ЛитМир - Электронная Библиотека

Роман Сенчин

По пути в Лету. Публицистика, литературная критика

С биографией (и без)

Время от времени чудаки, не чуждые литературы, задаются вопросом: нужна ли писателю биография? Мне тоже захотелось им задаться.

Сегодня сделать биографию непросто. Многие публичные люди её имитируют, начиная с легенд о себе и заканчивая минутными, зато оглушающими сюжетами в программах вроде «Русские сенсации» и «Ты не поверишь». А вот настоящих биографий почти ни у кого не оказывается.

Писатель нынче фигура, конечно, публичная. Тех, о ком почти ничего не слышно, кто не появляется на всевозможных фуршетах и презентациях, но чьи книги популярны, почти нет. Конечно, имеются затворники вроде Виктора Пелевина, правда, о них знают, кажется, больше, чем о тех, кто не сходит с экранов ТВ, раздаёт по тридцать интервью в неделю. Но является ли знание публикой чуть ли не подённой жизни замечательного человека именно биографией? Да и нужна ли она, действительно?

Для литературы, даже документальной, мемуарной необходимо, в первую очередь, воображение. Человек, даже обладающий огромным талантом складывать слова, имеющий что рассказать, но не наделённый воображением, ничего не напишет, или напишет так, что читать это окажется постороннему нестерпимо скучно…

Нередко приходится встречать критические отзывы о мемуарах тех или иных, более или менее известных людей, и главная претензия к ним в том, что есть неточности, что-то переврано, что-то не соответствует действительности. И чаще всего, на мой взгляд, эти неточности объясняются не желанием автора что-то скрыть, что-то в прошлом переделать, даже не злой шуткой памяти, а тем, что просто невозможно точно передать на бумаге всё так, как было. Реальность, превращаемая в литературу, меняется. И здесь уже бессильны документы, дневниковые заметки и диктофонные записи, цифры – воображение диктует поверх них.

Итак, необходимо воображение. Но воображение должно чем-то питаться. И здесь, по моему мнению, появляется серьёзная и не только писательства касающаяся проблема.

Да, биографию сделать сегодня очень сложно. Подавляющее большинство людей с детства вставлены в определённую колею, по которой движутся всю жизнь. Выбиться из этой колеи – значит, сломать судьбу, а ломать её мало кто хочет. В том числе и творческие личности.

Не претендуя на объективность, решусь предположить, что в годы застоя творческий человек был более свободен внутренне, чем сейчас, во время пусть и называемого многими авторитаризмом, но на самом деле почти полной свободы. Не случайно именно в 70-е в советский лексикон попало понятие андеграунд. И расцвело сотнями групп художников, музыкантов, писателей, философов, всевозможных инакомыслящих. Сегодня андеграунд невозможен потому, что андеграундному человеку попросту физически не выжить. Он обязательно должен быть вставлен в некую колею, узкую и зачастую довольно удобную. Поколение дворников и сторожей вряд ли уже повторится – в дворники и сторожа паренька с гитарой в чехле или с этюдником за спиной не возьмут. Там давно другой контингент…

Опять же рискуя показать себя невеждой, скажу, что и иметь профессию «музыкант» или «писатель», «художник», «философ», «политик» сегодня тоже практически невозможно. Таких единицы. И, по существу, дело их жизни превращается в хобби, которым человек занимается, вернувшись с работы, на которой он трудился (или бездельничал, но всё равно пребывал), чтобы в определённый день получить пачечку денег на пропитание и прочие более или менее насущные вещи.

Конечно, жить литературой или живописью, или оппозиционной политической деятельностью всегда было непросто, а порой и опасно, но всё же мы живём сегодня, и думать хочется о сегодняшнем дне. А сегодня абсолютное большинство людей, занимающихся какой-либо творческой или политической деятельностью, не имеет возможности быть чем-то явно отличным от остальных, иметь свою биографию.

Остановлюсь на нынешних писателях.

