1}