ЛитМир - Электронная Библиотека

Так сидел он на траве, глядел на реку и вдруг заметил на противоположном берегу у самой кромки воды тёмную норку. Мол сразу же представил себе, каким славным и уютным жилищем она может быть для того, чьи потребности не слишком велики. Он был просто восхищён этой маленькой обителью, спрятанной в береговом откосе прямо у воды и удалённой от шума и дорожной пыли. Мол пригляделся к норке внимательнее, и ему показалось, что внутри её что-то яркое и маленькое блеснуло, исчезло и вновь блеснуло, будто крохотная звезда. Однако в таком неподходящем месте это вряд ли могло быть звездой. Но в то же время оно было слишком ярко и слишком мало даже для того, чтобы быть жучком-светлячком. Вдруг Мол с удивлением заметил, что оно подмигнуло ему и тем самым показало, что у него есть глаз. Постепенно вокруг глаза стала вырисовываться мордочка, словно рама вокруг картины.

Маленькая коричневая мордочка с усами.

Серьёзная круглая мордочка с тем самым блеском в глазах, который и привлёк его внимание.

Небольшие изящные ушки, густая шелковистая шерсть.

Тут оба зверька встали на задние лапы и принялись внимательно разглядывать друг друга.

– Привет! – наконец сказал хозяин норки. – Меня зовут Рэт. Я – водяная крыса.

– Привет! – ответил Мол. – А я крот. И зовут меня Мол.

– Ты бы не хотел сюда перебраться? – спросил Рэт.

– Это легче сказать, чем сделать. – В голосе Мола слышалась обида. Для него были внове и сама река, и жизнь на её берегах.

Рэт, ничего не ответив, нагнулся, отвязал верёвку, потянул её к себе и вдруг ловко прыгнул в лодку, которую Мол сначала и не приметил. Лодка была синяя снаружи и белая изнутри. Размером она подходила как раз для двоих, и крот сразу же всем сердцем устремился к ней, хотя ещё не мог до конца понять, зачем она нужна.

Ветер в ивах - i_006.jpg

Рэт довольно быстро подгрёб к противоположному берегу, протянул кроту переднюю лапу, когда тот с осторожностью ступил вниз, и сказал:

– Обопрись на неё, смелее!

И вот уже Мол сидел на корме самой настоящей лодки, и его удивлению и восторгу не было предела.

– Какой сегодня замечательный день! – воскликнул он, когда Рэт оттолкнулся от берега и вновь взялся за вёсла. – Знаешь, я ещё ни разу в жизни не плавал в лодке!

– Как?! – Рэт даже разинул рот от изумления. – Ни разу в жизни? Ни разу не плавал? Ну и ну! Что же ты тогда делал?

– Да так ли это прекрасно? – робко возразил Мол, хотя теперь, удобно откинувшись на подушки, осматривая вёсла, уключины и прочие чудесные приспособления и ощущая, как лодка мерно покачивается под ним, он уже и сам готов был в это поверить.

– Так ли прекрасно? Да в мире нет ничего лучше этого! – торжественно произнёс Рэт и слегка подался вперёд, загребая воду. – Поверь, мой юный друг! Ничто, абсолютно ничто не может и вполовину сравниться со сладостным ощущением безделья в лодке! Простого безделья, – продолжал он мечтательно. – А впрочем, безделье – в лодке – безделье…

– Осторожно, Рэт! – закричал вдруг Мол.

Но было поздно. Лодка на полном ходу врезалась в берег, а мечтатель, он же весёлый гребец, опрокинулся на спину и некоторое время лежал на дне лодки с поднятыми лапами. Затем он сел, весело рассмеялся и спокойно закончил свою мысль:

– …в лодке, или рядом с лодкой, или вообще без лодки, какое это имеет значение? Я полагаю, всё не имеет значения, вот что замечательно! Плывёшь ты или не плывёшь, достигаешь места, куда стремился, или попадаешь совсем не туда, а может, вообще никуда не отправляешься, не в этом дело. Главное, что ты всегда занят, хотя по большому счёту никогда ничего не делаешь. А когда ты уже что-то сделал, то всегда что-то остаётся недоделанным, и ты, конечно, если хочешь, можешь это доделать, но гораздо лучше этого не делать. Послушай! Что, если у тебя и вправду нет сегодня никаких дел? Тогда мы могли бы вместе отправиться на весь день вниз по реке.

Ветер в ивах - i_007.png

Мол даже размял пальцы от радости, удовлетворённо вздохнул и блаженно откинулся на подушки.