С одной стороны, в последние буквально два-три года интерес к современной литературе заметно повысился. Достаточно зайти в любой книжный магазин, и в отделе «Российская проза» вы увидите десятки, а то и сотни книг тех авторов, что живут сегодня в России (или её окрестностях) и пишут по-русски; немало книг и тех, кто ещё не раскручен, но талантлив (а таковых ещё в середине 00-х издательства печатали крайне-крайне редко).

Конечно, кто-то со мной не согласится, назовёт множество писателей, которых издательства упорно не замечают или не хотят вспоминать. Да, это есть, и я знаю немало авторов, достойных книг, но их не имеющих, и тех, чьи книги 80 – 90-х годов стоит переиздать. Но всё же прогресс есть.

А с другой стороны, не утихают голоса, что русская литература мельчает, теряет читателей, гибнет.

О потере читателей судить сложно. Да, большинство не читает современную прозу, зато немалая часть людей вернулась к ней и находит в её чтении смысл. И Интернет тому подтверждение – споры о книжных новинках возникают ежечасно, и в них участвуют десятки и сотни людей. «Десятки и сотни» смешно, конечно, но это лишь самая активная, технически продвинутая часть читателей, а сколько читает, обсуждает, осмысляет, так сказать, внутри себя или своего круга технически непродвинутых…

Но спорить с тем, что всё же современную прозу читают немногие и что сама проза хоть медленно, с временными половодьями мельчает, спорить не буду.

И причина мельчания и потери читателя мне видится в фигурах современных писателей.

Писательство всегда требовало некоторого уединения, спокойного отрезка времени, некоторой отстранённости от суеты окружающей жизни. Мало кто написал что-то стоящее возле мартеновских печей, на полеводческих станах, в физических лабораториях.

Правда, сегодня в литературе почти нет людей, занимающихся чем-то далёким от литературы. Подавляющее большинство писателей работает в разных сферах журналистики. Действующих физиков, металлургов, механизаторов, даже бизнесменов найти очень сложно. Писатели сидят или в домашних, или в рабочих кабинетах и жизнь за стенами кабинетов знают довольно слабо.

Это заметно и по прозе. В том-то и дело, что заметно, иначе бы не стоило заводить разговор.

Впрочем, может быть слабое знание – обман. Не исключено, что многие писатели специально отстраняются в своих вещах от сложных и неприятных реалий. И тут кстати будет привести (с незначительными сокращениями) миниатюру Германа Садулаева, опубликованную в журнале «Знамя» (2010, № 10). Действие происходит на одном из Форумов молодых писателей в Липках.

«Однажды в Липках я вышел в фойе пансионата после мастер-класса по прозе. В фойе был круглосуточно работающий бар. Я взял чай с лимоном и отошёл к столику. Появился преподаватель мастер-класса. Он заказал у стойки коньяк с лимоном. Заметил меня и подошёл к моему столику. <…>

– Герман, ты ведь неглупый парень. Вроде бы. А? <…> Зачем же ты пишешь такую муткую жуть?

– Жуткую муть?

– Феерическую ересь.

– Ну почему же. Хороший рассказ. “Оставайтесь на батареях!”. Патетический.

– Ты пушку видел?

– Какую пушку?

– Понятно. Дивизионное орудие калибра 76 мм. Образца 1902 года. Видел?

– Ну…

– Какие, к чёрту, деревянные обручи? Какие бочки? Оно раздавит любую бочку! Приспособить для стрельбы по воздушным целям! Как тебе это в голову пришло?

– Справочник красного артиллериста, Москва, 1936 год.

– Какой справочник? Какого артиллериста??? Ты пушку видел???

– Красного. <…>

Тут у меня заверещал телефон. Звонили с работы. Я отошёл в сторону и стал орать, прикрывая трубку ладонью:

– Что? Контейнеры? На пэ-кэ-тэ выгружать. Я говорю на пэ-кэ-тэ. Там досмотры быстрее. Сразу после досмотра пусть вышлют форму шесть точка два. Кэ-тэ-эс? Какой кэ-тэ-эс? У нас инвойс выше профиля! Доказываться? На демерредж попадём… Давайте условный выпуск. Что? Я говорю, пусть выпускают декларацию под обеспечение! Депозит есть? Релиз дадут? Вот и славно трам-пам-пам!

1
{"b":"559498","o":1}