ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

2. Попытки утверждения парламентской модели

Учреждение конституции и Думы, конечно, трансформировало политическую систему Российской империи. Однако это не привело к желанным результатам для тех, кто серьезно вложился в конституционно-либеральную эпопею начала XX века. Функционирование законодательного органа не привело к созданию действенного политического механизма по реализации экономических интересов московской буржуазии. И хотя теперь правительство утверждало в Думе ведомственные бюджеты, другими рычагами воздействия на политику министерств, кроме пылких речей, народные избранники не владели. Их влияние на решение практических вопросов коммерческого назначения было ограничено сохранявшейся неподотчетностью исполнительной власти перед законодательной. Правительственные назначения и перемещения по-прежнему оставались прерогативой императора, перед которым была ответственна вся высшая бюрократия.

Следует заметить, что начало работы III Государственной думы ознаменовалось попыткой приспособить сложившуюся политическую конструкцию к обслуживанию потребностей купеческой буржуазии. Эта попытка связана с деятельностью видного представителя московского клана А.И. Гучкова. Он являлся деятельным участником общественно-политической жизни, в 1905 году участвовал в земско-городских съездах, поддерживая линию на сотрудничество с правительством. Его конструктивный настрой не остался не замеченным в верхах: после неудачи на выборах в первую Госдуму Гучкова по инициативе самого Николая II приглашали войти в реформированный Государственный совет. Однако тот отказался пребывать в составе верхней палаты по назначению, объявив, что готов служить лишь по выбору[1255]. Правда, этот красивый жест не помешал ему уже через полгода одобрить введение военно-полевых судов, вызвавшее бурные протесты общественности. В результате он тесно сошелся с премьером П.А. Столыпиным, который после разгона II ГД настойчиво стремился утвердить в политической практике новый думский формат. Гучков стал неутомимым проводником всех столыпинских инициатив: его заинтересованность в благорасположении премьера подкреплялась неудачей на выборах уже и во вторую Госдуму.[1256] Лишь изменение избирательного закона от 3 июня 1907 года открыло для него путь в нижнюю палату. Премьер всячески, в том числе и финансово, содействовал успешному вхождению своего протеже на законодательную ниву[1257]. Оказавшись в III Думе в качестве лидера «Союза 17 октября», Гучков незамедлительно начал благодарить верховную власть за дарованные возможности и уверял в такой же своей преданности конституционному монарху, какую демонстрировали его предки к неограниченному самодержцу (заметим, апелляция к «верноподданности» его предков выглядела более, чем сомнительно)[1258].

Своим непосредственным избирателям, т.е. московскому купечеству, Гучков доказывал эффективность столыпинского думского формата. Надо заметить, что в деловых кругах Первопрестольной он слыл одним из самых правых: участия в перипетиях конца 1905 года, кроме общепримирительных заявлений, не принимал. А потому костяк купеческой элиты с осторожностью отнеся к его стремлению позиционировать себя в качестве посредника между правительством и Москвой, способного в сложившейся политической системе разруливать конкретные вопросы. Претензии Гучкова на эту роль укрепились в 1908 году, после удачного противодействия металлургам юга, когда думским кругам с помощью Столыпина удалось блокировать трестовую инициативу южан. Однако успех оказался лишь эпизодом в череде неудач, сопровождавших в дальнейшем московскую купеческую группу на коммерческой ниве. Московский биржевой комитет с явной неохотой финансировал орган октябристов «Голос Москвы», вяло воспринимая тот аргумент, что они, мол, не меньше заинтересованы в «Союзе 17 октября», чем партия – в них[1259].