– Что за день у меня сегодня! – воскликнул он. – Я готов отправиться хоть сейчас!

– Потерпи немного! – усмехнулся Рэт.

Он привязал носовой фалинь к кольцу у причала, нырнул в норку и спустя несколько минут появился вновь, сгибаясь под тяжестью набитой до отказа корзинки.

– Сдвинь её себе под ноги, – сказал он кроту, когда тот поставил корзинку на дно лодки.

После этого Рэт отвязал лодку и снова взялся за вёсла.

– Что в ней? – спросил Мол, умирая от любопытства.

– О! В ней много всякой всячины! Жареные цыплята, – затараторил Рэт, – отварной язык-свиной окорок-говядина-маринованные огурчики-салат-французские булочки-сэндвичи-мясо в горшочке-имбирное пиво-лимонад-содовая…

– Хватит, хватит! – взмолился Мол. – Куда столько!

– Ты что, и правда так думаешь? – спросил Рэт со всей серьёзностью. – Здесь только то, что я всегда беру с собой, когда отправляюсь в небольшое путешествие. А вот некоторые считают, что я скуп и беру с собой слишком мало.

Но Мол уже давно его не слушал. Погружённый в новую для себя жизнь, опьянённый сверканием, журчанием, запахами, звуками и солнечным сиянием, он опустил лапу в воду, и ему казалось, что он видит долгий и удивительный сон. Рэт как настоящий друг старался грести как можно ровнее и не нарушать мечтаний Мола.

И всё-таки спустя полчаса он не выдержал.

– Мне ужасно нравится твой костюм, старина, – заметил он. – Я бы тоже хотел когда-нибудь, когда у меня будет возможность, приобрести чёрный бархатный смокинг.

– Прошу прощения! – сказал крот, с трудом заставив себя вернуться к действительности. – Ты, наверно, думаешь, что я плохо воспитан, но всё кругом так ново для меня! И особенно – ну, эта речка!

– Не речка, а Река! С большой буквы! – поправил Рэт.

– А ты и вправду живёшь у реки? Что за чудесная жизнь!

– У реки, и вместе с рекой, и в реке, и на реке, – сказал Рэт. – Она мне и брат, и сестра, и родственник, и друг. Она меня и кормит, и поит, и конечно же умывает. Она – мой мир, и я не хочу никакого другого! То, чего нет у реки, вообще не стоит иметь. То, что не знает река, вообще не стоит знать. Боже мой, сколько дней мы провели вместе! Зимой и летом, весной и осенью она всегда волнует и пленяет своим весельем. Это бывает и в феврале, когда во время половодья мои погреба и подвалы залиты водой, которую и за год не выпить, а бурая вода поднимается до самых окон лучшей моей спальни, и опять же тогда, когда вода сходит и повсюду появляются восхитительные заплаты ила, пахнущего, словно сливовый пирог, а камыши и водоросли забивают все речные протоки, и я могу сколько угодно слоняться, не промочив ног, по каждому её ложу и находить свежую пищу, а также вещи, которые беспечные люди кинули с лодок в воду!

– А тебе временами не бывает скучно? – робко спросил крот. – Только ты да река, и больше никого, с кем бы можно было перекинуться словом?

– Больше никого? Впрочем, я должен быть к тебе снисходителен, – терпеливо сказал Рэт. – Ты же попал сюда впервые и ещё ничего не знаешь. Берег теперь так заселён, что многие его жители стали даже уезжать отсюда. Нет, сейчас совсем не то, что было раньше. Выдры, зимородки, поганки, шотландские куропатки – все они целый день напролёт так пристают к тебе со своими делами, словно считают, что у тебя совсем нет никаких забот!

– А что там? – спросил Мол и показал лапой на полоску далёкого леса, неясно проступавшего за обширными заливными лугами по ту сторону реки.

– Там? Самый настоящий Дремучий Лес! – сухо сказал Рэт. – Мы, прибрежные жители, никогда туда не ходим.

– Потому что те, кто там живёт, вам не нравятся? – В голосе крота слышалось волнение.

– Так, дай-ка мне подумать, – ответил Рэт. – Там есть белки. Они вполне… ничего. Как и кролики, но только некоторые из них. А вообще-то кролики бывают всякие. Живёт там и барсук Баджер. Он живёт в самом сердце леса и, конечно, больше нигде не стал бы жить, даже если бы ему за это заплатили. Славный старый Баджер! Никто его не трогает. – И Рэт добавил многозначительно: – Попробовали бы они только это сделать!

2
{"b":"55991","o":1}