ЛитМир - Электронная Библиотека

– Не уговаривай меня, – упрямо сказал Рэт. – Я всё равно не поеду. Это моё окончательное решение! Я и вправду хочу торчать на моей старой реке, и жить в норке, и плавать в лодке, как делал всегда. Более того, Мол тоже собирается торчать там вместе со мной и делать то же, что я. Правда, Мол?

Ветер в ивах - i_020.png

– Да, это так, – сказал преданный крот. – Я всегда буду торчать там вместе с тобой, Рэт. И как ты скажешь, так и будет. Но всё-таки, согласись, – прибавил он тоскливо, – твои слова звучат так, как и должны звучать подобные слова, а именно – довольно смешно, знаешь ли!

Бедный Мол! Жизнь, полная приключений, казалась ему такой волнующей, такой желанной, и то, что она таила, было так соблазнительно! Вдобавок ко всему он с первого взгляда влюбился в этот замечательный фургон канареечного цвета со всеми его кастрюльками, столами и шкафчиками.

Рэт увидел, что происходит в душе друга, и заколебался. Он ненавидел разочарованных, и он любил Мола, поэтому готов был сделать почти всё, чтобы ему угодить. Тод внимательно наблюдал за обоими…

– Пошли в дом, перекусим немного, – дипломатично сказал он. – Договорим позже. Подобное дело не стоит решать впопыхах. Поверьте, я не собираюсь вас уговаривать. Я только хочу доставить вам удовольствие. «Живи для других!» – вот мой девиз.

Тем не менее во время завтрака, который, как всегда, был превосходным, впрочем, как и всё остальное в жабьей усадьбе, Тод позволил себе пойти в атаку. Не обращая внимания на Рэта, он играл на чувствах бесхитростного крота, как на арфе. Будучи существом красноречивым и с живым воображением, он обрисовал панораму путешествия, радостей вольной жизни на дороге и рядом с ней такими яркими красками, что Мол от волнения с трудом мог усидеть на месте. Как-то само собой получилось, что вскоре всем троим стало казаться, будто путешествие – дело решённое. И Рэт, хотя и не был в этом убеждён, позволил, добрая душа, подавить свои возражения. Он бы не смог вынести разочарование друзей, которые уже с головой погрузились в проекты и пребывали в состоянии ожидания, составляя распорядок каждого дня на несколько недель вперёд.

Когда они были полностью готовы, счастливый триумфатор Тод повёл своих компаньонов в загон и поставил перед ними задачу обуздать старого серого коня, которого он без всякого согласия этой клячи и к крайней её досаде, отобрал для самой пыльной работы в этой пыльной экспедиции. Конь откровенно предпочитал оставаться в загоне и не давал себя захомутать. Тем временем Тод ещё сильнее набил всем необходимым шкафчики в фургоне, а корзины, торбы, сетки с луком и охапки сена закрепил под днищем. Наконец конь был пойман и запряжён, и они тронулись в путь, занимая друг друга разговорами. Кто-то из них плёлся рядом с фургоном, а кто-то сидел на козлах. В общем, как кому нравилось.

Стоял золотой полдень. Запах поднятой ими пыли был богатым и приятным. Из глубины фруктовых садов по обе стороны дороги до них доносились приветливые крики и щёлканья птиц. Каждый встречный радостно приветствовал их или останавливался, чтобы сказать что-нибудь хорошее об их фургоне. А кролики, сидящие у входа в свои владения, воздевали кверху лапы и восклицали:

– Вот это да! Вот это да!

Поздно вечером наши путешественники, усталые и счастливые, остановились наконец на каком-то лугу вдали от жилья. Они оставили коня пастись, а сами, усевшись на траве рядом с фургоном, устроили скромный ужин. Тод, пока они ели, долго рассказывал о том, что он собирается делать в ближайшие дни, а звёзды, которых становилось всё больше, и жёлтая луна, выплывшая как-то вдруг и неизвестно откуда, с удовольствием поддержали их компанию и слушали их беседу. Наконец друзья улеглись в фургоне на спальные полки, и Тод, сладко потянувшись, сказал сонным голосом:

– Ну до чего же хороша ночка, ребята! Вот это настоящая жизнь для джентльмена! Давайте поговорим о вашей старушке-реке!

– Я не стану говорить о моей реке, – тихо сказал Рэт. – Ты и сам знаешь, Тод, что я не говорю о ней. Но я о ней думаю. – И, вздохнув, добавил ещё тише: – Я думаю о ней всё время!

