ЛитМир - Электронная Библиотека

– Не придирайся к словам, – махнул рукой Волков. – Я же просто хотел объяснить понятнее, про замок. На самом деле всё сложнее, конечно, и что запирает прежнюю память, мы не знаем. Может, такой замок находится не в душе, а в теле, где-то в мозгу. В общем, постарайся признать очевидное – ты не попал сюда, в наш шар, каким-то загадочным образом. Ты родился тут, прожил девятнадцать лет – а потом с тобой случилась эта напасть. И ты вспомнил прежнюю жизнь. Всё, что ты помнишь – это не морок, не бред. Это правда. Это действительно было с твоей душой – там. Потом ты умер, в том своём мире. А здесь родился.

– Неувязочка, – заявил я. – Душа душой, а тело? Вот это самое тело? – ткнул я себя пальцем в живот. – Это чьё же тело? Меня, который девятнадцать лет назад родился здесь? Или моё тамошнее тело? Я же прекрасно всё помню. Вот этот шрам на ладони – я в пятом классе на даче гвоздём распорол. Вот эти зубы… – тут мне не повезло. Вернее, как раз всю жизнь везло – ни разу к стоматологу не ходил, идеальные зубы… Жаль, а какое было бы железное доказательство – пломба…

– Тут нет ничего странного, – возразил боярин. – Просто получилось так, что там ты умер в том же возрасте, в каком здесь заболел. Одно молодое тело может быть очень похоже на другое. К тому же душа способна в какой-то мере влиять на тело… вот твой шрам – он, возможно, возник из-за болезни, когда душа, руководимая прежними воспоминаниями, начала перестраивать по ним твою плоть. Пойми, преждепамятная хвороба – штука хоть и редкая, но изученная. Ты не первый такой… Приходилось мне читать об этой болезни, правда, лицом к лицу раньше таких людей не встречал. Я ведь потому и купил тебя… Думаешь, тут некому в огороде репу пропалывать? Просто за неделю до того вышел у меня один досадный случай… в общем, надо было линию выровнять жалостью.

– Ну, спасибо! – издевательски поклонился я. – Я-то думал, вы чисто по-человечески… Оказывается, линия. Тут все про какие-то линии говорят. И что же это вы тут чертите?

– Ступай, Андрей, – боярину, похоже, надоел разговор. – Про линию после потолкуем, а ты пока обдумай уже сказанное. И не расстраивайся сильно, в нашем шаре тоже можно жить…

3

Да, в городе было что посмотреть. Во-первых, базар. Во всяком случае, для моего спутника Алёшки это было самое интересное место. Ещё бы, кончился здешний месяц «расплодень», боярин выдал каждому медную зарплату. Не миновала она и меня. Нет, я не ждал с замиранием сердца, но было любопытно, во сколько же Александр Филиппович оценивает мой бесценный садово-огородный труд. Оказалось – целых десять медяков.

– Один в город не ходи, – велел он. – Митяя с собой возьми или Алёшку. Ты же цен не знаешь, торговаться, я так подозреваю, тоже не умеешь. Обдерут, как берёзку на веники.

Насчёт Митяя – это, возможно, было тонкое издевательство. Лишённый денежного довольствия, парень вряд ли отправится гулять по базару. Только расстраиваться.

Зато Алёшка мгновенно навязался мне в спутники.

– Пошли, я тебе всё тут покажу, тут такие места есть! Ух…

Ух так ух. Одному мне всё-таки было бы в этом Кучеполе как-то не по себе.

– Слышь, Лёха, а отчего город так называется? – спросил я, едва мы вышли из ворот Волковской усадьбы. Впереди полого спускалась вниз улица, почему-то именовавшаяся Бручничной. Была она, как и прочие, прямой – что очень не совпадало с моими представлениями о средневековом городе. Впрочем, он и не средневековый – двадцать второй век. Город будущего… Интересно, вообще здешнее время как-то соответствует нашему? Что было в нашей истории, когда у них тут объявился этот монстр Аринака?

– Кучеполь-то? – вопрос, похоже, пацана нисколько не занимал. – Да разное говорят. Вроде как помойка тут была здоровенная, из окрестных деревень сюда мусор сволакивали, в кучи. Оттого и назвали так.