Тогда Гучков решил усилить свой политический ресурс, а именно добиться постоянного личного общения с императором, которое обеспечивал пост Председателя Государственной думы. Гучков предпринял попытку конвертировать доступ к Николаю II в устойчивое влияние на решение широкого круга вопросов. По мнению октябриста Н.В. Савича, ради этого в марте 1910 года Гучков и возглавил нижнюю палату, фактически поставив на карту свое политическое будущее[1260]. Общение с государем вдохновило нового думского главу: они обсуждали не только текущую жизнь палаты, но и пополнение Госсовета новыми членами, внешнюю политику, проблемы военного строительства и т.д. Поначалу Николай II охотно откликался на идеи Гучкова, но тот, как это обычно бывает, начал откровенно бравировать, появившимися у него новыми возможностями. В итоге слова и мнения императора по конкретным ситуациям стали достоянием широкой гласности, что в корне и довольно быстро изменило его отношение к активному думскому предводителю[1261]. В результате на просьбу Гучкова назначить морским министром князя А.П. Ливена, пользовавшегося авторитетом среди офицеров флота, Николай II отреагировал по-своему: морское ведомство возглавил И.К. Григорович. После этого для всех стало очевидным, что о каком-либо гучковском влиянии на царя говорить не приходилось. С начала 1911 года общение между ними практически прекратилось[1262]. А в марте, после известного скандала с введением земства в западных губерниях, Гучков оставил председательский пост, дальнейшее пребывание на котором утратило для него всякий смыл[1263].

После такого фиаско московская буржуазия окончательно уяснила: при существующей политической конструкции воздействовать на власть в нужном для нее ключе невозможно. Тучковский эпизод убедил купечество в необходимости продавливать парламентскую модель, прекратив отстаивать свои интересы в рамках думской системы, предложенной властью. Однако курс на учреждение парламента купечество принялось реализовывать уже без бывшего Председателя Государственной думы: он лишился опоры в правительстве (после гибели Столыпина в сентябре 1911), и купеческие круги потеряли к нему интерес. К тому же в декабре 1911 года Гучков чуть не спровоцировал конфликт экономического характера с США, которые объявили о расторжении торгового договора с Россией. Недовольство американцев вызвали препятствия, чинимые евреям, предъявлявшим при въезде в страну американский паспорт. В ответ Гучков и ряд его сторонников инициировали законопроект, на 100% повышающий пошлины на товары из США, включая хлопок, необходимый текстильной промышленности. Перспектива удорожания сырья вызвала нешуточные волнения среди купеческой элиты. Инициативу Гучкова встретили в штыки деловые столпы Первопрестольной[1264], и его перспективы на выборах в IV Государственную думу стали близки к нулю. В результате он действительно потерпел полное поражение, сойдя с политического Олимпа. И лишь начавшаяся вскоре мировая война вынудила оппозиционные круги вновь вспомнить о Гучкове: его связи в армейской среде оказались востребованными в военной обстановке.

Эпопея с продавливанием парламентской модели – интереснейшая страница в политической истории России. Советская историография традиционно концентрируется вокруг деятельности так называемого Прогрессивного блока – своего рода политического инструмента для образования правительства, не подотчетного правящей бюрократии, а облеченного общественным доверием. Создание объединения, провозгласившего такую цель летом 1915 года (т.е. уже в ходе военных действий), стало важной вехой в общественно-политической жизни страны. Солидная литература, посвященная этим событиям, – лучшее подтверждение их исторической значимости[1265]. Однако попытки продавить парламентское устройство власти, т.е. с назначением министров Государственной думой и их подотчетностью этому органу, восходят ко времени до Первой мировой войны. Многие исследователи писали о желании различных оппозиционных сил создать устойчивое думское большинство и тем самым обуздать влияние высшей бюрократии. Как известно, подобные попытки предпринимались с начала работы IV Государственной думы (в исторической литературе укоренилось мнение об их несостоятельности), но лишь в ходе войны парламентские претензии получили организационное оформление. Тем не менее еще до начала боевых действий (как и позже – в 1915 году) стремление подвести верховную власть к осознанию благотворности и необходимости изменений в государственном управлении было очевидным. Последовательность шагов в этом направлении не вызывает сомнений: их прервала лишь внезапно развязанная мировая война. Это обстоятельство естественным образом отложило исполнение намеченного политического плана. Его авторы смогли приступить к нему лишь спустя год – к лету 1915-го. В этом смысле уместно говорить о двух заходах по утверждению парламентской модели: в мирных условиях (попытка не доведена до завершения) и в военной обстановке (попытка доведена до конца, но в результате отвергнута Николаем II)[1266]. Причем вторая попытка явилась продолжением первой – это убедительно подтверждает тот факт, что обе они проводились по одному и тому же плану и одними и теми же лицами, интересы которых в этом деле совпали.