Мол высунулся из-под одеяла, схватил в темноте лапу Рэта и пожал её.

– Я сделаю всё, что ты захочешь, Рэтти, – прошептал он. – Хочешь, мы завтра утром, рано-рано, убежим и вернёмся в нашу родную старую норку на реке?

– Нет-нет! Мы должны довести дело до конца! – так же шёпотом ответил ему Рэт. – За поддержку большое тебе спасибо, но я обязан быть с Тодом до последнего. Оставлять его одного небезопасно. Путешествие долго не протянется. Увлечения Тода всегда быстро заканчиваются. Спокойной ночи!

Конец наступил даже раньше, чем Рэт предполагал.

Ветер в ивах - i_021.jpg

После долгого пребывания на свежем воздухе и перевозбуждения Тод спал очень крепко. Как ни трясли его друзья, на следующее утро им так и не удалось поднять Тода с постели. Поэтому Мол и Рэт спокойно и решительно принялись за дела сами, и, пока Рэт ухаживал за конём, разжигал костёр, мыл оставленные с ночи чашки и тарелки и готовил завтрак, Мол потащился в ближайшую, но тем не менее далёкую деревню за молоком, яйцами и прочими необходимыми продуктами, которые Тод, конечно, забыл захватить. Когда они, совершенно измученные, сели наконец отдохнуть, появился весёлый и посвежевший Тод. Одарив друзей лучезарной улыбкой, он заметил, что жизнь, которую они ведут, легка, безмятежна и не идёт ни в какое сравнение с беспокойной, утомительной и полной хозяйственных забот домашней жизнью.

В этот день путешествие по травянистым равнинам и узким тропинкам было столь же приятным, что и накануне. И снова друзья остановились вечером на каком-то лугу, только на этот раз гости позаботились о том, чтобы хозяин тоже сделал свою довольно значительную часть работы. В результате, когда на следующее утро пришло время отправляться в путь, Тод был совсем не в восторге от всей этой простоты первобытной жизни и желал лишь одного – поскорее улечься на спальную скамью, с которой его стащили силой. Компания, как и прежде, ехала по узким, переходящим одна в другую тропинкам и ещё до полудня выехала наконец на настоящую дорогу, первую настоящую дорогу в путешествии. И там стремительно и неожиданно на них обрушилась беда, – беда, не только поменявшая все их планы, но и повлиявшая на всю дальнейшую жизнь Тода.

Путешественники неспешно двигались по дороге. Крот, усевшийся на голову коня, дружески беседовал с ним. Конь пожаловался кроту, что ему ужасно не хотелось в это путешествие отправляться, но с ним ведь никто не считается. Тод и Рэт шли позади фургона и тоже были заняты разговором. Точнее, говорил один Тод. Рэт время от времени только вставлял что-нибудь вроде: «Да, это так! И что ты ему сказал?» – а сам думал совсем о другом. И тут вдруг где-то далеко позади послышалось слабое жужжание, похожее на жужжание пчелы. Обернувшись, они увидели облачко пыли, в центре которого темнело что-то мощное, двигавшееся в их сторону с невероятной скоростью, и из этого облачка вылетало слабое «биб-биб!», похожее на крик изнемогающего от боли раненого зверя. Друзья было вновь вернулись к разговору, но тотчас (так им, во всяком случае, показалось) их идиллия была нарушена. Могучим порывом ветра, налетевшего со свистом, их сбросило в канаву. «Биб-биб!» – медным звоном ударило им в уши. В то же мгновение они были ослеплены сверканием зеркал и дорогим сафьяном. И великолепный легковой автомобиль, огромный, пыхтящий, необузданный, за рулём которого сидел внимательный водитель, в долю секунды заполнил собой землю и небо, подняв облако пыли, ослепившее и окутавшее их, а затем уменьшился до размеров пятнышка вдалеке и вновь превратился в жужжащую пчелу.

Старый конь, который еле тащился по дороге, погружённый в мечты о родном загоне, в этой новой для него непростой ситуации позволил себе предаться естественным эмоциям. Встав на дыбы, скакнув вперёд, шарахнувшись назад и не обращая внимания на Мола, всё ещё сидевшего у него на голове и доступным языком взывавшего к его лучшим чувствам, конь понёс фургон прямо к глубокой придорожной канаве. Раздался душераздирающий треск, и фургон канареечного цвета, предмет их гордости и счастья, рухнул в канаву и упал набок, безнадёжно разбитый.

6
{"b":"55991","o":1}