ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Сядьте, господа, пожалуйста; Николай Дмитриевич, прошу вас! Иван Петрович! Ах, какие вы, господа... Да полноте, ну, прошу вас...

Последние слова его были уже заглушены. Гласов ответил седому, седой Гласову; сторонники того и другого примкнули к своим вождям, и тут началось нечто неописуемое.

Автор предлагаемых достоверных мемуаров, к стыду своему, должен признаться, что он поспешил спастись бегством. Ибо, зная горячность нравов, он не мог считать дальнейшее пребывание безопасным. Впрочем, последствия показали, что страх его был напрасен. Тотчас же после его ухода кричащие представители самоотверженно решились ретироваться из залы собрания, чтобы не превратить этого поля гражданских подвигов в место беспорядка и насилия. Одним словом, все побежали, собрание расстроилось.

- Никогда нога моя не будет в этом собрании, - кричал, выбегая, изящный владелец погреба. - Помилуйте, что это за люди, это звери какие-то!

Седой господин, очутившись на улице, кричал во все горло:

- Это подлец Гласов все виноват. Это он, негодяй этакий! - и пр. и пр. И когда господин Гласов проходил мимо, он удвоил свои крики и брань.

Окружающие смеялись. Все валило в клуб.

В зале собрания было пусто. Остался только Иван Иванович, как бы в столбняке сидевший на своем председательском кресле, да отставной гвардии корнет, который, несмотря на все свои старания, не понял ничего, хотя, по-видимому, смутно сознавал необычайность происшедшего. Это сознание выразилось какими-то странными звуками:

- Гум! Хум! Что вы говорите?

Но Иван Иванович не только ничего не говорил, но даже и не слушал отставного корнета. Внезапно вскочил он, бросил об пол колокольчик, который до того времени держал в судорожно стиснутой руке, и кинулся на улицу.

Марья Ивановна какими-то судьбами очутилась возле него и трещала:

- Что, голубчик, куда бежишь? За ними, за молодцами? Не беги, не беги, не вернутся! Вон, вон они пошли-поехали. Вон поехали-побежали! Погоди, вот Растопыркин-господин приедет, он их соберет! Уж соберет он их, голубчик мой! Охо-хо-хо!

И с безобразным хохотом сумасшедшая схватила Ивана Ивановича за руку.

Он остановился, вырвал у нее руку и закричал не своим голосом:

- Да пошла ты к черту!!

Да и как не сердиться! Быть в центре общественного водоворота, и вдруг такое неожиданное приключение. Собрание расстроилось, дела не решены, надо докладывать господину губернатору и испрашивать разрешения созвать экстренное собрание. И потом неизвестно еще, как на это посмотрит его превосходительство.

1876 г.

ПРИМЕЧАНИЯ

Подлинная история Энского земского собрания. Впервые - в газ. "Молва", 1876, Л 15. Подпись: "Р. Л." (Гаршин подписал очерк инициалами невесты Р. Александровой, но при наборе была допущена опечатка).

О работе над "Подлинной историей" немало упоминаний в письмах Гаршина за 1875 - начало 1876 г.

19 февраля 1876 г. Гаршин написал стихи по случаю пятнадцатой годовщины отмены крепостного права; стихотворение разоблачает дарованную сверху "свободу":

О, ранами покрытый богатырь!

Спеши, вставай, беда настанет скоро!

Она пришла! Бесстыдная толпа

Не дремлет; скоро вьются сети.

Опутано израненное тело,

И прежние мученья начались!..

Еще годом раньше, 19 февраля 1875 г., Гаршин писал матери: "Сегодня 19 февраля, достопамятный день, показавший всю истину слов Лассаля, что конституции не делаются только на бумаге. Бумажное освобождение!" (Письма, с. 34).

Документы Старобельского уездного земского собрания подтверждают реальную основу очерка.

3
{"b":"55970","o":1}