вернуться

1255

См.: Выборы // Русское слово. 1906. 7 апреля.

вернуться

1256

См.: Сенин А.С. Александр Иванович Гучков. М., 1996. С. 20-24.

вернуться

1257

См.: Там же. С. 25.

вернуться

1258

См.: Выступление А.И. Гучкова // Государственная дума. Стенографические отчеты. III созыв. Сессия 1. Часть 1. Стб. 138.

вернуться

1259

См.: Соловьев К.А. Законодательная и исполнительная власть в России: механизмы взаимодействия (1906-1907 годы). М., 2012. С. 449.

вернуться

1260

Савич Н.В. Воспоминания. СПб.; Дюссельдорф. 1993. С. 80.

вернуться

1261

См.: Там же. С. 81.

вернуться

1262

См.: Там же. С. 47-48.

вернуться

1263

Суть конфликта заключалась в следующем. Столыпин внес в Государственную думу законопроект о введении земства в шести западных губерниях. Нижняя палата проголосовала за него, тогда как Государственный совет затем отверг этот законопроект. Возмущенный Столыпин, усматривая в случившемся интригу против себя, добился у Николая II роспуска думы на несколько дней, чтобы в этот срок утвердить законопроект указом императора, в порядке так называемой 87 статьи, минуя законодательную ветвь власти. Об этой своей инициативе премьер не поставил в известность своего соратника – Гучкова. И тому ничего не оставалось делать как подать в отставку с поста Председателя Государственной думы и уехать в длительную командировку на Дальний Восток.

вернуться

1264

См.: Возможна ли торговая война с Америкой? // Утро России. 1911. 10 декабря; 11 декабря; 13 декабря.

вернуться

1265

Мы использовали лишь некоторые ключевые работы по этой теме: Старцев В.И. Русская буржуазия и самодержавие в 1905-1917 годах. Л., 1977; Он же. Самодержавие и буржуазия Л., 1984; Аврех А.Я. Распад третьеиюньской монархии. М., 1985; Дякин В.С. Русская буржуазия и царизм в годы первой мировой войны (1914-1917 годы). М., 1967; Гайда Ф.А. Либеральная оппозиция на путях к власти (1914-1917 годы). М., 2003; Вишневски Э. Либеральная оппозиция в России накануне первой мировой войны. М., 1994.

вернуться

1266

Советский исследователь Г.Я. Аврех считал, что сколачивание думского большинства в первом и втором случае происходило по-разному. До войны эти усилия предпринимали лишь либеральные партии и организации, а во время нее – к объединению были подключены националисты и умеренно-правые: складывание такого альянса Аврех наглядно показал в своей монографии. Однако, этим ценным наблюдением, как мы покажем в настоящей работе, не исчерпывается вся суть политического объединительного процесса тех лет // См.: Аврех Г.Я. Распад третьеиюньской монархии. М., 1985. С. 66.

100
{"b":"560011","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сверхъестественный разум. Как обычные люди делают невозможное с помощью силы подсознания
Черти лысые
Русская литература: страсть и власть
Из космоса с любовью
Мужчина и женщина. Универсальные правила
Дом без отходов: как сделать жизнь проще и не покупать мусор
Экстремальный тайм-менеджмент
Пенсионная реформа и рабочее время
Mindshift. Новая жизнь, профессия и карьера в любом возрасте