ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Прежде всего обращает на себя внимание следующее обстоятельство: люди, активно распространявшие версию о могуществе темных сил, никак не могли опираться на реальные факты, полученные, что называется, из первых рук. Хорошо известно, что Николай II и его домочадцы вели довольно замкнутый образ жизни; даже с семьями императорской фамилии они общались нечасто, избегая столь обычных в то время развлечений и балов[1426]. Дворцовый комендант В.Н. Воейков отмечал: все те, кто со знанием дела обсуждали распутинскую тему, не знали и не могли знать подноготной царской семьи, но рассказы об этом принимались за чистую монету[1427]. Распутин действительно стал частью жизни семьи царя. Как известно, этому способствовало его благотворное воздействие на наследника, страдавшего тяжелой болезнью, а также расположенность монарха и его супруги к представителям народа. Николай II говорил о Распутине:

«Это только простой русский человек, очень религиозный и верующий. Императрице он нравится своей народной искренностью... она верит в его преданность и в силу его молитв за нашу семью и Алексея... но ведь это наше совершенно частное дело... удивительно, как люди любят вмешиваться во все то, что их совсем не касается. Кому он может мешать?!»[1428]

В самом деле, по свидетельствам очевидцев, поведение Распутина в Царском селе было безупречным и не давало никаких поводов сомневаться в его нравственной чистоте[1429]. Скорее всего, «старец» не решался выйти за установившиеся рамки общения с семьей Николая II. Другое дело, что возвратившись в столицу после очередного визита ко двору, он разыгрывал уже совсем иную роль – высочайшего советчика по ключевым вопросам государственной жизни, а главное, кадровой политики. Иногда сквозь маску «вершителя судеб» у него прорывалось сожаление о своем ничтожном влиянии. Полицейский чиновник П.Г. Курлов, встречавшийся с Распутиным у врача Бадмаева, вспоминал:

«Я никогда не забуду характерного выражения, которое сорвалось с уст Распутина: “иногда приходится царя и царицу упрашивать целый год, пока допросишься у них чего-нибудь”»[1430].

Кстати, во время войны он долго не мог добиться разрешения на то, чтобы устроить собственного сына-новобранца Дмитрия в место побезопаснее. В конце концов распутинского отпрыска определили в санитарный поезд императрицы, доставлявший раненых в госпитали[1431]. О том, как действительно относился император к советам Распутина, передаваемых через императрицу, хорошо показал С.С. Ольденбург: он приводит целый список различных советов «друга семьи», которыми Николай II просто пренебрег[1432]. К успешным кадровым делам, где имелся прямой интерес «старца», можно отнести лишь назначение Тобольским губернатором Н.А. Ордовского-Танаевского. Распутин хлопотал об этом чиновнике Пермской казенной палаты, у которого часто останавливался проездом в Тобольск, мотивируя просьбу требованием безопасности собственной персоны во время пребывания на родине (ведь именно там произошло покушение на его жизнь в 1914 году). В этом случае ему пошли навстречу[1433].

Что же касается влияния Александры Федоровны на супруга, то и оно, по-видимому, сильно преувеличено. Один из лидеров оппозиции, председатель Государственной думы М.В. Родзянко, уверял, что после отъезда Николая II в ставку всеми делами начала распоряжаться императрица, превратившаяся в своего рода регентшу[1434]. Однако люди приближенные высказывали большие сомнения относительно данного мнения. Например, Министр финансов П.Л. Барк утверждал, что государь «очень редко следовал советам государыни, которые она ему давала в своих письмах в ставку»[1435]. О том же говорил и осведомленный дворцовый комендант В.Н. Воейков[1436]. В конце концов, показателен и эпизод с назначением на должность товарища обер-прокурора Синода князя Н.Д. Жевахова, который являлся креатурой царицы: она в течение года упрашивала супруга произвести это назначение[1437]. Так что на контроль над императором это не очень похоже. А о влиянии Распутина красноречиво говорит еще и такой факт: современные исследователи подсчитали, что в течение войны императрица в своих письмах мужу упомянула имя «старца» 228 раз, тогда как он – всего лишь 8[1438].

Если распутинская тема являлась тараном по разрушению политического режима царской России, то роль организационного инструмента в этом деле выполнили общественные объединения, о которых уже говорилось: Земский и Городской союзы, военно-промышленные комитеты. Бенефис, устроенный им при открытии заседаний Государственной думы 9 февраля 1916 года, – лучшее подтверждение значимости этих общественных организаций для оппозиционного движения; редкое выступление обошлось без дифирамбов. С.И. Шидловский, произносивший речь от Прогрессивного блока, буквально воспевал усилия общественности на ниве помощи фронту; и вклад мог бы быть еще большим, подчеркивал он, если бы не подозрительность правительства к светлым начинаниям здоровых сил. Без них, с удовольствием заключил оратор, власти не в состоянии справиться с грузом накопившихся проблем; нужны незамедлительные изменения в управлении страной[1439]. А.И. Коновалов с думской трибуны оглашал благодарственные телеграммы в адрес военно-промышленных комитетов от начальника штаба российских войск М.В. Алексеева[1440]. М.В. Родзянко расценил деятельность общественных организаций как небывалый подвиг перед страной и т.д.[1441] Выражая общее настроение, председатель Государственной думы подчеркнул, что «думская и общественная критика властей приравнивалась к работе, созидающей победу»[1442]. В заседавшем в те же дни Государственном совете на эти темы высказывались те его члены, которые входили в Прогрессивный блок. Причем выступления были намного острее, чем на предыдущей сессии летом 1915 года. В качестве иллюстрации приведем выдержку из выступления проф. Д.Д. Гримма:

«Правительство, состоящее из лиц, в большинстве своем отрицающих конституционный строй и органически неспособных оценить то огромное значение, которое в настоящий исторический момент имеет сам факт существования народного представительства... Такое правительство никогда и ни при каких условиях ничего, кроме всеобщего недоверия к себе, вызвать не может»[1443].