Он выждал, искоса поглядывая и, очевидно, ожидая моей реакции. Не обнаружив её, скучным голосом продолжил:

– А вообще-то здесь чуть не тысячу лет назад была усадьба. Боярин жил, эллинский, его тут ихний базилей землёй наделил. Агамемнон Анмеподистович звался, только его так никто и не звал, а только по прозванию – Куча. Потому что толстый был и противный… как куча. Ну, сам понимаешь чего. Но он купцов привечал, они тут строились, мастерские всякие ставили, торг большой завели… ну и так получилось, что город вырос.

Какие-то смутные ассоциации зашевелились в моей давно не стриженой голове – но так и не прорвались на поверхность, утонули в подсознании.

Чем дольше мы шли – от окраины к центру – тем больше менялся город. Если раньше глазу не за что было зацепиться, кроме однообразных усадеб, повёрнутых к улице задом и огороженных высоченными заборами, то сейчас появилось и что-то вроде площадей, и даже сквериков, среди которых тянулись к нему трёх и даже четырёхэтажные каменные дома, увенчанные тонкими башенками.

– Тут учёные живут, – уважительно прокомментировал Алёшка.

– И по каким же они наукам мастаки?

– Наука всего одна, – в мальчишеском голосе отчётливо проступила сталь. – Это Учение Равновесия.

– Ишь ты, – только и оставалось ответить. Мне до сих пор никто так и не разъяснил, что такое «линия», «Учение», «Равновесие». Понятно, что повариха да пацан тут не лучшие собеседники, старший садовник, дед Василий, знает больше, но общаться с ним – один большой геморрой. Глух старик, вопросы ему надо чуть ли не в волосатое ухо кричать. Да и что-то не слишком он со мной разговорчив. Тут боярина надо допрашивать, только вот после того долгого и странного разговора про переселение душ он ни разу меня к себе не позвал. Да и, справедливости ради отметим, дома он бывал нечасто. Известное дело – наша служба и опасна, и трудна…

Что-то ещё цепляло глаз, какая-то странная деталь обстановки. Или, вернее, отсутствие чего-то. Я минут пять таращился вокруг, силясь сообразить, чего же тут не хватает. Вроде и дома, и старательно мощённые булыжником улицы, и дощатые тротуары даже… всё как у людей. Всё как в образцовом средневековом городе. Но…

Не было церквей. Вообще никаких. Ни золочённых православных куполов-луковок, ни острых шпилей католических соборов, ни чего-то похожего на мусульманские минареты. Я сообразил, что ведь и в усадьбе не слышал никаких разговоров о божественном. И Алёшка тогда ещё удивился моим словам о Рождестве…

У меня порой бывает, что где мысль – там и язык.

– Чего-то я не пойму, Лёха, – я притормозил пацана, шустро устремившегося на какую-то боковую улицу. – У вас тут вообще ни в какого бога не верят, что ли? У вас про них говорить не принято?

Мальчишка вновь окинул меня снисходительным взглядом.

– Почему не верят? Что боги есть, все знают. Только какая разница, что есть они, что нет?

– Это как же? – не понял я.

– Ну, есть они, – деловито разъяснил Алёшка. – Перун есть, Мокошь есть, Стрибог… и эти, эллинские, Афина там, Зевс, Посейдон… Но от них же ничего важного не зависит. Боги не могут сделать человека более счастливым или более несчастным, – произнёс он явно заученную фразу. – Они не могут никак сместить Великое Равновесие. Поэтому и молиться им смысла нет. Лучше о них вообще не думать. Известное дело, кто много о богах размышляет, кто надеется на них, у того линия кривится, и человек потом страдает.

Он говорил что-то совсем уж немыслимое. Как такое возможно. Или человек не верит ни в каких богов, ну вот как я, или, если уж верит, то должен их бояться, должен надеяться на их милость… А по Лёшкиным словам, выходит, что для них боги – ну как для нас какие-нибудь чёрные дыры в космосе. Ни светят, ни греют.

– А вот если Перун тебя за такие наглые речи молнией шандарахнет? – искусительно произнёс я.

– Не, не шандарахнет, – беззаботно ответил пацан. – В грозу не надо в поле ходить, вот от молнии и убережёшься.

– Чего-то я тебя не понимаю, – протянул я. – Вот смотри, он бог, Перун. Так? Он над молниями властен. Захочет – и поразит тебя молнией, посреди ясного неба.

15
{"b":"56","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Острова луны
Развитие эмоционального интеллекта: Подсказки, советы, техники
У Джульетты нет проблем
Ложь
Как микробы управляют нами. Тайные властители жизни на Земле
Там, где бьется сердце. Записки детского кардиохирурга
Темный лес
Земное притяжение
Кругом одни идиоты. Если вам так кажется, возможно, вам не кажется