Следует согласиться с замечанием английского посла Д. Бьюкенена: верхняя палата «заговорила почти языком думы»[1444].

Николай II пытался наладить взаимодействие с Государственной думой, прерванное им в сентябре 1915 года. С этой целью он снял И.Л. Горемыкина с поста Председателя Совета министров и впервые лично посетил нижнюю палату, демонстрируя свою расположенность к совместной работе. Однако выбор преемника Горемыкина не был удачным. Хотя Б.В. Штюрмер слыл мастером компромиссов и, казалось бы, вполне соответствовал требованиям сложной политической обстановки, его кандидатура вызывала у оппозиции стойкое неприятие. Этому способствовал один малоизвестный исследователям случай, который произошел при вступлении Б.В. Штюрмера в должность премьера и сделал невозможными нормальные отношения с московским купечеством. Накануне своего назначения Б.В. Штюрмер приехал в Москву поклониться Иверской чудотворной иконе. Купеческие тузы, воспользовавшись его пребыванием в городе, заявились к будущему премьеру засвидетельствовать почтение. Помимо прочего они попросили его назначить на свободную в тот момент должность Московского губернатора действующего вице-губернатора В.М. Устинова: тот уже около десяти лет служил в Москве и пользовался доверием купечества. Б.В. Штюрмер обещал выполнить эту просьбу. Однако в Петрограде к нему обратилась его давняя знакомая А.С. Сипягина (сестра убитого в 1902 году Министра внутренних дел Д.С. Сипягина) с ходатайством позаботиться о ее зяте Н.А. Татищеве, который, будучи губернатором оккупированной Курляндии, фактически находился не у дел[1445]. Штюрмер и сам давно знал как самого Н.А. Татищева, так и всю его семью: их имения находились рядом[1446]. В результате он решил назначить в Москву проверенного человека, «забыв» о своем обещании купечеству. Реакцию представить не сложно: буржуазия Первопрестольной на Штюрмере как на государственном деятеле «поставила крест»[1447].

вернуться

1426

См.: Мордвинов А.А. Каким я знал моего государя и каким знали его другие // ГАРФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 517. Л. 11.

вернуться

1427

См.: Воейков В.Н. С царем и без царя. Воспоминания последнего Дворцового коменданта. М., 1994. С. 100.

вернуться

1428

См.: Мордвинов А.А. Каким я знал моего государя и каким его знали другие // ГАРФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 517. Л. 48.

вернуться

1429

См.: Жевахов Н.Д. Воспоминания товарища Обер-прокурора Св. Синода. Т. 1. М., 1993. С. 244.

вернуться

1430

См.: Курлов П.Г. Конец русского царизма. М.: Пг., 1923. С. 188.

вернуться

1431

См.: Боханов А. Н. Распутин: Быль и небыль. М., 2006. С. 295-296.

вернуться

1432

См.: Ольденбург С.С. Царствование императора Николая II. СПб., 1991. С. 577-579.

вернуться

1433

См.: Ордовский-Танаевский Н.Л. Воспоминания. М., 1993. С. 581-582.

вернуться

1434

См.: Родзянко М.В. Крушение империи. С. 127.

вернуться

1435

См.: Барк П.Л. Воспоминания // Возрождение. 1966. Кн. 173. С. 106.

вернуться

1436

См.: Воейков В.Н. Указ. соч. С. 108.

вернуться

1437

См.: Жевахов Н.Д. Указ. соч. С. 169

вернуться

1438

См. Фирсов С.Л. Русская церковь накануне перемен (конец 1890-х – 1918 годы). СПб., 2002. С. 475.

вернуться

1439

См.: Государственная дума. Стенографические отчеты. Созыв IV. Сессия 4. Часть 2. Заседание 17 от 9 февраля 1916 года. Пг., 1916. Стб. 1250-1251.

вернуться

1440

См.: Там же. Стб. 1559-1560.

вернуться

1441

См.: Там же. Стб. 1546.

вернуться

1442

См.: Сведения Начальника отделения по охранению общественной безопасности и порядка по г. Москве. 10 февраля 1916 года // ГАРФ. Ф. 102. ОО. 1916. Д. 27. Ч. 46. Л. Б. Л. 1-2.

вернуться

1443

См.: Выступление Д.Д. Гримма // Государственный совет. Стенографические отчеты. Сессия XII. Заседание 1 от 9 февраля 1916 года. Пг., 1916. Стб. 47-48.

вернуться

1444

См.: Бьюкенен Дж. Мемуары дипломата. М., 1991. С. 187.

вернуться

1445

См.: Стремоухов П.П. Все в прошлом. Воспоминания // ГАРФ. Ф. 6546. On 1. Д. 4. Л. 28-28об.

вернуться

1446

См.: Б.А. Татищев. Крушение. Воспоминания. 1916-1917 годы // Возрождение. 1949. Кн. 4. С. 116.

Данные воспоминания написаны Борисом Татищевым, старшим братом Никиты, назначенного Московским губернатором. Штюрмер не позабыл и о нем: Б. А. Татищев, будучи дипломатом, стал начальником канцелярии Министерства иностранных дел, когда Штюрмер возглавил это ведомство в июле 1916 года.

вернуться

1447

См.: Стремоухов П.П. Указ. соч. // ГАРФ. Ф. 6546. Оп. 1. Д. 4. С. 28-28об.

110
{"b":"560011","o":1}